Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 29)
– Я – за второй вариант. Не знаю, как вы, а я точно отсиживаюсь тут! – вцепился в кресло Круглый Колян.
Кот недовольно хлопнул его лапой по руке. Мила презрительно усмехнулась. Петька только рассмеялся:
– Да куда ты денешься, Круглый! Выкатим вместе с креслом!
– Третий вариант. Предлагает Мартин, – продолжала мадам Пэн.
Мартин до этого времени сидел тихо. Он с серьезным видом перебирал свои сокровища и аккуратно раскладывал бумагу и карандаши – отдельно, пайетки и монетки – отдельно. Ему не хватало только очков.
– Говори, Мартин! А где наш переводчик? Давай, Петя, переводи.
– Я кое-что нашел, и мне нужно это проверить. Но мне необходима ваша помощь. Чтобы я проник в помещение незамеченным, нужно отвлечь врагов.
– Легко сказать! – подал голос Колян.
– Может, поджечь крысиный дворец? – предложил Петька.
– Сомнительная акция, – отозвались мадам Пэн и Барбарис.
– Мы устроим флешмоб! Мы устроим такую шумную демонстрацию, чтобы они обратили всё внимание на нас, – предложила Милена.
– Правильно. Надо собрать всех наших одноклассников! – согласился Петя.
– Садись на телефон! – велела ему Барбарис. – Может быть, еще не все эвакуировались.
– Но мне нужен будет один человек, – тихо добавил Мартин, то есть Петя умудрился перевести его слова в наступившей шумихе. – Один из вас. Кто может пойти со мной?
– Я пойду с тобой! – вызвалась Мария.
Мартин был обрадован и смущен. Если бы он умел краснеть, то обязательно покраснел бы.
– Встречаемся на Маяковского, возле дома Хармса. Всем скачать из интернета стихи Хармса и Маяковского, – велела мадам Пэн. – Мы же должны как-то объяснить скопление учеников именно в этом месте. И литературная акция – очень удобное объяснение.
– У-у, – заныл Колян. – Опять учить! Даже на войне надо учить стихи!
– Между прочим, на войне стихи и песни помогали бойцам, поддерживали их дух, – напомнила Мила.
– Так. Набирается человек двадцать, я еще пригласил друзей из соседних классов, – доложил Петька.
– Прекрасно. Первым идет Мартин.
– Внимание! Цель! – крикнул муж мадам Пэн, стоя на страже.
– А можно я? – подскочил Петька к винтовке. – Дайте мне пальнуть!
– Пальнет он! – по-доброму усмехнулся муж мадам Пэн. – Ты хотя бы держи их на прицеле. Команды «огонь» еще не было. И надеюсь, никогда не будет, – добавил он еле слышно.
Глава 29
Стихи на свежем воздухе и камень в крысином логове
Крысы были повсюду: выскакивали из дверей метрополитена, выпрыгивали из магазинов, носились по улицам. Бесчисленные подданные Магнамурса с противным визгом качались на качелях, выгоняя малышей с детских площадок.
На столбах красовались странные афиши. Театр крысиной комедии имени Магнамурса приглашал посмотреть комедию «Безумный день, или Женитьба Рокфора», Михайловский театр предлагал зрителям оперу «Рататуй» или балет «Крысель», и улыбчивые крысы на плакате, танцующие в пышных юбках-пачках и балетках, вызывали омерзение. На Невском уже были открыты «Крысиная галерея» и «Большой Крысиный двор», по всему городу готовились распахнуть двери крысиные музеи – исторические, музыкальные, музеи искусства и даже религиозные. Рекламировались выставки: «Крысы в авангарде», «Шедевры в крысином искусстве», «Крыс-арт». Особенно кричащей была афиша «Крысы в Париже» – выставка полотен якобы кисти великих французских художников, а в «Этажах» планировалась выставка «Голландский сыр в крысиной живописи». В «Открытом лектории» в Новой Голландии ожидались интерактивные лекции «Новый этап в крысиной истории» и «Крысиные жанры в литературе». Старый планетарий возле Александровского парка предлагал новую программу «Крысы всей Вселенной». Цирк на Фонтанке представлял «Незабываемых тигровых крыс», а Елисеевский магазин приглашал отведать крысочные пирожные с маком. Бронзовые скульптуры Рима, посвященные крысам, как-то оказались главной экспозицией Эрмитажа. А возле памятника Крылову в Летнем саду, судя по объявлению, скоро должно было состояться чтение басни Жана де Лафонтена «Крыса городская и крыса полевая».
