Кристина Скрипникова – Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению (страница 1)

Кристина Скрипникова

Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению

Глава 1

Двери в обеденный зал широко и резко распахнулись — ложка со звоном выпала у меня изо рта и покатилась по скатерти, оставляя жирный след.

Я недовольно зыркнула на служанку-эльфийку: её взгляд метался, пальцы теребили край фартука, и от этого волнения у меня самой всё внутри сжалось.

— Леди Аэринэль! Вас вызывают в тронный зал, сами Старейшины!

В тронный зал? Меня? — мысль обожгла, пока я машинально поднимала ложку и клала её на край тарелки.

Даже завтрак доесть не дали.

В груди закипало возмущение: я, леди Аэринэль из дома Серебряной Рощи, должна мчаться на Совет, будто за мной гнались демоны.

А вдруг и вправду гнались? Только я пока об этом не знаю.

На лице запылало недовольство, но следом пришло холодное волнение — неприятное, от которого ладони вспотели.

Я медленно отодвинула стул, стараясь держать спину прямо, но сердце уже колотилось где-то под горлом.

Что им от меня нужно? И почему такая спешка? — подумала я про себя, поднимаясь и заставляя ноги идти к выходу.

Я помчалась за служанкой, едва поспевая за её быстрыми шагами. Сердце колотилось где-то в горле.

Если вызывает Совет, значит, случилось что-то серьёзное.

Может, война? Или кто-то из Старейшин решил устроить разнос?

Ноги несли меня почти бегом, но я старалась сохранять остатки достоинства.

В тронном зале было душно. Пахло воском и старой магией — тяжёлый, давящий запах, от которого кружилась голова. Совет старейшин сидел полукругом, морды важные, как у сытых котов. Каждый смотрел на меня с прищуром, будто я уже в чём-то провинилась. Отец стоял у трона, белый как мел — даже губы побелели. Мать всхлипывала в платочек, комкая его дрожащими пальцами.

Кого хороним? — мелькнула мысль, холодная и неуместная. Я перевела взгляд в центр зала — и сердце пропустило удар.

Там стоял ОН.

Лорд Кэлеан «Теневой Клинок». Собственной персоной.

Руки за спиной, спина прямая, словно аршин проглотил. Лицо — каменная маска, ни единой эмоции. Мундир чёрный, волосы белые, а в глазах — пустота. Такая ледяная, что меня пробрало дрожью.

Три года прошло, а я до сих пор видела его во сне.

В кошмарах.

Как он стоял тогда, у ворот моего поместья, с мечом в руке, а вокруг горели дома. И Элариан лежал у его ног с дырой в груди.

Нет, только не это, — закричало всё внутри. — Зачем он здесь? Почему Совет вызвал меня вместе с ним?

Я почувствовала, как подкашиваются колени, но заставила себя выпрямиться. Смотреть ему в глаза я не могла — боялась, что увижу там ту же пустоту, что и в ту ночь.

— Леди Аэринэль, — начал Верховный старейшина, и его голос заскрипел, как несмазанная телега. — Мы призвали вас по важнейшему делу государства. Тьма наступает. Древняя магия требует скрепления истинных пар.

Я скрестила руки на груди, впилась ногтями в предплечья. Смотрю на него в упор. Молчу. В груди уже всё кипит, но я держу лицо.

Тьма наступает? Истинные пары? К чему он клонит?

— Магия крови указала на вас и лорда Кэлеана, — старейшина сделал паузу, обводя зал торжественным взглядом. — Вы — истинная пара. Поздравляю.

Тишина.

Я стояла и смотрела на эту рожу. На этого козла ушастого, что застыл статуей посреди зала. На его каменное лицо, белые волосы, пустые глаза.

Он убил Элариана — моего жениха, мою любовь, мою надежду. Убил холодно, не моргнув глазом. А теперь, по мнению Совета, должен трахнуть меня, чтобы Тьма отступила?

