Кристина Выборнова – Гостиница "Камелия", или отель "Водяной тычиночник" (страница 12)
– Что-то повадилась ты плохие сны видеть, – сказал он своим глубоким металлическим басом. – Опять настроение испортилось? Зато, конечно, спасибо, что не бегаешь.
– Где мне сейчас бегать, – подала дрожащий голос Олеся, которая обрадовалась появлению Делия в том числе и потому, что он своей массивной фигурой закрыл ее от ветра. – У меня ни ботинок, ничего, хотя когда мы с девочками выходили, я была одета даже тепло – под здешний климат, по крайней мере, подошло бы, – а теперь это все исчезло, а у меня все-таки, наверное, будет бронхит или что-то такое: я, знаете, легко простужаюсь…
– Не простудишься ты. Во сне никто не простужается, – уверенно сообщил Делий.
Олеся поглядела в его рябые глаза – при дневном свете голубые кластеры в них отливали зеленым – и сказала от холода даже без своего обычного многословия:
– Да, во сне – конечно. Только ведь это же не сон? – в конце она все-таки не удержалась от вопросительной интонации.
Делий молчал и медленно обводил ее взглядом, будто прикидывал, с какой стороны начать откусывать. Олесю вдруг бросило в жар, и вместе с теплом вернулось многословие:
– А, наверное, вы тоже не в курсе, да? Тут же многие, вроде вас, ходят и ничего не замечают: в смысле, там они находятся или… здесь. Если у вас все хорошо, вы тогда не обращайте внимания на меня; просто я хотела сказать, что лично для меня это не сон, а если вы считаете, что спите, так я с вами спорить совсем не собиралась…
– Откуда ты взяла, что это у тебя не сон? – помолчав, задал вопрос Делий: вид у него теперь стал оценивающий. Олеся догадалась, что он пытается понять, чего от нее можно ожидать, и горячо уверила:
– Я тоже совсем не опасная, как вы про себя мне говорили вчера; и потом, я тоже… гуманоид. А что это не сон, я поняла, когда увидела вокруг таких… похожих на вас – они отдыхали на нашем пляже. И двое из них были вместо моих родителей, да еще называли меня какой-то Иридией. Я на них, кстати, когда посмотрела, то поняла, что на самом деле они не изменились: они такими были со времени, как вошли в гостиницу. Я их видела, но как бы… не обращала внимания.
Делий медленно покачал головой в такт ее словам и наконец, громко вдохнув, подал голос:
– Понятно. Тебя поперек развернуло почему-то, типа как меня… Погоди-ка… – он придержал ее за плечо и с застывшим взглядом повел в воздухе рукой.
– Это вы что делаете? – не без тревоги осведомилась Олеся.
– Нити твои прощупываю. А, ты к главной картинке подходила, тогда ясно, почему еще хуже скособочилась… Ладно, до гостиницы пошли, расскажу тебе кой-чего… Ты чё трясешься?
– Х-холодно!
– Да, ты же человек… Давно сказала бы. Мы, маги, температуру плохо чувствуем. Пошли тогда поскорее, – он снова положил одну руку на Олесино плечо (рука была теплой и словно резиновой), а другой взялся за что-то невидимое в воздухе – судя по движению пальцев, и правда, как будто за ниточку – и дернул.
Картинка в глазах Олеси без всякого перехода сменилась на другую, словно слайд переставили. Теперь перед ней был мрачный серый коридор гостиницы, освещенный рассеянным зеленоватым светом. Делий, порывшись в кармане хламиды, достал глянцевую карточку с непонятным рисунком и указал на ближайшую дверь в стене: массивную, из черного металла, безо всякой ручки и замка:
– Пошли ко мне в кабинет. Я тутошний директор.
Он приложил карточку к середине двери, и Олеся заметила, что там начерчен белым еще какой-то рисуночек. Его линии совпали с линиями рисунка на карточке, и дверь со слабым скрипом отошла внутрь.
– Проходи, проходи, – довольно приветливо сказал «тутошний директор» и посторонился, давая ей дорогу.
Олеся не слишком охотно вошла первой. Директорский кабинет оказался маленьким, с арочным окном, занавешенным коричневыми плюшевыми шторами, со столом из черного камня с розовыми прожилками и парочкой пластиковых стульев. В серой стене были проделаны ниши-полочки, на которых, к ее удивлению, стояло множество пухлых книжек и лежали кипы разрозненных листочков. Часть таких же листочков валялась на столе рядом с письменными приспособлениями вроде толстых прозрачных ручек, и на них виднелись уже знакомые ей картиночки-схемы…
– Ты уж прошла бы вперед, чего застряла, – любезно напомнил ей о своем присутствии черный маг за спиной. Олеся спохватилась, кивнула и быстро забралась на пластиковый стул с ногами, по-прежнему обнимая себя за плечи. В гостинице было ненамного теплее, чем на берегу, а купальник и волосы у нее еще не высохли. Делий, обойдя ее, уселся за каменный стол и возложил свои когтистые руки на гладкую поверхность.
