Кристина Солт – Очнувшись (страница 3)

А я слушал и понимал, что влюбляюсь все сильнее. В ее смех, в ее серьезность, в то, как она морщит нос, когда задумывается.

Однажды мы сидели на той самой водонапорной башне и смотрели на закат. – Леш, ты такой… загадочный, – сказала она вдруг. – Ты почти ничего о себе не рассказываешь. О своей семье, о друзьях в Москве. Такое чувство, что ты появился из ниоткуда.

Я похолодел. – Почему ты так говоришь? – Не знаю. Просто… чувство. Ты вроде бы здесь, с нами, но в то же время где-то далеко. Как будто у тебя есть какая-то тайна.

Я молчал. Что я мог ей ответить? Она вздохнула и прислонилась головой к моему плечу. – Не хочешь – не говори. Просто знай, что… что ты мне небезразличен. Совсем.

Мое сердце забилось как сумасшедшее. Я повернул голову и встретился с ней взглядом. Ее губы были так близко. Я больше не мог сопротивляться.

Я наклонился и поцеловал ее.

Это был нежный, неуверенный поцелуй, но в нем было все: и накопившееся напряжение, и страх, и невероятная нежность. Она ответила мне, и мир вокруг перестал существовать. Был только закат, высота и тепло ее губ.

Когда мы оторвались друг от друга, она прошептала: – Я так долго этого ждала.

Я обнял ее, и мы сидели так, пока последние лучи солнца не скрылись за горизонтом. Я был счастлив. И одновременно я был в ужасе. Я влюбился в девушку из прошлого. Я нарушил главное правило путешественника во времени, даже не зная, есть ли оно.

Чем это грозит? Изменит ли это будущее? Мое будущее?

Но в тот момент, обнимая Марину, я не хотел об этом думать. Я просто хотел, чтобы это мгновение длилось вечно.

Часть 3: Трещина во времени

Глава 7

Проводы Димы в армию превратились в большой праздник. Его родители накрыли стол во дворе своего дома, собрались все друзья, родственники. Играла музыка, взрослые говорили тосты за будущего защитника Родины, а мы, молодежь, держались своей компанией.

Лена не отходила от Димы ни на шаг. Она то смеялась, то плакала, и он неловко гладил ее по волосам, обещая писать каждый день.

Мы с Мариной сидели чуть поодаль, держась за руки под столом. После нашего поцелуя на башне все изменилось. Мы стали парой. Это было негласно, но очевидно для всех. Мы не афишировали свои отношения, но и не скрывали их.

Вечером, когда гости начали расходиться, Дима отвел Лену в сторону. Я видел, как он что-то говорил ей, а потом надел ей на палец тоненькое колечко. Это было его обещание.

Марина вздохнула, глядя на них. – Красиво, правда? – Очень, – согласился я. – А ты… ты ведь тоже уедешь в конце лета, – сказала она тихо, и в ее голосе прозвучала грусть. – И что потом?

Этот вопрос висел между нами с самого начала. Что потом? Я не знал. Я не мог обещать ей ничего. Я не мог сказать: «Я из будущего, и когда я выполню свою миссию, я исчезну». – Марина, я… – Не надо, – она приложила палец к моим губам. – Не говори ничего. Давай просто… давай просто будем наслаждаться этим летом. А что будет потом – посмотрим.

Она была мудрее и сильнее меня. Она была готова жить настоящим, в то время как я был разрываем между прошлым, будущим и этим хрупким, украденным настоящим.

Мы гуляли до самого рассвета. Говорили обо всем и ни о чем. О книгах, о музыке, о мечтах. Я рассказывал ей о компьютерах и интернете, выдавая это за свои «фантазии» о будущем. Она слушала, раскрыв рот. – Ты был бы великим писателем-фантастом, – смеялась она. – Может быть, в другой жизни, – отвечал я.

Под утро, у калитки ее дома, она вдруг стала серьезной. – Леш, я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, это лето… оно самое лучшее в моей жизни. Благодаря тебе. – И в моей тоже, – сказал я, и это была чистая правда.

Я поцеловал ее на прощание, и в этом поцелуе была вся горечь предстоящей разлуки, о которой знала она, и вся трагедия невозможной любви, о которой знал только я.

Глава 8

После отъезда Димы Лена немного загрустила, но наша с Мариной поддержка помогла ей справиться. Она с головой ушла в рисование и подготовку к поступлению в художественное училище.

Я же продолжал свое расследование. Я стал замечать мелочи. Например, Лена иногда жаловалась на головные боли после долгой работы с красками. – Наверное, от запаха, – отмахивалась она. – Растворитель такой едкий.

Я напрягся. Мог ли постоянный контакт с химикатами в плохо проветриваемом помещении стать тем самым триггером? В будущем ее болезнь поразила нервную систему. Это могло быть связано.

Я начал действовать. Под предлогом помощи я стал чаще бывать у нее дома, когда она рисовала. Я постоянно открывал окна, настаивал на перерывах, вытаскивал ее гулять на свежий воздух. – Леш, ты как мамочка-наседка, – смеялась она. – Что с тобой? – Просто забочусь о здоровье будущего великого художника, – отшучивался я.

Однажды произошел случай, который напугал меня до смерти. Мы гуляли втроем по старому парку. Там были древние, полуразвалившиеся карусели. Марина и Лена, смеясь, залезли на одну из них, на «цепочку». Я остался внизу. Они раскрутились, визжа от восторга.

И тут я увидел, что одно из креплений, на котором держалось сиденье Лены, проржавело и опасно накренилось. Еще немного, и оно бы не выдержало.

– Лена, прыгай! – заорал я, не помня себя от ужаса.

Они не сразу поняли. Карусель продолжала крутиться. Я подбежал и, рискуя попасть под удар, схватился за ее сиденье, пытаясь затормозить его. В следующий момент крепление с оглушительным скрежетом лопнуло.

Я успел подхватить Лену, и мы вместе рухнули на землю. Я сильно ударился плечом, но она была цела, отделавшись парой царапин и испугом.

Марина подбежала к нам, бледная как полотно. – Боже мой… Леша, ты… ты ее спас.

Я лежал на земле, тяжело дыша. Плечо невыносимо болело. Но это было неважно. Важно было то, что я чуть не потерял ее. Здесь. Сейчас. Из-за дурацкой случайности.

А что, если причина ее болезни – не химия, а какая-то травма? Падение? Удар головой? Что, если я только что предотвратил ее?

Эта мысль давала надежду. Но вместе с ней пришел и страх. Я понял, насколько хрупка нить времени. Одно неверное движение, и все могло пойти прахом. Я играл с силами, которых не понимал.

Глава 9

Мой героический поступок сделал меня местной знаменитостью. Баба Нина поила меня отварами и причитала, что я «сорвиголова». Ленины родители пришли меня благодарить и принесли трехлитровую банку меда. Сама Лена смотрела на меня с обожанием и благодарностью.

Но была и обратная сторона. Марина стала еще более задумчивой. Однажды вечером она пришла ко мне в мою каморку. – Нам надо поговорить, – сказала она с порога. Я сел на кровать, готовясь к худшему. – Леш, кто ты такой? – спросила она прямо. – Твой крик тогда, на карусели… Ты кричал так, будто знал, что это произойдет. Ты всегда все знаешь. Ты помог Диме и Лене. Ты заставляешь Лену проветривать комнату, хотя она никогда на это не жаловалась. Ты спас ее. Это… это не просто совпадения.

Она смотрела на меня своими честными, умными глазами, и я понял, что больше не могу ей врать. Она заслуживала правды. Хотя бы ее части.

Я глубоко вздохнул. – Марина, я не могу рассказать тебе все. Поверь, так будет лучше для тебя. Но я скажу главное. Я здесь не случайно. У меня есть цель. И эта цель связана с Леной. – Ты влюблен в нее? – в ее голосе прозвучала ревность. – Нет! – я вскочил. – Нет, что ты. Она мне… как сестра. Я просто… я должен ее защитить. – От чего? – От того, что может случиться в будущем.

Она молча смотрела на меня несколько секунд, переваривая информацию. Я ожидал чего угодно: смеха, недоверия, обвинений в сумасшествии. Но она сказала лишь одно: – Я верю тебе.

Я был ошеломлен. – Почему? – Потому что я вижу твои глаза. В них столько боли, сколько не бывает у двадцатилетнего парня. И я… я люблю тебя. А когда любишь, то веришь. Даже в самое невероятное.

Она подошла и обняла меня. – Я помогу тебе, – прошептала она мне в плечо. – Чем смогу. Просто скажи, что нужно делать.

В тот момент я понял две вещи. Первая: я нашел не просто любовь, я нашел родственную душу. Вторая: я втянул ее в свою опасную игру, и теперь отвечаю не только за будущее своей матери, но и за ее судьбу. И это пугало меня еще больше.

Глава 10

Август подходил к концу. Мое время истекало. Я чувствовал это интуитивно. Лето, которое казалось бесконечным, сжималось до нескольких дней.

Я так и не нашел конкретной причины, «точки бифуркации». Я предотвратил возможное падение, заставил ее меньше дышать химикатами. Было ли этого достаточно? Я не знал. Мне нужна была гарантия.

И тогда я решился на самый отчаянный шаг. Я должен был оставить ей сообщение. Сообщение, которое она поймет не сейчас, а через много лет. Когда появятся первые симптомы.

Я провел несколько дней в местной библиотеке, изучая подшивки старых медицинских журналов. Информация была скудной, но кое-что я нашел. Описание похожих симптомов, редкие случаи, экспериментальные методы лечения, которые в мое время уже стали стандартом.

Я купил толстую тетрадь и ручку. И всю ночь, при свете тусклой лампы, я писал. Я писал письмо из прошлого в будущее.

«Дорогая Лена, – начал я. – Если ты читаешь это, значит, ты столкнулась с тем, чего я так боялся. Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто доверься мне. Твои головные боли, слабость, онемение – это не просто усталость. Это симптомы редкого неврологического заболевания. В ваше время его почти не умеют диагностировать, но в будущем…»