Кристина Терзи – Коррекционный рост. (страница 10)

– Умоляю, вызовите прокуратуру. Пусть сам главный едет! – кричала Маша, продолжая танцевать.

Парни у бара с интересом разглядывали ее, отчего Антон взбеленился.

– Возьми и слезай, – смеялась Лера, уговаривая Машу успокоиться.

Маша взяла рюмку с текилой и протянула Антону, у которого глаза лезли на лоб. Он вопросительно уставился на нее. Она передала ему лайм, взяла соль, посыпала ею свой язык и склонилась к Антону. Тот ухмыльнулся, потому что очень ее хотел. Он опрокинул рюмку в себя и слизал соль с ее языка, закусив кислым лаймом.

– Все, шоу окончено! – объявила Маша, спрыгивая с барной стойки.

– Сумасшедшая, – рассмеялась Лера, перегнувшись через стойку и чмокнув Машу в губы.

На танцполе музыка гремела в ушах, прожектора выхватывали из темноты ее фигуру, и она отчаянно танцевала, выплескивая наружу всю себя. Антон схватил ее сзади и прижал к себе. Ей так хотелось забыться, что его сильные руки были кстати. Она обернулась, и их губы слились отчаянной страстью. Маша обвила его шею и прижалась всем телом – хотела раствориться в нем и забыться. Стереть с губ поцелуй Сережи, уничтожить материнские слова. В голове кружилась лишь животная страсть. Антон напрягся, и она почувствовала его возбуждение. С улыбкой обернулась, ощущая его пальцы на своем теле. Его горячее дыхание опалило шею, и Маша раскрыла глаза. Напротив, за ближайшим столиком, сидел Игорь Андреевич и смотрел на нее в полном недоумении. Ее бросило в жар, она остолбенела, трезвея на глазах. Их взгляды встретились посреди этого безумия, и тренер откинулся на спинку дивана, явно не веря увиденному. В отличие от других, он не рассматривал ее с вожделением. В его взгляде она прочитала лишь разочарование. Внутри ее вспыхнул стыд, а когда пальцы Антона настойчиво проникли под ремень джинсов, она отвернулась от тренера. Антон вцепился в ее губы и стиснул в объятиях – не мог насытиться, и почти перестал контролировать свои глубокие к ней чувства. Настолько глубокие, что когда несколько парней случайно задели Машу, он яростно оттолкнул их. Навис над ними и выругался так грязно, что у Маши чуть уши не завяли. Все смотрели на них и на ярость Антона, которой он был так всем знаком. От стыда у Маши пылало лицо, и она снова посмотрела на диван, но Игоря Андреевича там уже не было.

– Ты что делаешь?! – схватила Антона за руку. – Они же случайно! Не позорь нас.

– А, как я теперь позорю? – он был в ярости и снова попытался ее схватить.

Окружающие боялись Антона, и Маша тоже его испугалась. Лера подбежала к брату, и лишь увидев сестру, он пришел в себя.

– Антоша, перестань, иначе вас выведут, – умоляла она, глядя ему в глаза. – Все хорошо? Ты пугаешь Машу!

– Сестренка, прости, я взбесился, – он прижался лбом к ее лицу, а Лера успокаивающе гладила его по покрасневшим ушам.

Маша завидовала им. Всегда думала, что такими же близкими они были бы с Авророй, не соверши та свой фатальный выбор. Слезы выступили на глазах, и чувство вины накатило с новой силой. Пол закачался у нее под ногами, и она быстро зашагала в туалет. Ей хотелось успокоиться, но она уже рыдала, и слезы заставляли вновь вспомнить материнские слова. Нет, она не могла это забыть, и никакой алкоголь уже не помогал. Тошнота заглушала раздирающую боль в груди. Там ныло, жгло и невыносимо саднило. Она вспоминала то утро, когда мама закричала на кухне, узнав, что Аврору нашли на вокзале. Десятилетняя Маша не понимала, что случилось. Ее не пустили проститься с Авророй, потому что у той не осталось лица. А вместо шеи – блестящий розовый платок. Мама рыдала, отец громко стонал, а Маша стояла в стороне от всей семьи и не понимала, почему родителям так больно. Аврора умерла? Она попыталась подойти к папе, но тот не замечал ее. Потянулась к маме, но та оттолкнула ее, как ненужную вещь. Мама Леры, тогда еще трезвая, единственная обняла Машу и сказала, что ей жаль. Держала ее за руку до самого кладбища. И когда Маша все осознала, вытирала ей слезы и шептала, что все будет хорошо. Только хорошо так и не наступило.

– Пошли отсюда, – Антон подхватил ее за талию и помог встать.

Маша оглянулась. Она лежала у стены, видимо, потеряв сознание. Антон не ругался, вел ее к такси. Лера что-то говорила, но Маша не слышала. Теперь она вспомнила, что было у Авроры вместо шеи. Лучше бы она не рождалась вовсе, тогда бы Аврора осталась жива.