Казалось, все было сделано для того, чтобы человеческое как можно скорее стерлось из памяти горожан.
– Быстро работают! – оценила Мария. – Какая подготовка! Правда, ничего нового они не придумали, все переняли у людей. И главное, нашли за что взяться в первую очередь – за искусство и культуру, за то, что облагораживает человека, возвышает его.
Мария поежилась. При виде того, как меняется облик горожан и всего города, хотелось сжаться в комок и зажмуриться. Хотелось запереться дома, спрятаться под теплый плед с какой-нибудь невинной книжкой о чудесах, поставить рядышком на поднос чашку горячего какао с круассаном и не видеть ничего вокруг. Мария обняла себя обеими руками и, немного ссутулившись, решительно зашагала вперед.
Мартин устроился в Машином кармане. По дороге он высунул мордочку и заглянул в окна кафе. Крысы восседали за столиками, а люди-официанты им прислуживали. По сонному виду людей и их остекленевшим глазам было похоже, будто они под гипнозом или парализованы страхом. Круглые серые уши, вытянутые носы и заостренные зубы, согнутые спины, скрюченные длинные пальцы говорили о том, что внешность официантов стремительно менялась в сторону крысиной.
До ресторана «Бальзак» оставалось несколько шагов, и Мартин пискнул. Мария остановилась. Мартин огляделся. Позади – голова Маяковского. Слева – портрет Хармса. Впереди – «Бальзак». Все верно: три писателя. Теперь надо найти нужную точку. Справа от себя Мартин прочитал надпись на вывеске: «Антиквариат». Он показал на нее лапой.
– Нам туда? – переспросила Мария. Она, конечно, побаивалась. – Хорошо. Ждем наших.
Вот в середине улицы Маяковского показалась странная группа. Несколько человек с воздушными шарами, флажками, дудками и детскими погремушками маршировали по улице. Они шагали, пританцовывая, подпрыгивая и напевая на ходу. Наконец группа остановилась и разделилась на две части. Одна часть перешла дорогу и встала возле дома Хармса. Вторая осталась на месте.
Это были учащиеся той гимназии, где учился Гоша. Дети по очереди стали читать стихи. Кто не знал стихов, просто танцевал и прыгал как группа поддержки.
Даже портрет Хармса, казалось, удивлялся, взирая с высоты на все это действие.
Прохожие, которые в панике куда-то бежали, пряча заострившиеся лица, стали останавливаться. Образовались две толпы любопытных и на той, и на другой стороне улицы.
– Нашли время стишки читать, – пробурчал худой человек. – В мире вон что творится… Травят людей какой-то химией, превращают их в крыс!
– Это всё иностранцы. Изобрели новое биохимическое оружие! – поддакнула старушка.
– Да что вы всё на иностранцев валите! – возразил молодой человек в очках. – Это всё
– Да перестаньте. Хоть на кого готовы свалить! Это всё грехи наши тяжкие!
Некоторые прохожие на ходу подхватывали знакомые стихи и тоже декламировали их.
– А говорят, у нас молодежь неграмотная и некультурная. Неправда все это! – сказал веселый старик. – Я всегда это знал!
Вторая группа детей перехватила стихотворную эстафету и декламировала в ответ первой:
И на той, и на другой стороне улицы появились ценители стихов и болельщики, которые спорили, какая группа детей победит. И на той, и на другой стороне толпы разрастались. На стороне Хармса кричали:
Прохожие с той стороны, где был памятник Маяковскому, подхватывали вслед за чтецами: