Кристина Скрипникова – Курьер для Джина (страница 1)
Кристина Скрипникова
Курьер для Джина
Глава 1
Турецкий базар оглушительно шумный и душный. Продавцы, все как один турки, наперебой кричат — кто на своем языке, кто на ломаном русском, — заманивая покупателей и туристов.
— Эй, девушка, иди сюда! У меня всё вкусное, свежее!
Я глянула на этого торговца, натянула улыбку и замотала головой.
— Нет, спасибо.
Продавец смотрит на меня в недоумении, разводит руками.
— Почему?
Но я уже не стала на него обращать внимания и пошла дальше, протискиваясь сквозь толпу туристов — потных, пропахших то ли дешёвой парфюмерией, то ли перегаром. А может, и тем и другим.
Дышать нечем — пришлось зажать нос и ускорить шаг. Одной рукой прижимала сумку, чтобы её тоже как-нибудь не стянули.
Наконец-то нашла ту самую маленькую лавчонку. Тут торгуют всякой старинной всячиной — от посуды, что археологи откопали, до разных безделушек. Вот одну такую безделушку мне и нужно забрать.
Ни за какие коврижки я бы сама в Турцию не поехала, но начальство приказало — чтобы именно я доставила эту вещицу в нашу страну для исследований.
И почему я?
Неужели другие музейные работники не хотели смотаться сюда, поглядеть на эту чёртову вонючую страну!
Зла не хватает!
И на турков, и на начальство — на всех сразу.
Ладно, думаю, отдышусь тут минуту.
Захожу внутрь — и сразу тишина, будто в уши вату заложили. Только пылью пахнет, старой древесиной и ещё чем-то медным.
За прилавком — мужчина, лет пятидесяти, худощавый, с козлиной бородкой, в тюбетейке и очках. Что-то пишет, даже головы не поднимает.
Я прошла вперёд, мерно стуча маленькими каблучками по деревянному полу. Мужик так и не поднял голову.
Полный игнор.
Меня это немного раздражает.
Неужели нельзя из уважения к посетителю взглянуть?
Хамло какое-то, или он просто предвзято относится к туристам?
— Кхм, — прочистила я горло в кулак. — Здравствуйте. Мне нужна одна вещь из тех, что для музея заказывали.
Он наконец-то глянул на меня поверх очков. Глаза умные, внимательные.
— А кто спрашивает? — голос у него тихий, но цепкий.
Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, особенно задержался на голых коленках, затем снова поднялся к лицу.
Я оживилась, быстро достала из сумки небольшой конверт.
— Я от музея «Горгона». Меня прислал Меркулов Игорь Валентинович. Вот документы, — и сунула ему конверт.
Его худощавые пальцы зашуршали, вскрывая конверт и доставая бумаги.
Он не спеша разглядывает документы, слишком внимательно.
Я затаила дыхание.
Потом он снова поднял на меня глаза, смотрит сквозь линзы очков, одобрительно кивает.
— Я ждал вас. Но думал, что забирать эту вещицу будет мужчина, — недовольно высказался он.
Я пожала плечами и виновато улыбнулась.
Думал он… Я тоже не в восторге от этой поездки, но я же молчу в тряпочку и не высказываю своё недовольство.
— Но прислали меня. Так где она?
Мужик вздохнул и вышел из-за стойки, подошёл чуть ближе. В нос ударил его едкий запах пота. Я задержала дыхание, чтобы не блевануть на него. Уверена, что моё лицо позеленело от этого потняка.
Твою мать! Неужели нельзя помыться и пользоваться дезодорантом? Это моя первая и последняя поездка в эту страну.
— Есть одна загвоздка.
— Какая ещё загвоздка? — У меня внутри всё сжалось. Неужели без проблем не обойтись?
— Не здесь. Пойдём в подсобку.
Это что, какой-то развод? Какую на хрен подсобку? Я просто хочу забрать какую-то старую хрень и свалить отсюда. Но деваться некуда — просто киваю, как овечка.
— Хорошо, ведите.
Мужик развернулся, прошёл в сторону, отодвинул занавеску. Я стою на месте, не решаясь пойти за ним.
— Чего стоишь истуканом? Пошли.
Я снова кивнула, ладони вспотели, и я двинулась за ним.
Надеюсь, он мне по голове чем-то тяжёлым не бахнет и не изнасилует.
Мы проходим в маленькую комнатушку, плохо освещённую, окна залеплены пылью и грязью. Сразу видно, что здесь никогда не убирались. Всё завалено коробками. Воздух спёртый.
Он достаёт из сейфа деревянный ящичек, небольшой, потемневший.
— Вот. Только будь осторожна. Не все довольны, что это уезжает.
— Что значит «не все»? — прищуриваюсь.
Вдруг с улицы доносится резкий звук — будто ящик упал. Мужик вздрагивает, быстро суёт мне ящик в руки.
— Бери. И уходи через чёрный ход. Вот сюда, — тычет пальцем в другую, неприметную дверь. — Быстро.
Мои глаза выпучились, я уставилась на него с недоумением и страхом.
— А вы?
— Не твоя забота. Иди!
Чувствую, дело пахнет жареным. Вздрогнула и почти рывком схватила ящик. На удивление, он оказался не тяжёлым.
Прижимаю ящик к животу и толкаю дверь. Та со скрипом открылась. Меня встречает узкий и грязный переулок.
Слышу за спиной в лавке — голоса, мужские, резкие, сердитые. Кричат на турецком, но тон…
Тон нехороший.
Бегу со всех ног. Сердце колотится так, что в висках стучит. Ящик мешает, но бросить нельзя.
На повороте чуть не сталкиваюсь с двумя типами. Пришлось остановиться на секунду. Один — здоровый, в потёртой кожаной куртке, смотрит прямо на меня, вернее, на мою ношу. Но я маневрирую и бегу в другую сторону.
— Девушка! Стой! Поговорить надо! — кричит он на ломаном русском.