Да пошли вы все! — закричало внутри. — Вы что, издеваетесь? Три года я училась жить заново, зашивала сердце суровыми нитками, а теперь вы хотите, чтобы я легла в постель с его убийцей?

Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Я чувствовала, как дрожат руки, но заставила их сжаться в кулаки.

— Вы охренели!? — спросила я внятно и громко. Голос сорвался, но прозвучал как пощёчина.

Старейшины зашевелились, зашуршали мантиями.

Отец дёрнулся, будто его ударили, побелел ещё сильнее.

Мать икнула и прижала платок к губам.

— Леди Аэринэль, — начал кто-то слева, кажется, старейшина Тирион, но я уже не слушала.

Я смотрела на Кэлеана. Он не шелохнулся. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Только в глазах, в самой глубине — мелькнуло что-то похожее на тень.

Или мне показалось?

— Ну уж нет! Я лучше умру, чем стану его парой. Лучше сгорю в этой Тьме, чем прикоснусь к нему. Вы все можете катиться к демонам со своей древней магией.

Я устроила скандал. Иного слова не подобрать.

Взгляд упал на вазу — огромную, с золотыми лилиями, что стояла у трона. Памятник безвкусице и эльфийской гордости. Я рванула к ней, не разбирая дороги, схватила за горлышко и швырнула об пол. Грохот прокатился по залу, вода разлилась мутной лужей, осколки брызнули во все стороны. Старейшины шарахнулись, кто-то вскрикнул.

Я топала ногами, каблуки стучали по мрамору, волосы растрепались, выбившись из высокой причёски. Пряди прилипли к вспотевшему лбу. В груди бушевало пламя, которое я три года пыталась затушить, — и теперь оно вырвалось наружу.

— Это мясник! Это убийца! Да он сжёг моё поместье! — голос срывался, но я не умолкала. — Вы забыли?! Он убил моего жениха! А вы хотите, чтобы я стала парой этого чудовища?!

Я перевела дыхание, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Отец подскочил ко мне сбоку, зашипел сквозь зубы, дёргая за рукав:

— Аэри, замолчи, не позорь род! Ты погубишь нас всех!

Я отдёрнула руку, не глядя на него.

Не позорь род? — мысль обожгла горькой усмешкой.

— А когда он убивал Элариана, ты думал о роде? Когда горели дома моих соседей, ты молчал. А теперь я должна молчать?

Мать рыдала в голос, забившись в кресло:

— Доченька, это судьба! Судьба!

Я повернулась к ней. Лицо мокрое от слёз, губы дрожат.

— В жопу судьбу! — рявкнула я так, что мать икнула и притихла. — Я лучше сдохну, чем лягу с ним в постель! Слышите? Сдохну!

Старейшины переглядывались. Кто-то качал головой, кто-то хмурился. Верховный старейшина поднялся, опираясь на посох:

— Леди Аэринэль, вы не понимаете... Тьма...

— Да плевать мне на вашу Тьму! — оборвала я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Пусть она поглотит весь этот зал, всех вас, с вашими древними законами! Я не буду его парой!

И тут случилось это.

Кэлеан поднял руку — просто поднял, без резких движений. Но Совет заткнулся мгновенно. Даже дыхание затаили.

Он повернулся ко мне медленно, с ленивой грацией хищника, который знает, что жертва никуда не денется. Впервые за три года он посмотрел мне прямо в глаза.

И магия крови рванула из меня, как цепной пёс, сорвавшийся с привязи.

Это было как огонь. Как раскалённый нож под рёбра — и сразу в низ живота. Жар. Липкий, горячий, грязный. Он разлился по венам, пульсируя в такт сердцу. Тело предало разум в секунду. Колени подогнулись, я едва устояла, вцепившись ногтями в ладони, чтобы не упасть. И вдруг — острое, влажное тепло между ног. От дикого, животного желания, которое накрыло меня с головой, лишая воли.