Кристина Терзи – Коррекционный рост. (страница 9)

– Ты чего? – грязно рассмеялся отчим Сережа. – Мамка с похмелья опять белку ловит? – он сел за стол. – Подай-ка мне супу, красавица моя.

– Я не твоя красавица, – выплюнула Маша.

– А чья? – он хихикнул.

Омерзительней всего было то, что он был абсолютно трезв и адекватен в своих поступках. Маша вытерла рукавом свои губы, и ее затошнило сильнее. Суп поднялся к горлу, все вокруг закружилось.

– Антона, – она выпрямилась. – Еще раз прикоснешься ко мне, я ему все расскажу, и он тебя прирежет. Веришь?

Отчим испуганно огляделся по сторонам, будто Антон мог быть где-то поблизости. Его, как и всех алкашей на районе, пугала репутация Антона. Потому что отец его служил в Чечне, и все считали, что его безумие передалось сыну по крови.

– Ладно тебе, это был отцовский поцелуй.

– Урод, – взвыла Маша и вышла из кухни.

Хотела хлопнуть дверью, но вспомнила, что уже разбила в ней стекло. Прошла в комнату, закрыла дверь и упала на кровать, окруженную плакатами и фотографиями сестры. Среди ее собственных медалей и наград Авроры. Слезы хлынули по лицу, и Маша всхлипнула. Сквозь узкую щель в той самой двери выползала боль. Лилась через глаза и стекала по щекам, промокая алый плед. Если бы она умерла вместо сестры, тогда бы все были бы счастливы. Эта мысль душила, а глаза царапали слезы. Чувство ответственности за всю семью тяжело давило на грудь. Она поднялась, стараясь глубоко дышать, потому что воздуха в этой комнате внезапно стало не хватать. Бросилась к хлипкой форточке и открыла ее. Внутрь повалил холодный воздух, и Маша стала жадно его глотать. Горящие легкие остужались, из головы уходила тяжесть, и теперь ее всю затрясло. Она села под форточкой у стола и обняла себя за плечи, представляя, как это делала раньше Аврора. Всегда обнимала ее, маленькую, посреди родительских криков. Когда мать еще не была запойной алкоголичкой, а отец – был еще их отцом.

Телефон завибрировал, и Маша нехотя потянулась к нему. В беседе их класса кто-то скидывал домашнюю работу, но ей было безразлично это. Пусть ее выгонят, пусть прогонят из города и вышвырнут с этой планеты, может, тогда чувство вины ее не сможет ее догнать. Аврора лежала на железнодорожных путях и винила в этом маму и папу, а теперь эта вина осталось на плечах у Маши. Передалась по наследству.

Теперь написал Антон. Позвал ее в клуб, но она ничего не почувствовала. Оказавшись на пределе, внутри нее не осталось ничего – ни для Антона, ни для Данила. Возможно, в Маше совсем не осталось любви. Написала Лера – привычно отправила сердечки и позвала в клуб, где работала за барной стойкой. Ей Маша ответила, потому что все-таки любила.

– Мать бесится? Забей, приходи, я тебе налью коктейль за счет заведения, выдохнешь, – написала Лера.

– Хочу умереть, Лер, – со злости написала Маша, потому что только с ней была настоящей.

– Однажды все умрем, давай лучше жить, – и в конце отправила подмигивающий смайлик.

Маша улыбнулась и пообещала прийти, то же самое написала и Антону. Убрала телефон, но он снова зазвонил. Оксана. Вот это номер. Маша даже улыбнулась от удивления.

Та виновато вздохнула в трубку:

– Извини меня за сегодняшнее, я взбесилась из-за него. Не хочу, чтобы у меня были проблемы в гимназии. Тем более, если ты расскажешь своему папе, мне будет полный капец.

Маша усмехнулась; папе было бы плевать, но никто из одноклассников в это не поверил бы.

– Мне плевать на твои проблемы, у меня их хватает, поэтому давай забудем, – она уже собиралась отключить ее, не имея сил обсуждать эту мелочь.

– Только потому, что ты искреннее любой из нашего класса, дам тебе совет – не связывайся с ним. Он – мудак, – Маша усмехнулась, продолжая слушать без интереса. – Летом я застала свою лучшую подругу в его квартире. Яна сделала вид, что ничего не случилось: «Разве я дура, чтобы жертвовать нашей дружбой из-за мужика, Оксан?» А как на счет того, что это был мой парень, а не «мужик»? – голос ее дрогнул от ярости. – Данил же просто написал сообщение, в котором уведомил меня о конце наших отношений. Вот так, спустя три года, когда я терпела все его измены и неуважение, потому что любила, он поступил со мной, как с мусором. Взял и выбросил. А Яна гнет свою линию дальше, мол, ничего у них не было.

– Расслабься, меня не волнуешь ни ты, ни твой бывший, – Маша легла на постель, раскинув волосы. – Возьмись за голову, Саша – хороший парень. Не будь дурой, как твоя ненормальная подружка, – имела в виду Яну.

– Я знаю, вот бы и ты слушала свои советы и выбирала хороших парней, а не отбросов нашего города.