На улице Антон стал ловить такси, оставив свою машину. Ледяной воздух обжигал, но щеки у Маши не переставали гореть. Она переминалась с ноги на ногу и вдруг заметила неподалеку тренера в компании друзей. Когда его спутники сели в машину, Игорь Андреевич захлопнул дверь и взглянул на Машу. Сердце ее екнуло, застучало в висках, от чего вся кожа покрылась мурашками. Она опомнилась, представляя, как нелепо выглядит, смущенно отвела взгляд, внутренне сокрушаясь от стыда, но все еще чувствовала его взгляд на себе. Теперь он точно не станет относиться к ней по-особенному. Хуже того, Маша потеряла ту хрупкую и ненормальную надежду на взаимность. И признаться себе в чувствах к тренеру теперь оказалось не самым страшным.

– Маша, такси приехало, – Антон говорил ласково, ведя себя как идеальный джентльмен.

Взял ее за руку, бережно обнял за талию и повел к такси. Игорь Андреевич сел в машину, но продолжал смотреть. Маша молилась, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и, когда их такси тронулось, увидела, что машине тренера тоже поехала. Маша отодвинулась от Антона и откинула голову на подголовник, глядя в его темные глаза, обрамленные редкими ресницами. Она так сильно любила его столько времени, страстно все лето, а теперь не чувствовала ничего.

– Я люблю тебя, – прошептал Антон, не отрывая от нее взгляда.

Она молчала.

– Ты помнишь, почему мы расстались?

– Я вел себя плохо, – он выглядел искренне сожалеющим, но Маша не верила.

– Ты ревновал, обижал, изменил мне с администраторшей этой.

– Я тебя оберегал.

– Не уверена, что так оберегают, – она уставилась в потолок.

– Вас куда? – спросил таксист.

– Хочу к тебе, – прошептала она Антону, потому что не хотела видеть Сережу и маму.

Глава 3.

– Мой худрук сказал, что я буду великой актрисой, – твердила Лера, крася губы на заднем сидении «Марка». – Вы ведь придете на мой спектакль? Я буду Джульеттой. Умру на сцене за любовь!

– Не выдержу этого, – хмуро процедил Антон.

Лера ходила в театральный кружок с десяти лет и, сколько Маша помнила, всегда играла главные роли, несмотря на нетипичную внешность. Ведь в ней было иное: бурлящая энергия, яркий свет и сбивающая с ног харизма.

Антон увлечения сестры не поддерживал. То ревновал ее к «сладеньким» парням, с которыми у нее были самые разные сцены, то просто ничего не понимал в искусстве. Маша же, наоборот, восхищалась Лерой и поддерживала ее всеми силами. Видела в ней талант и, что еще важнее, считала себя ответственной за ее успех. Для нее в этом заключался истинный смысл дружбы – поддерживать всегда и практически во всем.

– Подруга, а давайте вы со своей командой сходите на мою премьеру? «Ромео и Джульетта», – Лера обняла ее через спинку сиденья. – Скидочка с меня, зрители – с тебя, – улыбнулась она, морща носик.

– Как я могу отказать такой невероятной актрисе? – засмеялась Маша, прижимая ее руки к своей груди.

– Договорились! – радостно воскликнула Лера.

Они высадили Машу напротив гимназии. Антон трепетно поцеловал ее в губы, окончательно убедившись после прошедшей ночи, что она теперь точно его. Лера повисла у нее на шее и крепко поцеловала в щеку. Все это время у входа переминался с ноги на ногу Данил, дожидаясь, когда Маша наконец подойдет.

– Что с твоей подругой? – спросил он вместо приветствия.

– А что с ней? – удивилась Маша.

– У нее что, диагноз какой-то? Я не издеваюсь, мне просто интересно, – она нахмурилась. – Некрасивая она, у нее лицо как при диагнозе, но вроде вела себя нормально.

– У нее фетальный алкогольный синдром, – ответила, не отводя взгляда. – Поэтому такое лицо. Но Лера – здорова.

– Это заметно. Мать бухала?

– По тебе – тоже, – парировала она.

– Моя мама никогда не бухала, – от удивления даже фыркнул.

– Я не про это, – Маша снисходительно улыбнулась. – Может, у нее некрасивое лицо, но зато – красивая душа. А у тебя – наоборот. И это тоже заметно.

Откинув волосы назад, будто в кино, она прошла мимо, с наслаждением запомнив его обалдевшее лицо.

Она поднялась в пустую раздевалку и наспех переоделась в обтягивающую спортивную форму. Взглянув на время, поняла, что опаздывает. Поспешно убрала волосы в тугой хвост и выбежала, столкнувшись с таким же спешащим Сашей.

– Сейчас и узнаем, как Игорь Андреевич относится к опозданиям, – обаятельно заметил он.

Маша дрожащей рукой схватилась за ручку и толкнула дверь. Она редко опаздывала и сама не одобряла это, но, видимо, жизнь подбрасывала и такие уроки. Переступив порог, она ослепла от яркого света, зажмурилась и, идя наощупь за Сашей, врезалась ему в спину. Открыв глаза, она все еще видела слепые пятна, но даже они не скрыли притихших и необычайно застывших у стены одноклассников. Они выстроились в линию и пристально смотрели на них с Сашей.

Игорь Андреевич стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел исключительно на нее, лишь изредка переводя взгляд на Сашу. «Тот же разочарованный взгляд, что и в клубе», – подумала Маша и мысленно похоронила их хорошие отношения. Ну и пусть, она привыкла разочаровывать людей.