Кристина Скрипникова – Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению (страница 4)

Какой из вариантов лучше? Убить его и сгинуть в Бездне от разрыва связи — или кончить от его взгляда и сдохнуть от позора?

Боги, вы дали мне отличную развилку. Спасибо.

В углу комнаты, в тени, что-то шевельнулось.

Я дёрнула головой, всмотрелась в темноту. Там никого не было.

Но мне почудился смех. Тонкий, звенящий, как колокольчик. Он отдался эхом в висках, пробежал мурашками по спине.

— Кто здесь? — крикнула я, вскакивая на ноги.

Тишина.

Только моё дыхание — частое, прерывистое — и стук сердца в ушах.

Я вытерла лицо рукавом. Потом — сопли, размазывая по щеке солёную влагу. Встала, покачиваясь, ноги дрожали, колени подгибались.

Сделала шаг к тому месту, где почудилось движение. Ещё шаг. Всмотрелась в пол.

Обрывок черной ткани. Маленький лоскут с неровными, опалёнными краями. Он лежал на темном паркете, почти сливаясь с тенями.

Я наклонилась, подняла его, поднесла к лицу.

От него пахло гарью.

— Что за бред, — пробормотала я.

Я сжала тряпку в кулаке. Подошла к камину, размахнулась и швырнула лоскут в остывшие угли. Ткань вспыхнула синим пламенем. Она исчезла за секунду, не оставив даже пепла.

Я отошла от камина, растирая плечи ладонями. В комнате стало холодно — или это просто нервы выстудили кровь.

Завтра в полдень церемония.

И я приду. Потому что у меня нет выбора. Но есть план.

Я подошла к столу, налила себе полный бокал красного, терпкого вина. Сделала глоток, почувствовала, как тепло разливается по груди.

Хочу увидеть, как лорд Кэлеан встанет на колени перед женой, которая его уничтожит, — подумала я, глядя в зеркало на своё отражение. Растрёпанное, опухшее от слёз, но с огнём в глазах. — Или родит ему наследников. Третьего не дано.

Я усмехнулась собственной шутке. Злой и дёрганой усмешкой, от которой стало немного легче.

Отпила ещё вина, чувствуя, как оно согревает горло, затуманивает мысли.

Завтра мне нужно быть трезвой. Ровно настолько, чтобы дойти до алтаря и не упасть в обморок от запаха этого проклятого мужа. А сегодня — сегодня я имею право напиться и пожалеть себя.

Я плеснула ещё полный бокал, подошла к окну и отодвинула штору.

Луна висела над домом — полная, бледная, зловещая.

Где-то вдали ухнула сова.

— За тебя, Кэлеан, — прошептала я, поднимая бокал к луне. — Мой будущий муж. Моя погибель. Моё проклятие.

Я выпила до дна. Вино стекало по подбородку, но я не вытирала его. Слишком пьяна, чтобы притворяться леди.

А завтра я надену маску.

Улыбнусь.

Скажу «да».

И начну свою игру.

— Три дня, — прошептала я, ставя пустой бокал на подоконник. — Три дня до того, как Тьма пожрёт нас обоих. Успею ли я тебя убить до этого, муженёк? Или придётся жить с тобой в аду вечность?

Глава 3

Меня вели к алтарю, как овцу на бойню.

Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком.

Платье — белое, дурацкое, с кружевами по горло, с пышной юбкой, которая шуршала при каждом движении, насмехаясь надо мной.

Прям невеста, а не приговорённая к извращённой казни.

В руках букет лилий — они пахли так сладко, приторно и навязчиво, что меня тошнило. Желудок сжимался, к горлу подкатывала горечь.

Хотелось засунуть этот букет в задницу тому, кто придумал этот цирк.

А если быть точнее — Кэлеану.

В храме было полно народу.

Все высшие эльфы, эти напыщенные рожи в парче и шёлке, с высокомерными улыбками и холодными глазами. Они сидели в первых рядах, сверкая драгоценностями, и провожали меня взглядами — кто с любопытством, а кто с сочувствием.

Этот же народ три года назад шептался за моей спиной:

«Бедная Аэри, её жениха убили, какой ужас, как она теперь без него?»

А теперь они сидели и улыбались, потому что их драгоценный Совет решил, что Тьму можно заткнуть моей задницей.

Отец вёл меня под руку. Он сжимал мои пальцы так, будто боялся, что я вырвусь и сбегу.

И правильно боялся.

Я бы сбежала, при первой же возможности, если б не эта проклятая магия, которая жгла меня изнутри с каждым шагом к алтарю. Она тянула меня вперёд, пульсировала в крови.

— Держись, Аэри, — прошептал отец одними губами, не поворачивая головы. — Ради семьи.

Но я молчала. Только сжала букет так, что стебли хрустнули.

Кэлеан стоял у алтаря в своем привычном чёрном мундире. Его белые волосы собраны в хвост, открывая высокий лоб и острые скулы. Лицо — каменная маска, ни единой эмоции.

Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд раздевает меня — медленно и нагло, ощупывая каждый изгиб.

Магия крови пульсировала между ног горячей волной, от которой подкашивались колени.

Не смотри на меня так.

Взмолилась я мысленно, встречаясь с ним взглядом.

Отец подвёл меня к нему вплотную.

Так сказать, из рук в руки передал.

Я почувствовала, как пальцы отца соскользнули с моей ладони, и на мгновение мне захотелось вцепиться в него, закричать:

«Не оставляй меня с ним! Я не хочу!»

Но я только перевела взгляд с отца на этого высокомерного ублюдка в чёрном мундире.

— Леди Аэри, вы прекрасны. — сказал он тихо.

— Пошел ты, — одними губами ответила я, так, чтобы никто не услышал.

Он услышал.

Уголок его губ дёрнулся — едва заметно. И магия внутри меня взревела от этого движения, требуя большего.