Кристина Соль – Наездница последнего дракона (страница 6)

Кайрен спешился первым и бросил поводья конюху. Навстречу ему через двор шла женщина.

Высокая, худая, в тёмно-сером платье без украшений, с толстой седеющей косой, уложенной вокруг головы. Лет сорока, может, чуть больше. Лицо узкое, с острыми скулами и длинным прямым носом, губы тонкие, глаза тёмные и очень внимательные. Она шла через двор, не глядя по сторонам, и люди расступались перед ней так же, как расступались перед Кайреном.

Они остановились друг напротив друга. Она сказала что-то тихо, я не расслышала. Он ответил, так же тихо, и назвал несколько имён. Я узнала одно — Эдвин. Женщина закрыла глаза на мгновение и сразу открыла. Потом она посмотрела на меня.

— Это та самая? — спросила она громко, уже для всех.

Кайрен кивнул. Женщина подошла к моей кобыле и посмотрела на меня снизу вверх, оценивающе и без всякой враждебности, так осматривают новый сундук, прикидывая, сколько в него влезет.

— Меня зовут Рейна, — сказала она. — Слезай. Тебе нужно вымыться, поесть и поспать, в любом порядке, какой тебе нравится. Потом поговорим.

Я слезла. Точнее, сползла, цепляясь за седло, и Рейна придержала меня за локоть твёрдыми сухими пальцами, коротко, ровно столько, сколько нужно было, чтобы я не упала.

— Ездить ты не умеешь, — сказала она без упрёка, как отмечают погоду, и, не дожидаясь ответа, повернулась к Кайрену. — Куда её?

— В Северную, — сказал он и ушёл, не оглянувшись, в сторону главной башни, и люди расступались перед ним, и я смотрела, как он уходит, пока его не заслонили.

Северная башня оказалась самой старой в замке — это было видно по кладке, грубой, из неотёсанных глыб, и по узким окнам, больше похожим на бойницы. Рейна вела меня по винтовой лестнице, такой крутой, что на середине я начала задыхаться, а Рейна шла впереди со свечой и даже не запыхалась. Стены были холодные, влажные, и в одном месте на камне я увидела высеченный знак, старый, почти стёртый: всадник на драконе, с поднятым копьём. Лицо всадника кто-то сбил, давно, аккуратно, и копьё тоже. Остались только крылья.

— Кто это сделал? — спросила я.

Рейна обернулась и посмотрела на знак так, точно видела его впервые за много лет. — Победители, — сказала она. — После войны. Прошли по всем драконьим замкам и сбили всех наездников со всех стен. Драконов оставили. Драконов они не боялись, мёртвых. Они боялись людей, которые на них летали.

Мы поднялись ещё на один виток, и там, за низкой дубовой дверью, оказалась комната. Круглая, по форме башни, с узким окном, в которое задувал ветер, с огромным очагом, в котором уже горел огонь, и с кроватью под пологом из тёмной шерсти. Рядом с очагом стояла деревянная лохань, над которой поднимался пар. Какая-то девушка в платке выливала в неё последнее ведро и, увидев меня, так поспешно выскочила за дверь, что расплескала полведра на пол.

— Она боится тебя, — сказала Рейна. — Не принимай на свой счёт. Здесь боятся всего, что связано с драконом. Сто лет учили бояться.

— А вы?

— Я не боюсь того, что мне полезно, — сказала Рейна и поставила свечу на стол. — Мойся. Одежда на кровати. Твою я велю сжечь.

— Не надо, — сказала я быстрее, чем подумала.

Она подняла бровь. — В ней мертвецкая кровь, и она дырявая.

— Всё равно. Пусть постирают, если можно. Она... — Я не нашла, как объяснить, и сказала честно: — Это всё, что у меня осталось.

Рейна посмотрела на моё пальто, на прожжённый рукав, на серые брюки, на заляпанные ботинки. Потом на меня, чуть дольше, чем раньше.

— Постирают, — сказала она. — Мойся. Я вернусь.

Вода была горячая, почти обжигающая, и пахла чем-то хвойным и горьковатым, какой-то травой, которую бросили в неё пучком. Я сидела в лохани, поджав колени, потому что целиком в неё не помещалась, и тёрла себя куском серого мыла до тех пор, пока кожа не покраснела. Сажа сходила долго. Мертвецкая жижа, засохшая на руках и под ногтями, сходила ещё дольше. Повязку Торна я размотала, осторожно, и увидела, что порез затянулся за два дня почти целиком. Розовый рубец наискось через ладонь, чистый, без воспаления. Такие порезы у меня обычно заживали неделю. Я долго на него смотрела и решила пока не думать и об этом тоже.

Одежда на кровати оказалась простой и тёплой: длинная рубаха из тонкой шерсти, штаны, тоже шерстяные, плотные, и поверх — стёганая куртка до колен, серая, с высоким воротом. Всё немного велико. Сапоги — мягкие, на меху, тоже велики, но это было лучше, чем мои ботинки на тонкой подошве. Никаких платьев. Я подумала, что Рейна выбирала с умыслом, и мысленно была ей за это благодарна.

