Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 19)
– В самом деле, из кубиков сложено: «Мартин»! Это ты его так назвала? – улыбнулась мадам Пэн. – Но где же он прячется?
– Нет! – всхлипнула Наденька. – Он так сложил… Сам!
Мадам Пэн так и присела рядом с кубиками.
– Так-c… Он у нас еще и грамотный! – потерла переносицу Барбарис. – Что же он за зверь?
– Ну вот, исчезли оба: и крыс, и кот! – сжала руки мадам Пэн.
– Оба как сквозь землю провалились!
Но подруги ошибались. Сквозь землю провалился только кот. А Мартин выскочил из подъезда и побежал изо всех сил по улице Маяковского. Он понял, что надвигается
Глава 18
Улыбнись, ты избранный!
Прямо сейчас Гоша, то есть тот, кто сейчас представлял Гошу, – худой и нескладный белый крысенок, – очнулся в странном месте. По запаху он понял, что находится под землей. Почти так же пахло в погребе у дедушки на даче. Но тот запах был приятнее. В погребе стояли деревянные кадушки с огурцами и капустой, тянуло прохладной глиной, древесными корнями и мокрым укропом.
Гоша сидел в крошечном креслице, принюхивался к чужой бесконечной комнате чужим длинным носом и боязливо озирался.
То, что его окружало сейчас, вместе с напыщенной обстановкой, вместе с излишней позолотой на всем подряд, но в то же время с разными современными устройствами, понатыканными посреди золотого орнамента, не уступало какому-нибудь киношному дворцу.
– Добрый день, мой крыс-синый друг! – произнес кто-то, и Гоша вскинул мордочку.
Перед ним на высоченном вычурном троне развалился важный здоровенный крысак в изящном костюме, будто взятом напрокат из театра.
– Нравитс-ся трон? – весело спросил великанский крыс, присвистывая на букве С. – Треш-арт, пос-следний писк моды! Хлам для этого шедевра был с-собран на с-самых элитных задворках города!
Гоша признал, что гора позолоченного хлама в самом деле выглядела грандиозно.
Существо, восседающее на троне, жутко смахивало на человека. Человека огромного и уродливого, с вытянутой крысьей мордой и усами-щетками. Словом, на мутанта!
Оно с удовольствием разглядывало свои желтоватые длинные когти, покрытые лаком.
– Вы кто? – жалко пропищал Гоша. – Крысиный король? Крысочеловек? Человекокрыс?
Про себя Гоша поделил крысиный народ на два сословия: просто крысы и крысолюды.
– Н-ну-ну, сказок начиталс-ся! Крыс-синый король выдуманный, а я настоящий. Я просто… с-скажем так, перс-сона номер один в государстве. Я – Магнамурс Первый. С-самый первый и с-самый великий. Запомни это и запиши для истории. Хе-хе, ес-сли твоя история продлитс-ся.
Вокруг персоны номер один столпилось несколько подобострастных крыс, одетых в желтые и оранжевые камзолы.
– Эй, улыбнис-сь. Ты избранный! – сказал Магнамурс и ощерился.
– Избранный чего?
– Не «чего», а кем! Так вот, выдвигаю свои ус-словия. Ой, нет, с-сначала же я должен рассказать тебе о твоих льготах. Слушай, диктую! Ты остаешься с нами. Да-да-да-да! Не спорь, не с-спорь, тебе понравится. Проживание и питание – за с-счет заведения. Это во-первых. Во-вторых, ты получаешь влас-сть. Неограниченную! Почти… Ну и деньги, конечно, и с-сокровища, разумеется, все, что ты хочешь, дорогой друг! Все, реклама закончилас-сь. А условия такие: ты проходишь настоящее пос-священие! Первое это было так… тренировочное.
Гоша задумался, пытаясь сопоставить трех мерзких обманщиков из седьмого «б» и настоящее посвящение. Как они связаны, интересно? Откуда этот Магнамурс может знать о позорном Гошином посвящении? А может… может быть, он сам этим руководил?
– А зачем это… Для чего я вам понадобился? – встрепенулся Гоша.
– Хороший вопрос-сик! Молодец! Дело в том, что нам тут нужен… человечек.
– Настоящий! – хрюкнул кто-то из верноподданных персоны номер один.
Но главный крыс хлопнул его по лапе.
– Ты будешь первым человечком, которого мы приручили! Шучу, шучу. Не смешно, да? В общем, ты нам нравишься. Нам подходит твой… ха-ха… характер.
Что-то страшно загудело, и Гоше показалось, что на него с грохотом рушится потолок. Он вжался в кресло. Над Гошиной головой пронесся поезд вверх ногами, то есть вверх колесами, так что Гоша видел только крыши вагонов. Рельсы тянулись по потолку и уходили вдаль, в перспективу анфилады.
Гоша задрал голову, с удивлением провожая взглядом поезд, который мчался в бесконечность следующей комнаты дворца.
– Да-да, прямо над нами проложены ветки метро. Нравится? Наши поезда работают от энергии ваших.
– Э-э-э… у меня с физикой проблемы.
– Физика тут вообще ни при чем! – желтозубо усмехнулся крыс. – Кс-стати, у нас ты можешь физику с-совсем не учить!
