Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 20)
Мартин и сам не заметил, как добрался до библиотеки Маяковского на Фонтанке. Там должны быть хвостатые хранители. Даже сами заведующие биб-лиотеками не знают, что сохранность книжных сокровищ зависит от библиотечных мышей.
Мартин юркнул под стеллаж с русской поэзией и попал в просторную нору.
Старая библиотечная мышь спала в чайной чашке. На столе рядом с ней стояла пишущая машинка и мышиный каталог. Мартин забрался на машинку, чтобы прочитать текст на листе, вставленном в каретку.
Похоже, мышь сочиняла мемуары.
В мемуарах перечислялись все родственники, которые следили за библиотекой с начала ее создания. Мартин поскользнулся на валике и неловко тюкнул лапой по кнопке.
«Сейчас разозлится и ничего не даст почитать!» – испугался Мартин.
Мышь, по-старчески кряхтя, выбралась из чашки и стряхнула с себя сухие чаинки. Затем надела очки – два осколка, вставленные в проволоку, – и неодобрительно взглянула на Мартина.
– Здравствуйте, – поспешил поздороваться крысеныш.
– Бонжур, – буркнула мышь. – Посмотрим, что ты тут мне настрочил своими лапами.
Мышь навела очки на бумажный лист и прочитала: «Мымымы». Потом задумалась и сказала:
– Глупость, конечно. Но это как раз то, чего мне не хватало. Я буду отталкиваться от этой мымымысли.
– Мне нужна биография Маяковского. Что-то вроде писем друзей или воспоминаний.
– Эх, всем нужны воспоминания, – произнесла мышь и взмахнула суховатой лапкой. – А воспоминания, они – что? Привидения, которые маются в душе! Впрочем… вон там посмотри.
Мартин посмотрел «вон там».
– Вот раньше были писатели так писатели! Крупные, бородатые, курчавые. Великаны! А сейчас – что? Приходят в библиотеку, устраивают встречи с читателями. Мелкие какие-то, зеленые, да еще и много девиц среди них. Что они могут написать? Смешно! – продолжала ворчать престарелая мышь.
Мартин прыгал со страницы на страницу. Жизнь Маяковского пробегала под его лапами.
«Ну вот… несчастная любовь. Так может, этот третий писатель – женщина? Вот и у Гоши тоже – несчастная любовь», – вздохнул Мартин.
Он расплатился с мышью двумя сверкающими пайетками и огрызком карандаша.
– Это то, что мне нужно! – пропищала мышь, довольно обнимая карандаш. – Я как раз хотела брать уроки рисования. А блестки нашью на шляпу.
Библиотечная мышь внимательно посмотрела на Мартина сквозь очки, ее взгляд потеплел:
– Вижу, вижу, ты – особенный крыс. Послушай меня, я не знаю, что точно ты ищешь, но знаю, кто тебе наверняка может помочь! Предки вот этой старой интеллигентной мыши знали Володю, его самого!
И библиотечная мышь написала на розовой почтовой бумаге адрес, по которому нужно обратиться.
Мартин побежал дальше. Конечно, он не знал, что в это самое время Гоша, объевшись до одури арахиса, сырного соуса и картошки фри, совершил страшную сделку: подписал соглашение с крысами. Даже кот был шокирован. Он давно сидел у черного входа в крысиный дворец. Кот разведал, что во дворец можно попасть или через антикварный магазин, спустившись под землю по подвальной лестнице, или по узкому подземному ходу, который шел под дорогой и зданиями, между трубами и корнями деревьев.
«Хоть бы о младшей сестренке подумал! – тряхнул головой кот. – У него такая сестренка! Всегда поделится и колбасой, и мороженым. Сама не доест, а кота угостит, вот щедрая душа!»
Сразу после подписания соглашения Гошу отвели, точнее отволокли, в его новые апартаменты – в каморку с решеткой. На такую подлость Гоша не рассчитывал. Вместо позолоты стены тесной каморки украшали орнамент из плесени и занавески из паутины.
Несмотря на то что кота воротило от сырого подземельного запаха, что ему ужасно хотелось кого-нибудь укусить и еще сильнее его тянуло прилечь на мягкую подушку мадам Пэн, кот все-таки остался на карауле у входа в крысиные хоромы. Он поджал лапы, вздохнул и задремал. Но уши у него шевелились, ведь коты и во сне остаются охотниками.
Глава 20
Встреча с интеллигентной мышью. Искажающие стекла
Пока Гоша мечтал о мести, такой же сладкой и вязкой, как чашка густого какао, которую ему подносили крысы, Мартин в который раз обегал все дворы. Фамилии, которые он записал, ничего ему не подсказали. Здесь не проживал… и здесь не проживал. И сюда не забегал, и памятника здесь не ставили.
Мартин устал. Выбежав на Невский, он заглянул в магазин «Императорский фарфор». Почему-то его сюда тянуло, в который раз. Пробегая мимо кафе на углу, он задержался, чтобы полюбоваться фарфоровыми шедеврами. Тарелки и чайные наборы с крысками – это был его источник вдохновения. Вон тот крыс в зеленом сюртуке и цилиндре так напоминал портрет его дедушки в молодости! А вон та дама с чайником в руках… это же копия тетушки Марты! А еще тот смешной крыс-пьяница на расписной тарелке, где надпись про пьянство. Ну в точности дядюшка Моби по субботам! Это словно картинки из прошлой жизни крыс – богатых и знаменитых. «Такое ощущение, что художник знал моих родственников лично!» – улыбнулся Мартин.