Маша ухмыльнулась:

– Спасибо за совет, подружка.

Оксана засмеялась, и впервые ее смех не показался Маше злым и неприятным. Из-за чего между ними была такая долгая вражда? Ведь в Оксане, несмотря ни на что, Маша всегда видела личность, и, в отличие от остальных, та не скрывала ее за мишурой показной крутости, родительских денег и другой атрибутикой золотой молодежи. Маша положила трубку с сомнительным чувством удовлетворения, рассматривая извилистый потолок.

Длинные синие стрелки поверх густо накрашенных ресниц делали глаза Маши больше и выразительней. Она надела кольцо в нос, натянула на короткий топ прозрачный лонгслив черного цвета и расправила короткие волосы. Девочки в ее классе часто хвастались, как научились укладывать волосы модным и дорогим феном, но Маша ничего в этом не понимала, поэтому делала так, как умела. Закрыла дверь в комнате и прошла в кухню, нанося блеск на пухлые губы. Сережа взволнованно смотрел на нее, натягивая майку на волосатый живот. Мать и тетя Люда сидели и курили прямо в кухне. Знакомая дикость, к которой Маша уже привыкла.

– Вырядилась, шалава малолетняя, – бросила мать, глядя на нее, как на уродину. – Принесешь в подоле, обоих выкину.

– Нормально выглядит. Секси, – покраснел Сережа.

– Где там секси увидел? – заржала тетя Люда. – Секси – вот, – указала на свою огромную грудь.

Маша показала им средний палец.

Тетя Люда заморгала, словно рыба в аквариуме. Мама захотела возмутиться, но ее резкий взгляд заставил ту проглотить слова.

Внизу Машу уже ждал Антон. В свете фар он казался еще красивее, чем она думала. Высокий, с широкими плечами, совсем не похожий на других в их районе. Заметив ее, оценивающе окинул взглядом наряд. Не сказав ни слова, они сели в машину.

– Не нравится, как выгляжу? – спросила Маша.

Достала с заднего сиденья припрятанное Антоном пиво и открыла. Оно зашипело, пена хлынула наружу, и Маша принялась слизывать ее языком.

У Антона внутри все перевернулось. Животное желание наполнило его тело.

– Слишком откровенно – все будут разглядывать твои татуировки.

– А минусы будут? – Маша рассмеялась, показывая идеальные зубы.

Антон не стал развивать эту тему. Ему хотелось, чтобы Маша снова была его. Тогда уж он будет указывать ей, как себя вести и что носить.

– Этот мажор у калитки, который тебя ждал, как пес…. У вас что-то было? – внезапно спросил, не отрываясь от дороги.

– Нет, – безразлично ответила она, открыла окно и впустила в салон струю свежего воздуха.

Ей было все равно на вопросы Антона, будто она разучилась чувствовать что-либо после семейного ужина с мамой. Она прибавила громкости и запела припев на английском, отчеканивая каждое слово. Антон улыбнулся, потому что был по уши влюблен.

В клуб ее, несовершеннолетнюю, пустили, потому что Антон был своим для охраны, а за баром уже полгода работала Лера, которой исполнилось не так давно восемнадцать. Маша буквально врезалась в барную стойку, перепугав Леру. Та улыбнулась и потянулась поцеловать ее, не переставая мешать коктейль. Лера подожгла жидкость, ловко переставила рюмки, вручила парню у бара трубочку, и тот с жадностью выпил, а затем вдохнул пары этого безумия в себя. Радостно крикнул и прильнул к губам Леры. Та опешила и заразительно рассмеялась. Антон сжал кулаки, краснея от злости. Маша ржала, как ненормальная, потому что ей стало по-настоящему весело.

– Ты такая красивая, – она рассматривала светлые волосы Леры, усыпанные блестками, и розовые блестящую подводку между ресниц.

Лера смутилась, готовя очередной коктейль. Ее руки ловко вращали бокалы, жидкость переливалась из разноцветных бутылок. На запястье, поверх ее шрамов от несчастливой любви, красовалась надпись «МаРа». Так они называли друг друга, и дружба с Машей была самым дорогим, что у Леры было. Антон запыхтел, когда Маша принялась заказывать все более крепкие коктейли. Так сильно ей хотелось забыться и стереть из памяти мамины слова. Она наклонялась к стойке и шептала Лере сплетни. Лера громко хохотала, закатав рукава. На каждом ее пальце было причудливое кольцо. Рядом стояла банка с надписью «Лере на театральное». Маша достала из кармана пятитысячную купюру и сунула в банку. Лера отнекивалась, но Маша настаивала: папа заплатит.

Спустя два часа и множества выпитых шотов, Лера приготовила Маше огненный коктейль, и ту окончательно «понесло». Яркий свет мерцал в глазах, а веселье пульсировало в венах. Она вскарабкалась на барную стойку, ухватилась за резиновый коврик и приподнялась, танцуя в сторону Антона. Он попытался ее стащить, но Маша была неуправляема. Лера смеялась, а увидев разъяренную администраторшу, заржала еще громче.

– Уберите ее, Антон! – кричала администраторша. – Иначе я вызову полицию.