Гоша грустно улыбнулся. Стоит ли освобождение от физики того, чтобы принять предложение Магнамурса? Физика, конечно, дело неприятное, но не настолько…
– Зато уже пора изучать пробы золота. У нас оно есть. Много! Ты еще не видел, на какие тысячи километров прос-стираются наши тоннели и лабиринты! Сколько у нас золота! Гномы со с-своими тележками прос-сто отдыхают!
Гоша хмыкнул. Золото для него – понятие абстрактное. Ну что с ним делать, если ты не пират, не банкир и не болен золотой лихорадкой?
– Подумай-подумай. Ты с-станешь миллионером. Мультимиллионером! Вс-се, кто над тобой нас-смехался, издевался, вс-се будут наказаны тобой! Они будут прес-смыкаться и прос-сить прощения. Будут мыть твой автомобиль и с-стричь твои газоны. Хочешь, на коленях будут ползать? Хочешь?
Гоша попытался представить своих недругов на коленях. Магнамурс, не мигая, уставился на него блестящими круглыми глазами.
– Тебе не нужно больше пос-сещать эту ужас-сную школу. Ведь ты ее ненавидишь, так? Тебя вс-се в ней бес-сит!
У Гоши от слов о школе шерсть встала дыбом.
– А вс-се для чего? Чтобы потом работать до пос-синения. А для чего люди работают? Чтобы зарабатывать денежки. Но тебе это и не нужно, вот в чем фокус-с! Потому что деньги у тебя и так, с-считай, в кармане!
Гоша вспомнил своих новых приятелей, которые ни в чем не нуждались. Им-то не надо было выпрашивать у родителей и ждать годами ни новые джинсы, ни айфон, ни электрогитару, ни билет на футбольный матч. Но в то же время Гоша подумал о том, что сам он как-то обходился до сих пор без всего этого. «Ничего, не умрешь без барахла!» – говорили родители. И ведь не умер!
– Неужели ты прос-стишь с-своих врагов? Этих предателей? Да? Простишь? Неужели ты такой с-слабак? – противно захихикал Магнамурс.
Гоша вздрогнул. Гоша-человек подозревал, что ему дают какую-то неправильную установку, ему что-то внушают. Но Гоша-крысенок хотел верить в свое будущее могущество. Он так устал от всех проблем, из которых уже не мог выпутаться сам. Сколько можно, наконец, над ним издеваться? И правильно Магнамурс Первый говорит: нельзя прощать предателей!
Бедный крысенок Гоша страдал: «Почему у меня сейчас такая маленькая голова? Она уже готова разорваться от нашествия мыслей!» В голове крутилась песня из старого мультфильма: «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем! Ла-ла-ла, ла-ла-ла…»
Не учиться! Не тянуть эту обязательную повинность. Не ходить к этим крикливым учителям, которые так любят поставить его на место, не видеть ухмыляющихся рож из седьмого, не прятать глаза от Милены! В последнее время, когда Гоша подходил к школе, у него подкашивались ноги, его подташнивало.
«Отомстить!» – вот главная кнопка, на которую нажал Магнамурс, кнопка мщения. Внутри у Гоши все так и закипало, когда он представлял все издевки и насмешки в школе. А Мила? Разве она не издевалась? Еще как! Небось, показывала эту его несчастную валентинку своим глупым подружкам, пока они вдоволь не нахихикались! Тоже мне, нашел в кого влюбиться, дурак! Гоша сжал крошечные розовые кулачки. Он ее ненавидит, эту Миленку. Да, ненавидит!
– Хочешь, она тоже с-станет крысой? – будто угадал его мысли Магнамурс. – Хочешь?
Перед глазами Гоши завертелись золоченые орнаменты, вышитые камзолы, рельсы, острые зубы, сияющие слитки, драгоценные камни, вкусная еда, тачки, лучшая одежда и все, все, что он пожелает… Голова его закружилась, и он прикрыл глаза.
Глава 19
Хармс, Маяковский и неизвестный
Мартин бежал по улице и лихорадочно думал. Так, с кем дружил Маяковский? С Хармсом он пересекался, Мартин это точно помнил. Они ведь жили на одной улице. Правда, тогда это была улица Надеждинская. Что, если они ходили друг к другу в гости выпить чаю, поболтать о литературе, почитать стихи, обсудить что-нибудь… или кого-нибудь… Может, Маяковский как старший товарищ что-нибудь советовал Хармсу:
– Так и так, пускай лучше твоя кошка летит на шаре, чем шагает по земле. И пусть она там станет воздушной, словно облако с хвостом.
А Хармс, может быть, возражал:
– Думаю, кошка должна идти по дороге и курить трубку. Ведь у меня уже есть стихотворение про воздушный шар над мостовой.
– Какая может быть трубка? Не расстраивай детей, кошки не курят! Лучше трубку отдай тому, кто летит в шаре.
Но Хармс упирался со своей кошкой. А Маяковский говорил ему:
– Я старше, я лучше знаю! – а сам размахивал револьвером.
В конце концов, Хармс решил не ссориться с вооруженным Маяковским и закончил стихотворение так: «А кошка отчасти бежит по дороге, отчасти по воздуху плавно летит!»
Мартин фыркнул: насочинял с три кило сыра, пока бежал. Так вот… Был кто-то третий. Кто?