Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 30)
Прохожие, стоящие у дома Хармса, вместе с детьми отвечали:
Из подвальчика с надписью «Антиквариат» стали выскакивать рослые вооруженные крысы в камзолах.
Но людей не становилось меньше. Это поодиночке люди слабые и пугливые, а если их собрать вместе, то не так-то просто будет их запугать и разогнать. Дети то бросались врассыпную, то снова собирались в группки. Шары лопались, собаки лаяли, а стихи все звучали и звучали на разные голоса:
– Вы бы на конкурсе чтецов так выступали, – похвалила Елена Михайловна, которую позвал Петя. – Первое место по городу точно заняли бы!
– У нас не было такой мотивации, Елена Михайловна! – ответил Петя. – Здесь нас хорошо мотивировали – борьба не на хвост, а на жизнь!
Прохожие затеяли споры на разные темы: как надо читать стихи, как надо воспитывать молодежь, в каком году было написано то или иное стихотворение, и вообще – то ли раньше было все хорошо, а сейчас все плохо, то ли наоборот – раньше было намного хуже. На тротуаре перед антикварным магазином началась такая шумная веселая неразбериха и давка, что крысы-охранники не знали, куда кидаться и кого отгонять. Тем более что на них вообще никто не обращал внимания.
Крысы в камзолах встали цепочкой вдоль стены дома, но некоторые по своей крысиной привычке решили обхитрить других. Они на цыпочках скользили вдоль стен, а потом попросту заворачивали за угол и давали деру.
Дети показывали пальцами на крыс, караулящих вход в магазин, и освистывали их.
Под это ритмичное стихотворение здорово было отбивать такт ногами – топать и маршировать. Из магазинчика на помощь крысиному отряду выскочили оставшиеся крысы и выстроились напротив галдящих и хохочущих людей, пытаясь оттеснить их от входа. Люди отступали под натиском вооруженных крыс, но крысы и сами отходили все дальше. Двери в антикварную лавку оставались открытыми.
Мальчишки-гимназисты, кто посмелее, поддразнивали чудовищных крыс и пускались наутек по улице, увлекая их все дальше от магазинчика. А те, озлобившись, становились на четвереньки, и мчались за мальчишками, и в ярости кидались на стены домов, на стволы деревьев, чтобы покусать хоть кого-нибудь своими острыми желтыми подгнившими зубами, ухватить землистыми когтями. В такие моменты глаза крыс-монстров наливались кровью и они напрочь забывали про свое оружие и человеческую одежду.
Марии показалось, что теперь помещение антикварного магазинчика опустело, оттуда не доносилось ни звука, и она потихоньку стала спускаться по ступеням.
Она успела увидеть Коляна, который неожиданно храбро бросился на солдата крысиного отряда. То ли на него подействовало общее настроение, то ли он рассчитывал побыстрее стать человеком. Мария заметила, что Милена крепко прижимает к себе сумочку, из которой с любопытством высунулся крошечный Гоша. Он держался за кожаную лямку и слегка подпрыгивал: тоже по-своему участвовал в мероприятии. Но вот замелькали прохожие и загородили Милену с Гошей.
«Ох, зря он так вылез, как бы не вывалился, затопчут!» – успела подумать Маша и отвернулась.
Мария и Мартин проскользнули в лавку «Антиквариат». Мартин показал Марии на засов, и она заперла дверь изнутри.
Мартин стал изучать помещение. Повсюду стоя-ли, плотно привалившись друг к другу, старинные комоды, шифоньеры, зеркала, столики, бюро и гардеробы. От них пахло старым деревом и забытыми воспоминаниями. Мария помогала Мартину – выдвигала ящики, открывала дверцы и створки, отодвигала столики. Каждая вещь здесь была непростая: на всем – то узорная ручная резьба, то шишечки и набалдашники, то орнамент, да такой, что выпуклый деревянный виноград казался настоящим, а на каждом листочке выпирала живая жилка. Ко всему было страшно притронуться – можно повредить произведения искусства. Когда Мария открывала дверки, украшенные витражом из цветного стекла или инкрустацией, по стенам комнаты начинали прыгать цветные блики – в форме голубого сердца, розовой лилии, золотого ромба. А если блики падали на полустертые старинные зеркала, все казалось ненастоящим, сказочным, и в этом маленьком помещении среди множества дрожащих отражений трудно было отыскать самого себя.
– Что же ты ищешь? Знать бы, что ты ищешь, милый маленький зверь, – приговаривала Мария, у которой голова закружилась в этой странной комнате.
Мартин исследовал все, что мог, и наконец присел, в отчаянии натирая лапой нос.
– Ну, не горюй, дружочек, – погладила его Мария, и Мартин немного приободрился.
С улицы доносились топот, грохот и крики. Вдруг стало слышно, как улица опустела. Почти сразу после этого в дверь кто-то принялся ломиться.
Мария вздрогнула. Она увидела себя в отражении старинного трюмо. Ей кое-что показалось… Да, если встать боком к трюмо, то видно, как изнутри зеркала просачивается струйка зеленого света. Мария кинулась к трюмо, не обращая внимания на барабанную дробь в дверь, на барабанный бой в сердце. Она с трудом отодвинула трюмо, упираясь ногами в комод, стоящий по соседству.
Крыс ликующе пискнул. За этим трюмо стояло еще одно, в точности такое же. И его зеркало мерцало ярким зеленым светом. Мария подергала ящичек, но он не отпирался.
– Тут должен быть какой-то ключ! – прошептала девушка.
Вдвоем они стали искать ключ, отчаянно ощупывая всю мебель, подоконники, полки, антикварные завалы, ящики с инструментами и кучки опилок.
– Пх-х, – прохрипел кто-то совсем рядом, и Мария с Мартином подскочили.
Старая скелетообразная крыса вышла из норы.
– Ты чей, сынок? – спросила она, не обращая внимания на Марию.
– Я внук Финдуса, аристократ в девятьсот десятом поколении.
– А… – почти равнодушно пошамкала губами крыса. – Наконец-то. Тогда это тебе…