Кристина Терзи – Коррекционный рост. (страница 6)

– Почему розовая подсветка? – она настойчиво открыла глаза, боясь уснуть.

Поднялась на локтях и заметила его пристальный взгляд с поволокой. Не отрываясь от нее, Данил достал пульт и нажал, и пол вспыхнул лазурным свечением, словно они оказались у бассейна в их гимназии. Маша внимательно посмотрела на Данила и почувствовала, что хочет его по-настоящему. И непонятно, что тому явилось причиной: мимолетная радость или истинные чувства.

– А тут свет есть?

– Зачем? – удивился Данил.

– Фильм будем смотреть, – рассмеялась Маша и снова упала на кровать.

Смех ее был столь заразителен, что и Данил рассмеялся тоже. Он включил телевизор, Маша подняла голову и прочитала «Кладбище домашних животных». Повернула голову к балкону с террасой, с которой открывался вид на бездонное черное небо, в эту минуту усеянное яркими звездами в стороне от неполной луны. Свет струился через оконную раму и падал прямо на постель – к Маше. Она подняла ладонь, наблюдая, как блеклый свет просвечивает сквозь ее пальцы. Было красиво. Кровать заскрипела, и Маша повернула голову обратно, встретившись с упорным взглядом Данила. Он навис над ней, расставив руки по бокам от ее лица, а слабый голубой свет играл в его васильковых глазах. Она улыбнулась и захотела его поцеловать. Потянулась к лицу и губами вцепилась в его уста. Кровать заскрипела под ними, и их томное дыхание в унисон разорвало тишину в огромной квартире. Неоновый свет дрожал сквозь ножки кровати, как и тело Маши, что пылавшее от истомы, пока Данил продолжал влюбляться в нее.

Глава 2.

Наутро голова ее кружилась, а во рту все пересохло. Она спустилась на пол и поползла к бутылке с водой у стола. Данил крепко сопел, а в квартире стояла звенящая тишина. Маша выпила воду до дна и прислонилась к холодной стене, тяжело дыша. Посмотрела на Данила и не поверила, что все это случилось вчера. Запустила пальцы в волосы и зажмурила глаза, обвиняя себя в распущенности и лицемерии. Если Данил и вправду был влюблен, то сама Маша этим утром не испытывала к нему ничего подобного. Ни к нему, ни к Антону, и последний факт испугал даже сильнее. Потому что она выросла из той компании с района; теперь Маша была гимназисткой до мозга костей, как Лена или Яна, или, что хуже, – как Оксана. Теперь все узнают о случившемся, и она уж точно не отмоется от грязи. И нельзя ей теперь быть с Данилом, потому что Антон его точно убьет, или сразу обоих. Ведь в отличие от нее – гимназистки до мозга костей, он все еще жестокий нарцисс с района. Маша встала, отгоняя эти мысли, тихо оделась и вышла из комнаты, из квартиры, из жилого комплекса и поехала на автобусе в свой район. Ей было интересно: если быть с Данилом, если это по-настоящему, станет ли ее жизнь лучше? Но как же мама? Нет, Маша не хотела перестать спасать маму, потому что Аврору она не спасла, так может, маму еще удастся. Да еще и Антон, который убьет их с Данилом, если узнает.

Маша остановилась у подъезда и закатила глаза из-за комментариев бабки со второго этажа, что она такая же маргиналка, как и ее мамаша.

– Я Александру расскажу, какая дочка у него растет, – кричала бабка.

Маша вытянула средний палец и показал ей; та аж ахнула и спряталась, захлопнув балконную дверь.

В этот день тренировка была в конце уроков, потому Маша сразу пошла в столовую, где нашла Милу с Настей и заодно спряталась от Данила.

– Не завтракала, что ли? – спросила Мила, жуя булку и запивая морсом.

– Вас забрать пришла, – закинула ноги на соседний стул. – Дадите списать домашку по химии?

– Запросто, – Настя достала из рюкзака тетрадь и бросила на стол. – Смешные истории будут?

– О ком? – нахмурилась Маша, испугавшись, что все уже знают про Данила.

– Про Антона этого, – Настя подкрасила губы блеском. – Не виделись?

– Да пошел он.

– Ты покраснела, значит было, – широко улыбнулась Мила.

Кровь прилипла к лицу Маши, но она настойчиво все отрицала, ведь с Антоном и вправду ничего не было.

Настя кивнула, улыбаясь:

– Точно было.

– Говорю же, что нет, – настаивала она.

– И как? – оживилась Мила.

– Жопой об косяк, – емко ответила Маша и встала из-за стола. – Уже на урок пора, пошли.

Они поднялись по чистым белесым лестницам на второй этаж, где пахло свежей краской. Прошли вдоль разрисованных стен, на которых улыбались пловцы, и завернули в узкий закуток. По обеим сторонам коридора, под самым потолком, светились небольшие окна, через которые доносился гам школьников. Завернули налево и столкнулись с Сашей и Данилом. Маша испуганно отступила и врезалась в Настю, а Настя – в Милу, и все трое завизжали. Данил ухмыльнулся, прикусив нижнюю губу, с незнакомой ей прежде нежностью рассматривая ее. Маша проигнорировала крепкое словцо подружек и в один миг оказалась в объятиях Саши, крепко прижавшись к нему. Смотрела в стену, но отчетливо видела боковым зрением, как обескуражен ее поведением Данил.

– Тише, Оксана убьет, – хихикнул Саша и отодвинулся, улыбаясь. – Как дела?

Он определенно ничего не знал. Данил убрал руки в карманы и зашел в класс, отчего Саша вопросительно проводил его взглядом.

– Что с ним?

Настя и Мила зашли в класс следом.

– Ты увел его девушку, – Маша поджала губы и игриво повела бровями.

– Брось, ты ведь знаешь, что это не правда! – выпалил Саша.

– А что же правда? – улыбнулась она.

– Он ее бросил, потому что она напилась на вечеринке на Бали и переспала с каким-то типом. Потом случилась одна неприятная ситуация, я ее поддержал, и вот.

– Нынешние школьницы такие забавные, заметил? – наигранно разговаривала Маша. – Теперь и я хочу на Бали.

Саша прыснул смехом.

– Ты выше этого.

– Мы все еще говорим о твоей девушке, – притворно шепнула она. – Сразу видно, между вами большая любовь.

Саша закатил глаза, толкая ее бедром в бок:

– Она хороша в другом.

Они вошли в класс, и Маша подмигнула ему:

– И не стыдно? Мы ведь дети.

Саша засмеялся, и три десятка глаз в классе уставились на них.

Оксана нахмурилась, с вызовом разглядывая обоих. Встретившись с ее глазами, Саша мило улыбнулся, и от этого Маша чуть не подавилась смехом.

– И что смешного, зэчка? – раздраженно протянула Оксана.

Класс разразился хохотом, потому что так Машу вчера назвала Дмитриевна при всех.

– Шутки – не твой конек. Лучше займись тем, что у тебя получается лучше всего, – снисходительно ответила Маша, проходя мимо и усаживаясь за парту с Мишей – перед Данилом.

– И что же у меня получается лучше всего? Молчать? – надменно изогнула бровь.

– Не скажу, тут же дети сидят.

Саша покраснел и отвернулся, разглядывая жалюзи. Класс снова разразился хохотом. Оксана вскочила со стула, покраснев от ярости, и потянулась к волосам Маши, но Данил встал перед ней и небрежно откинул ее руки.

– Что ты ей рассказал? – прокричала она Данилу.

Маша смеялась, наслаждаясь ситуацией. Почему-то ей доставляло удовольствие изводить всех и каждого в их классе. Считала их избалованными мажорами, которым в тайне завидовала за родительскую любовь, но за это и унижала, глядя в глаза.

Оксана отступила от Данила, бросив взгляд в ее сторону, и вернулась за парту. Яна внимательно наблюдала за ними и кривила губы. Данил повернулся, и от его серьезного вида у Маши испортилось настроение. Она отвела взгляд и не решилась заговорить. Не потому что хотела оттолкнуть, а потому что на самом деле не была уверена в своих чувствах и не хотела зря портить отношения с тем, с кем до вчерашнего вечера они очень хорошо дружили. Да еще и этот Антон, которого, возможно, она как раз и любила по всем канонам. Связалась с ним, пока были каникулы, и она не хотела торчать дома с матерью, пока папа с новой семьей отдыхал в Таиланде. Впрочем, она не хотела думать об этом.

После пятого урока все девочки заперлись в раздевалке, где ядовито подкалывали друг друга и делились секретами, такими незначительными, что Маша их не понимала. Яна рассказывала всем, как добавилась в друзья к новому тренеру, но он ее не принял. Она крутилась в центре раздевалки, щеголяя в нижнем белье, и клялась, что переспит с ним, ведь ей уже восемнадцать, в отличие от них всех – семнадцатилетних малолеток. Маша не смогла промолчать и громко рассмеялась, пока остальные восторженно внимали клятвам Яны.

– Че смешного? – огрызнулась та на нее.

– Это звучит как бред, – честно призналась Маша.

Яна оперлась в бока и вскинула подбородок. Она, в самом деле, выглядела старше всех: загорелая, высокая, с упругими формами и длинными ногами. С миндалевидными глазами цвета застывшей лавы и вьющимися черными волосами, которые упрямо укладывала гелем, прежде чем надеть резиновую шапочку. А еще она колола пухлые губы, но это было не ново для их класса.

– Не завидуй, Маша, ведь это так очевидно, что ты – последняя, на кого может взглянуть наш красавчик-тренер.

– Мне это и даром не надо, – она закатила глаза и натянула шапочку на заплетенные волосы.

Они прошли к бассейну, где их уже ждал Игорь Андреевич. Маша впервые присмотрелась к нему и заметила, что он не был карикатурным красавцем, как их одноклассники, или другие мужчины, что нравились ее ровесницам, но обладал магнетизмом и харизмой. Был сдержан, в меру эмоционален и, вроде бы, профессионален. И в принципе являлся одним из немногих мужчин-преподавателей в их гимназии. Проходя мимо, она ненароком заглянула в его лицо, и Игорь Андреевич посмотрел на нее в ответ. Когда их глаза встретились, Маша вздрогнула, испуганно отвела взгляд и уткнулась в пол, даже не обратив внимания на едкий комментарий Яны в адрес тренера. В ушах у нее громыхало от сердцебиения, и потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться на эту планету.