Кристина Скрипникова – Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению (страница 6)

И теперь я официально твоя жена. Но это не значит, что ты меня получил.

У меня есть три дня до Тьмы. И я собираюсь использовать их с максимальной пользой.

Старейшина поднял руку, и зал взорвался аплодисментами.

Кто-то восторженно захлопал, кто-то заулыбался, закивал.

Кэлеан взял меня под руку уверенно. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, и магия внутри дрогнула, отзываясь на прикосновение.

— Пойдём, жена, — сказал он. — Нас ждёт пир. И наши гости.

Он усмехнулся, глядя куда-то вперёд, и я почувствовала, как внутри меня закипает злость.

Я позволила увести себя из храма.

Белое платье шуршало по каменным плитам, лилии в руке увядали на глазах.

Глава 4

Гости потянулись к выходу — в замке накрыли пир.

Я должна была идти туда. Улыбаться. Жрать дурацкие пирожки с мясом и запивать вином. Делать вид, что я счастливая невеста, что в восторге от своей участи.

Я не могла.

Воздух в замке стал спёртым, стены давили, улыбки гостей казались оскалами.

Я рванула с места, как дикая кошка, — подхватила подол платья обеими руками, сжала белую ткань в кулаках и побежала, через боковой проход, мимо ошарашенных слуг, которые открыли рот, но не успели ничего сказать.

Вниз по ступеням — я перепрыгивала через две, и через три ступени, рискуя подвернуть лодыжку и свернуть шею.

Каблуки цокали по камню, дыхание сбилось, сердце колотилось бешено.

Только бы подальше от сюда, чтобы не видеть их фальшивых лиц.

На улице было серо. Небо набрякло тучами — тяжёлыми, свинцовыми, обещая ливень.

Ветер рвал полы платья, бросал в лицо пыль.

Я добежала до нижних ступеней замка и упала на колени.

Боль прострелила ноги — я содрала кожу о шершавый камень. Чулки порвались, сквозь кружево выступила кровь.

— Ненавижу! — заорала я в небо. — Ненавижу тебя! Ненавижу всех!

Вцепилась пальцами в камень, сжала их, царапая плиты ступени ногтями.

— Он убил Элариана! — имя любимого обожгло горло. — Он убил его, а я вышла за него замуж! Я вышла за убийцу!

Слёзы брызнули из глаз — злые, жгучие, солёные, капали на платье, оставляя тёмные пятна на белом кружеве.

— Все сговорились! — Я ударила кулаком по ступени. Боль вспыхнула в костяшках, но я ударила снова. И снова. Камень крошился, впивался в кожу. — Все сволочи! Отец, Совет, старейшины — все, все, все!

Ещё один удар. Кружево на рукаве порвалось, ткань окрасилась алым.

— Я лучше умру! — заорала я, запрокинув голову. — Слышите?! Я лучше сдохну, чем рожу ему наследников! Я не позволю ему прикасаться ко мне!

Я била кулаками по камню, раз за разом, пока содранная кожа не превратилась в кровавое месиво. Волосы растрепались, выбились из причёски, прилипли к мокрым щекам. А диадема свалилась с головы, скользнув по волосам, и звонко упала на ступени.

— Аэри!

Голос отца ударил в спину, как хлыст.

Я услышала тяжёлые шаги за спиной — он выбежал за мной, его дыхание сбилось, парадная мантия хлопала на ветру.

— Встань, прекрати, ты позоришь наш дом.

Я дёрнулась. Медленно подняла голову, повернулась к нему.

Он стоял надо мной — высокий, в парчовой мантии, с гербом дома на груди.

— Пошёл ты со своим домом! — рявкнула я, глядя на него бешеными глазами. Голос сорвался на хрип, слюна брызнула с губ. — Ты продал меня этому чудовищу! Вы все продали меня!

Отец побледнел. Открыл рот, хотел что-то сказать, но я не дала:

— Я была твоей дочерью! Твоей кровью! А ты отдал меня убийце!

Отец отшатнулся, будто я ударила его. В его глазах мелькнула тень — боль, вина, стыд. Но он промолчал.

Что он мог сказать? Правду? Что всё было решено задолго до сегодняшнего дня?

Сзади послышались шаги. Лёгкие. Уверенные.

Я знала, кто это, ещё до того, как услышала. Чувствовала его приближение — магия вибрировала в воздухе, тянулась к нему.

Каждый шаг отдавался у меня в груди, пульсировал в висках, в кончиках пальцев, между ног.

Кэлеан подошёл, остановился на верхней ступени. Посмотрел на меня сверху вниз — с высоты своего роста.

— Наигралась? — спросил он спокойно.

Я подняла на него заплаканное лицо, вымазанное слезами и пылью.

— Придуши меня, — попросила я. — Придуши, чтобы я не видела твою мерзкую рожу. Чтобы не слышать твоего голоса. Чтобы эта проклятая магия сдохла вместе со мной.

Кэлеан деловито склонил голову набок.

— Не могу, — ответил он. — Ты моя жена. А я своих не убиваю.

— Я тебе не жена!

— По документам — жена. — Он спустился на ступеньку вниз. Ещё одну. Я увидела, как его рука протянулась ко мне — ладонью вверх. — Вставай. Пир ждать не будет.

Я смотрела на его протянутую руку. Красивые пальцы, длинные, с аккуратными ногтями, без единой мозоли. Рука аристократа, рука убийцы.

— А вот тебя Бездна будет ждать! — выкрикнула я, вскакивая, оттолкнув его руку.

Куда бежала — не знаю.

Просто вниз, по ступеням, прочь от замка, от гостей, от него.

Ноги несли сами, подол платья путался в щиколотках, лёгкие горели, в глазах плыли серые пятна.

Я не видела дороги — только серую плитку под ногами, и мелькание собственных ног.

Но магия крови не отпускала. Она туго натянулась между нами, как удавка на шее.

Я пробежала шагов двадцать, не больше, когда меня дёрнуло назад — сильно, до рези в животе. Будто кто-то вцепился мне в солнечное сплетение и рванул на себя.

Я вскрикнула — коротко, сдавленно — и упала на колени.

Удар о камень отдался в разбитых костяшках, в содранных коленях, в каждой косточке.

Я зашипела сквозь зубы, упёрлась ладонями в плиты, пытаясь встать, но тело не слушалось. Магия держала крепче, чем любой канат.

Кэлеан шёл ко мне. Медленно. Не торопясь, с холодной, пугающей размеренностью.

Чёрные сапоги ступали по камню, белые волосы развевались на ветру. В глазах — тёмная, ледяная ярость, от которой у меня внутри всё сжалось.