Из-под витрины выскочила круглая серая мышь:
– Желаете приобрести? В нашем подвале – в два раза дешевле.
– А художник-то кто? – поинтересовался Мартин.
– Фи! Неужели не знаете? Тоже мне, ценитель! Художник наш местный, конечно.
Мышь пренебрежительно пискнула и исчезла в подвале.
«Сама, наверное, не знает», – решил Мартин. Потом кинулся к дыре под витриной и закричал:
– Послушайте, мышь! Уважаемая! Почтенная! Вы не знаете, с кем мог дружить товарищ Маяковский?
Круглая мышь выползла с важным видом, оценивающе оглядела Мартина с ног до головы и сказала:
– Сейчас вернусь.
Мартин ждал минут двадцать и чуть не ушел. Но вдруг из подвала высунулось доисторическое, похожее на мышиную мумию существо.
– Моя прапрапрабабуся знала этого человека. По-моему, с ним никто не мог дружить. Такой уж у него был характер. Мышей он не очень-то любил, но и не обижал.
Мартин показал свой список из библиотеки.
– Этот – нет, этот – нет… – прошелестела мышиная мумия.
Наконец древнее мышиное существо подняло на Мартина белесые подслеповатые глаза и прошамкало:
– По-моему, юный крыс, ты просто не там ищешь. Советую выбросить этот твой списочек, иначе ты пойдешь по ложному следу.
Мартин решил послушаться эту древнюю мудрую мышь и собрался уже разорвать свой список в клочья, но круглая мышь выхватила листок:
– Оставьте мне, пожалуй, для расширения кругозора.
Мышь-мумия посмотрела на небо, вздохнула и произнесла:
– Маяковский был очень остроумным типом… Да, очень. И остроумнее всего ему казались…
– Кто? – навострил уши Мартин.
– Не кто, а что! Пирожки! Вот что он считал самым остроумным и полезным для человеческого ума. Он подвешивал колбасу и баранки к потолку, чтобы мы не достали. На колбасе он делал зарубки: завтрак, обед и ужин, чтобы не слопать лишнего. А полопать он любил! Запомни это, юноша! Потом он не мог удержаться и съедал всю колбасу зараз, даже за трое суток вперед. И еще… по шесть стаканов молока! Это важно! Учтите это при поиске – он любил поесть! Хотя бедняге часто приходилось голодать…
«Заговаривается старушка», – с сожалением подумал Мартин и опустил голову.
– Уж не думаешь ли ты, что я совсем выжила из ума? – беззубо усмехнулась древняя мышь.
– Ну что вы! – Мартин отвел глаза и замахал передними лапами.
Дряхлая мудрая мышь решила во что бы то ни стало доказать Мартину, что она в здравом уме и твердой памяти.
– Вот, я тебе письмо покажу, это он писал, как сейчас помню, в девятнадцатом году, – протянула она выцветший квадратик:
Мышь наставила на Мартина корявый почерневший коготь и повторила свою мысль:
– Ищи еду! Ищи вкусные блюда!
Мартин поклонился, как его учил дедушка, и поблагодарил почтенную мышь. На этом они распрощались, и крысеныш повернул обратно.
Он заглянул по привычке в кафе на углу улицы Маяковского. Официанты улыбались, посетители тоже. Стоп. Что-то было не так…
Мартин притормозил, вернулся к большому окну кафе и забрался на подоконник. Он уткнулся мордочкой в стекло, и нос его сплющился. Что это? Ради всего святого мышиного счастья на земле? Ради всех крысиных покровителей, что это такое?
У официантов, симпатичных и румяных, слегка вытянулись носы. У посетителя в кресле щеки стали серыми и покрылись пушком. Милая девушка в платье с цветами улыбнулась и показала… два длинных острых зуба. Почему же ее спутник не замечает этого? Может, потому, что у него нечеловечески уменьшились глаза и удлинился нос? Вот сейчас парень как раз шевелит кончиком носа: издалека учуял, что ему несут булочки с корицей.
Мартин решил найти хоть какое-то объяснение этой резкой перемене во внешности людей. Наверное, такое происходит только в этом кафе. Скорее всего, здесь что-то не так со стеклами. Точно, они искажают изображение! Может, они с дефектом? Они могут быть выпуклыми, вогнутыми, вспученными, поцарапанными, волнистыми…
Внезапно с другой стороны окна на подоконник вскочил мальчик лет пяти и ткнулся лбом в стекло. Он улыбнулся Мартину острозубой зверской улыбкой. Мартин почувствовал, что волоски на его спине наэлектризовались. Он отлепил нос от стекла и снова побежал по улице. По дороге он заглядывал в магазины, столовые и кофейни. В каждом окне, в каждой витрине – одна и та же картина: люди становятся похожими друг на друга… люди становятся похожими на крыс! На толстых и тощих, озорных и грустных, юных и пожилых, робких и агрессивных. На крыс, на крыс! Никакое стекло не может настолько исказить внешность. Даже в комнате смеха или в комнате страха.