Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 11)
– Так что, известно что – переходный возраст. И куда он переходит, этот возраст?
– Пал Палыч, не могли бы вы мне показать спортзал? Заодно и с физруком познакомить, – попросила мадам Пэн.
– Хм, – нахмурился старичок. – Спортзал показать могу. А физрука нет как нет.
– Что, у него сегодня свободный день?
– Это у детей сегодня свободный день. Вздохнули наконец свободно без тирана этого. В общем, так… Пропал он.
– Как – пропал?! – воскликнули две бывшие учительницы.
– Пропал пропадом, вот и все! Никто не знает, где он. Уж неделю как. И дома его тоже потеряли.
Подружки вышли в коридор и постояли в задумчивости.
– Пойду-ка я проверю Людвига, – сказала Барбарис. – Похоже, ему долго еще сидеть на привязи во дворе.
Директриса вышла из кабинета. Она разговаривала по телефону, направляясь по коридору с цветочной вазой в крепкой мускулистой руке. Внезапно она обернулась. Прямо на нее по школьному коридору неслось черное лохматое чудище. У чудища вываливался язык, с которого капала слюна.
– Людвиг! Что ты здесь делаешь? – заголосила Варвара Борисовна. – А ну, во двор, живо! И не бегай, тебе вредно, у тебя ревматизм!
Но Людвиг продолжал бег. За ним, радостно вопя, уже катилась толпа младшеклассников. Все стремились бежать поближе и хотя бы одной рукой успеть ухватиться за собаку. Это был неслыханный сюрприз во время учебного дня.
Директриса выронила вазу с засохшими цветами, схватилась за сердце и прислонилась к стене, чтобы не упасть. Для такой большой решительной женщины она оказалась слишком впечатлительной. Она всегда плохо переносила беспорядки в школе и нарушение дисциплины.
– Похоже, довели мы директрису своим зверинцем, – покачала головой мадам Пэн.
– И как такие слабонервные в школе работают? Здесь ведь дети! – удивилась Барбарис.
Тем временем мадам Пэн внимательно изучала доску объявлений возле учительской. На ней красовались фотографии и имена новых учителей. Мартин, сидя у мадам на плече, тоже всматривался в портреты.
– Смотри, я тут нашла трех «Н. К.»: Нина Константиновна Костылева, Николай Кириллович Мошкин и Наталья Карповна Лунёва.
– К кому пойдем? – спросила Барбарис, придерживая Людвига за поводок. – Технология, история или математика. Выбирай.
– Костылеву по технологии сразу можно вычеркнуть. Наверное… Сомневаюсь, чтобы Гоша приходил к ней на занятия сделать выкройку или связать салфетку.
Мадам Пэн не успела договорить. Все решил Людвиг. Он ринулся по коридору и забежал в открытый класс. Две бывшие учительницы поспешили за ним.
– Извините, – запыхавшись, произнесла Барбарис. – Мой пес ошибся дверью.
Детей в классе не было. Учитель спокойно подошел к собаке и сам первый подал ему «лапу». Людвиг обнюхал поданную «лапу» и ответил лапопожатием.
– Меня зовут Николай Кириллович, – представился мужчина. – Я преподаю историю. Если вы чьи-то родители или… бабушки… Хотя, конечно, не похоже…
– Не утруждайтесь комплиментами, мы писатели и научные деятели. Психологи, в общем. Мы хотели бы поприсутствовать на уроке. Без Людвига, конечно.
– Не вижу причин вам отказать, – весело откликнулся Николай Кириллович. – Присаживайтесь.
Барбарис побежала привязывать Людвига во дворе.
Мадам Пэн уселась за парту в конце ряда. Она успела разглядеть, пока шла, надписи на тетрадках, разложенных по партам. Шестой «а» – класс Гоши.
Вот повезло-то. Ну и Людвиг, прямое попадание!
Но мадам Пэн даже не представляла, как ей повезло.
На столе, за которым она сидела, было нацарапано: «м. П. – ведьма».
– А где же дети?
– У них сейчас начнется биология. А у меня пока окно. – Николай Кириллович достал бутерброд и бутылочку с чаем.
– А что, в столовой не питаетесь горячим?
– Не успеваю. Я еще в перерывах готовлюсь к урокам, – засмеялся историк.
– Скажите, есть ли ученики в шестом «а», которым вы делаете замечания больше, чем остальным?
Николай Кириллович, легкомысленно жуя, пожал плечами:
– Возможно. Как-то я не замечал. Это очень легкие дети, с ними комфортно работать.
– А, например, Гоше?
– Гоше? Конечно, я делаю ему замечания. Не больше, чем всем. Хотя… Он больше вертится, чем другие. Все высматривает что-то. Может даже вскочить с места и пройтись по классу… А почему вы…
– Простите, а где он сидит? – быстро спросила мадам Пэн.
– За последней партой. А почему вы спрашиваете?
– Э-э, кхе, – смущенно прочистила горло мадам Пэн, – видите ли…
Но тут вернулась Барбарис, подхватила ее за локоть и потащила к двери.
– Коллега, нам еще на биологию надо успеть! – воскликнула она. – А к вам, Николай Кириллович, мы еще заглянем!
– Да-да… Заглядывайте, – задумчиво смотрел им вслед историк.
Глава 13
Улыбчивый класс
– Да, мы попали! – произнесла мадам Пэн.
Во время перемены труднее всего пробираться по школьным коридорам. Барбарис держалась за стенку и продвигалась боком-боком, мелкими скачками, как сорока. Мадам Пэн храбро шагала навстречу потоку школьников.
– Что это за старушки? – раздался шепот за их спинами.
Барбарис обернулась. Но шептунов уже смыло следующей ученической волной.
– Нас обозвали старушками! – возмутилась Барбарис.
– Ты еще не привыкла? – удивилась мадам Пэн.
Барбарис покачала головой, и мадам Пэн хлопнула ее по спине между лопаток:
– Тогда выпрями спину! Давай-давай! Осанка балерины!
Барбарис попыталась изобразить гордую осанку, но в это время пропел звонок, и ее чуть не сбили с ног.
– Извините, бабушка! – вежливо крикнули ей в ухо.
– Ну вот, опять! – огорчилась Варвара Борисовна, опустила плечи и зашаркала ногами. Если уж на то пошло, она останется собой!
Коридоры опустели, и подруги оказались перед дверью с табличкой «Биология».
Последние опоздавшие впорхнули в кабинеты.
– Ну, кто не спрятался, я не виновата! – произнесла Барбарис и постучала в дверь.
– Давай не будем хитрить, а прямо спросим, – стала ей нашептывать мадам Пэн.
– Нет уж, давай похитрим, – возразила Барбарис. – Нашего белобрысого парня все равно в классе нет. Одноклассники охотно расскажут про того, кто отсутствует.
– Неспортивно как-то… То есть неприлично, непорядочно.
– Нам сейчас только о порядочности думать! У человека вырос хвост, и он пищит, как мышь. Потому что он и правда мышь! Ой!
Оказывается, дверь уже открылась, и учительница вместе с учениками удивленно разглядывала двух спорящих старушек.