Кристина Скрипникова – Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению (страница 7)

— Ты не убежишь, — сказал он, подходя. — Магия не пустит.

— А это мы посмотрим! — прохрипела я, пытаясь встать.

Ноги подкосились. Я рухнула обратно на колени, и магия снова дёрнула — сильнее, выкручивая внутренности, как мокрое бельё в чьих-то грубых руках.

Меня выгнуло дугой, из груди вырвался сдавленный стон. Желудок сжался, к горлу подкатила горечь.

Я согнулась пополам, уткнувшись лбом в холодный камень, выдыхая ругательства сквозь зубы.

— Чтоб ты сдох, — прошептала я в камень. — Чтоб ты сгнил заживо, Кэлеан. Чтоб Бездна сожрала твою душу.

Он подошёл вплотную. На миг всё замерло — только его тень накрыла меня. Он нагнулся, подхватил меня под колени и спину — и поднял на руки, как пушинку.

— Отпусти! — заорала я, забившись в его руках. — Убери руки! Отпусти меня, слышишь?!

Я извивалась, царапалась, брыкалась, била его кулаками по груди, по лицу, по плечам.

Заехала ему по скуле — хлёстко, звонко — и он даже не моргнул. Провела ногтями по щеке, оставляя четыре красных полосы, — он только зубы сцепил, и на скуле вздулся желвак.

— Мерзавец! Ублюдок! — Я била его, раз за разом, с каждой секундой всё яростнее. — Я тебе глаза выцарапаю! Я тебя убью! Я задушу тебя во сне!

Он нёс меня молча, не отвечая на удары.

Ни слова.

Ни взгляда.

Просто шёл вперёд, стиснув зубы.

— Хватит, — рыкнул он наконец. — Или я усыплю тебя магией, и ты проспишь весь свой брачный пир.

Голос низкий, хриплый, с едва сдерживаемой яростью.

Я почувствовала, как в воздухе зарябило от силы, как магия заискрила у его пальцев — магия усыпления, очень опасная.

— Усыпи, усыпи, сволочь! — закричала я ему в лицо. Я брыкалась, пыталась выскользнуть из его хватки, чувствуя, как платье трещит по швам, как кружево рвётся. — В гробу я видела твой пир! В гробу я видела тебя, твой замок, твою проклятую магию и всех ваших высших эльфов!

Я вцепилась в его воротник, дёрнула на себя, и пуговица отлетела, звякнув о камень.

Он не остановился.

Глава 5

Он нёс меня через площадь.

Гости, которые вышли из замка подышать воздухом, шарахались в стороны.

Я видела их лица — мелькали, проплывали мимо, как в тумане.

Шок.

Смешки.

Осуждение.

Кто-то из женщин прикрыл рот ладошкой, округлив глаза. Какой-то мужик хмыкнул и покачал головой.

А из-за колонны снова раздался этот тонкий смешок из тени. Звенящий, колкий, он прокатился по площади.

Я дёрнула головой, чтобы посмотреть, вцепилась пальцами в плечо Кэлеана, вывернула шею — но увидела только темноту под аркой колоннады.

Никого.

Только тень шевелилась.

«Кто ты? — стучало в голове. — Что ты такое? Почему ты смеёшься надо мной?»

Но Кэлеан уже влетел в замок — быстро.

Сапоги его стучали по каменным плитам, дыхание сбилось, но он нёс меня, не сбавляя шага.

Слуги шарахались от нас, прижимаясь к стенам, опуская глаза.

Кто-то уронил поднос с бокалами — звон разбитого стекла прокатился по коридору.

Он нёс меня через коридоры.

Я орала.

Плевалась.

Кусала его плечо через плотную ткань мундира, чувствуя зубами жёсткую шерсть сукна.

Он даже не вздрогнул — только мышцы напряглись под моими челюстями.

— Бешеная. — Он выдохнул хрипло. — Ты бешеная.

— А ты недоумок! — рявкнула я, высвобождая рот из его плеча. — Придурок! Высокородный болван! Думаешь, раз ты лорд, тебе всё можно?!

Он не ответил.

Толкнул дверь ногой — с размаху, так что она распахнулась, ударившись о стену.

Я увидела спальню — большую, светлую, с высокими окнами, задрапированными тяжёлым бархатом.

И кровать.

Огромную.

Под балдахином.

Застеленную алым шёлком, который блестел и переливался в свете свечей. Подушки — горой, белые, пуховые, манящие.

От вида этой кровати меня замутило. Желудок сжался, к горлу подкатила горечь.

Он бросил меня на кровать, грубо, как мешок с картошкой. Я взлетела, на миг зависла в воздухе, а потом упала лицом в шёлк — холодный, скользкий, пахнущий лавандой. Матрас пружинисто принял меня, подбросил, и я едва не скатилась на пол.

Я вскочила, перевернулась на спину, пружиной взвилась, упёрлась ладонями в кровать, собираясь броситься прочь.

Но он уже навис сверху — упёрся руками по обе стороны от моей головы, запер меня в клетке из своих рук. Я оказалась прижатой спиной к подушкам, лицом к лицу с ним.

Я чувствовала его дыхание — горячее, с мятным привкусом.

Видела каждую серебристую крапинку в серых глазах, каждую складочку раздражения, залёгшую между бровей.

— Ты закончила истерику? — спросил он низким и грубым голосом.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как часто бьётся сердце, как магия крови пульсирует в висках, разгоняя жар по телу. И вместо того чтобы испугаться, я разозлилась ещё сильнее.

И плюнула ему в лицо.

Теплая, вязкая слюна попала ему на щёку — чуть выше уголка губ.

Он замер.

На миг в комнате стало тихо — так тихо, что я услышала, как за окном каркнула ворона.

Кэлеан моргнул.