– Насчет что заболеешь, можешь не волноваться, – снова заговорил он, как следует набрав воздуха. – Рядом с магами людей никакие бактерии или там вирусы не берут. А ежли еще мерзнешь – вон, возьми тряпку, – он стащил с неприметной тумбочки в углу что-то похожее на кружевную серую скатерть. Олеся завернулась в нее за неимением лучшего и снова забралась на стул с ногами, а Делий, прямо глядя на нее, медленно проговорил:
– Тебе интересно, чё тут и как, правильно или нет? Давай расскажу. Ты вроде как два мира видела в одно время. И я тоже так вижу. А кроме нас с тобой – никто, так что зря ни к кому не приставай. Все равно не поверят.
– А… тут что: тоже гостиница, да?
– Да, гостиница. «Водяной тычиночник» называется: цветок у нас растет такой. Как ваша «Камелия».
– Это ведь… не Земля?
– Да, не ваша планета. Наша называется Лина. И страна такая же, одноименная. А тут вообще курорт нашенский, Ирхорун: вроде как Новый Орун переводится, или что-то в таком роде. Хотя Старого Оруна никто никогда и не строил, – Делий усмехнулся, показав большие лимонные зубы.
– Значит, у вас тут тоже гостиница, да? – для верности переспросила Олеся. – А то я уже не знала, что подумать, когда кругом…
– Да, обыкновенная гостиница. У нас курорт тут: людям и магам надо ж где-то останавливаться.
– А давно тут такое… ну, началось, или вы сами недавно заметили?
Делий смерил ее долгим взглядом, который по пронзительности сильно контрастировал с его простоватой манерой речи:
– Насчет давно или нет… Не знаю, как по-вашему, а по-нашему прошло почти десять оборотов, как гостиницу открыли. С этих пор я и директором. И вот это все я тоже всегда видел.
– А вы совсем не знаете, что это?
– Знаю: место тут такое. Наши с тобой миры друг на друга наслаиваются, как пирог. Почему их так перекрутило, я тебе щас не скажу, это всякие космогонические вопросы, это не ко мне, у меня нет такого образования… – он помолчал и добавил: – Хотя я знаю, что к ним одна картинка привязана, с развалин.
– С каких?..
– На которых ты сегодня была, с тех же. Круглая такая штуковина с колоннами, – доходчиво объяснил Делий. – Я тебе еще почему говорю: ты туда лишний раз не лазь, особенно к картинкам.
– К росписям на фронтонах, вы имеете в виду? – прошептала Олеся.
– Ну да, можно и так. К ним прикреплены все связные нити, которые между нашими мирами идут, понятно?
– А что было бы, если бы я, например, попробовала их перерисовать…
– Даже не думай, – черный маг посмотрел на нее, как ей показалось, с угрозой. – Чё ты своим рисунком с мирами наделаешь – не знаю, но жива точно не останешься. Вы же, белковые существа, послабже нас. Нас, ежли что, и взорвать можно – и ничего. Не трогай картинки-то, серьезно тебе говорю.
– Да я вас поняла, конечно, вы не беспокойтесь, – закивала Олеся, ощущая себя как на тикающей бомбе. – Мне бы это в голову не пришло: росписи перерисовывать, это я просто, знаете, предположила, что будет, если поменять картинку… А кстати, я вспомнила: там от старого рисунка проведены новые линии, будто кто-то поверх нарисовал маркером…
– Это я подровнял, – прервал ее Делий, махнув головой, словно отгонял муху. – Иначе там совсем было… Нестабильно, скажем. Рисовать я не умелец, уж не как ты, но чё там куда по схеме, примерно прикинул. И вот так она теперь у меня десять оборотов уже действует, обе гостиницы нормально живут. И редко кто туда-сюда носится. Так надолго – это пока только ты такая исключительная.
– Что же тут нормального, – озабоченно сказала Олеся, не замечая, что ее, по сути, снова похвалили, – если все постояльцы, и от нас и от вас, перепутались? У нас по пляжу ваши ходят, а у вас – наши мерзнут. Пока они тут, это, может, еще и ничего, а потом, когда по домам разъедутся, тогда как же…
Делий рассмеялся, вроде бы беззвучно, но стекло почему-то срезонировало:
– За это зря беспокоишься-то. Когда они отдохнут, каждый к себе вернется, и твои родители тоже.
– Правда?!
– Конечно. Если бы неправда была, тут бы давно такой скандал разгорелся, что не затушишь… Кстати, ты, может, голодная? Столовая у нас тут, правда, не на людей рассчитана: если только суп, и тот кое-какой.
– А как же, ведь тут наши люди сидят целыми днями…
– Поставками я не занимаюсь, – объяснил Делий обстоятельно, перекинув на грудь свою длиннющую черную косу. – Я ж директор, то есть просто администрация, а персоналом там всяким, продуктами у нас владелец ведает. Гостиница наша больше для магов, для небогатых.
– А владелец знает… Про все это?
– Знает – от меня. Так ему это не мешает. Главное, не жалуется никто. Есть-то будешь или нет?
– Я, знаете, наверное, и правда потом… В «Камелии». Я ведь ее смогу увидеть, да, если напрягусь?