На стене у кровати висело зеркало — маленький, мутный лист полированного металла в деревянной раме. Я подошла и посмотрела. Лицо было моё. Бледное, осунувшееся, с синяками под глазами и с обветренными губами, волосы влажные, тёмные, до плеч, отросшие, которые я всё собиралась подстричь и не успела. Кем бы я здесь ни была, я была здесь собой, и от этого стало одновременно легче и страшнее.

Рейна вернулась, когда я доедала. Еду принесла та же перепуганная девушка — миску густой похлёбки с ячменём и мясом, ломоть тёмного хлеба и кружку горячего пива, горького и сладковатого одновременно. Я съела всё, до крошки, и только тогда поняла, какой была голодной. Рейна сидела на табурете у очага, прямая, со сложенными на коленях руками, и молча ждала, пока я доем.

— Кайрен сказал, ты из другого мира, — произнесла она наконец. — Я в это не верю.

— На вашем месте я бы тоже не поверила, — сказала я.

— Но это не важно, — продолжила Рейна тем же ровным тоном. — Откуда ты, во что веришь, кем была — всё это не важно. Важно, что дракон тебя выбрал, а он не выбирает случайно. Поэтому слушай меня внимательно, я скажу один раз. Ты здесь не гостья и не пленница. Ты здесь то, что нам нужно. Пока ты нам нужна, тебя будут кормить, охранять и учить. Попробуешь уйти — вернут. А тот, кто попробует тебя убить, умрёт раньше, чем успеет. Это понятно?

— Вполне, — сказала я.

Рейна кивнула. — Теперь то, что ты должна знать. Королевств семь. Все они ненавидят властителя. Одни за то, что он Вальт, другие за то, что у него был дракон, а у них нет. Весть о тебе уже летит на юг, птицами и гонцами, и через неделю каждый король будет знать, что у последнего дракона новая наездница. Каждый из них захочет тебя себе. Убить, чтобы дракон ушёл. Или украсть, чтобы дракон ушёл за тобой.

— Второе не сработает, — сказала я. — Он не пойдёт за тем, кто меня украдёт. Он просто придёт ко мне. И скорее всего, съест того, кто меня держит.

Рейна посмотрела на меня. Уголок её рта на мгновение шевельнулся и тут же вернулся на место.

— Ты это знаешь или думаешь?

— Чувствую. — Я не знала, как объяснить иначе. — Он не терпит, когда его заставляют. Я не знаю, откуда я это знаю, но знаю точно.

— Этого хватит, — сказала Рейна. — Дальше. Мёртвых ты видела. Их поднимает человек по имени Серхан. Некромант. С юга. — Она сказала это так же ровно, как всё остальное, но пальцы на её коленях сжались сильнее. — Он поднял павших в Драконьих войнах. Всех, кого нашёл. Их много. Они идут на север. Идут медленно, и никакое оружие их не остановит насовсем, только задержит. Если отрубить мёртвому голову, он падает, только попробуй подберись с мечом к колонне, которой не видно конца. Сожжённое не встаёт, но жечь их всех — не хватит ни масла, ни дров, ни времени. Во всём мире есть только один огонь, от которого они сгорают целиком, до пепла, сразу. — Она кивнула в сторону окна, откуда тянуло холодом. — Он сидит на башне.

Я молчала. Складывала это в голове так, как складывала раньше таблицы с маршрутами, где главное — скорость груза и узкие места.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

Рейна чуть наклонила голову. — Почему ты спрашиваешь именно это?

— Потому что это первое, что нужно знать. Всё остальное зависит от этого.

Она помолчала. — Не знаю, — сказала она наконец. — Никто не знает. Может, месяц. Может, меньше. Дозорные у южной границы присылают вести каждые три дня. Последние пришли четыре дня назад.

— Значит, они опаздывают на день.

— Бывает, — ответила Рейна без всякого выражения. — Снег, перевалы.

— А сколько человек в замке? Сколько запасов? На сколько хватит, если придётся сидеть в осаде? — Я заметила её взгляд и остановилась. — Извините. Я просто так думаю, я этим занималась.

— Чем же? — спросила Рейна.

Я поискала слово. — Возила грузы. Не сама. Считала, откуда, куда, сколько, когда. Чтобы всё приезжало вовремя и никто не остался без того, что ему нужно.

Рейна долго смотрела на меня, и в её взгляде впервые появилось что-то, кроме оценки. Я не поняла, что именно. Интерес, может быть, или удивление человека, который купил сундук и обнаружил в нём двойное дно.

— Спи, — сказала она и поднялась. — Завтра поговорим про запасы.

Спать я не стала, хотя честно легла, укрылась шерстяным одеялом, пахнущим дымом, и лежала, глядя на огонь в очаге, пока он не прогорел до углей. Тело было тяжёлым, чистым и сытым, и сон должен был прийти сразу. Но под грудиной всё время ныло, тянуло, как тянет, когда забыла что-то важное и никак не вспомнишь что. Это был Аш. Он сидел на башне где-то надо мной, и я чувствовала его, и в нём было что-то, что не давало мне закрыть глаза. В конце концов я встала, натянула сапоги и куртку и вышла.