Кристина Скрипникова – Король для дроу (страница 4)

— Я рада, — произнесла я, и слова прозвучали плоско. — Просто устала. Хочу всю эту… мерзость смыть со своего тела поскорее. Мне ведь ещё идти нужно сегодня на Совет. Отчитываться.

Лилит не отвечала пару секунд, лишь смотрела на меня с тем проницательным, почти невыносимым пониманием, которое было ей свойственно.

— На Совет, — повторила она наконец, отпуская ткань моей туники. — Да. Матушка, конечно, ждёт подробностей. И своего нового… «гостя». — Она сделала паузу, и в её голосе зазвучал лёгкий, язвительный оттенок. — Интересно, он так же красив, как о них говорят? Или вся их красота — лишь слабость под солнцем?

Я закатила глаза, не удостоив её вопроса ответом, и обошла, направляясь в сторону купальни. Прохладный воздух окутал кожу, когда я сбросила с себя последние одежды — тунику и штаны, оставив их на полу.

За спиной я физически ощущала её взгляд. Он прожигал затылок, настойчивый и требовательный. В комнате повис не озвученный, но оттого ещё более громкий вопрос.

Я погрузила в бассейн сначала одну ногу. Вода оказалась приятно, почти обжигающе тёплой, пахнущей солью и редкими подземными травами. Затем вторую. И наконец, позволила воде сомкнуться над головой, смывая на мгновение не только грязь, но и звуки. Когда я вынырнула, откинув мокрые волосы со лба, и повернулась лицом к Лилит, она всё так же стояла на том же месте, скрестив руки на груди.

— Я так понимаю, ты меня не оставишь наедине со своими мыслями, — спокойно констатировала я, опираясь локтями на гладкий край бассейна.

— За все мои годы, пусть и ещё короткие, я ни разу не видела в живую эльфов, — ответила она, не двигаясь с места. — Тем более… короля. — Последнее слово она произнесла с такой сладостной, почти мечтательной интонацией, что у меня внутри всё похолодело.

— Зачем тебе он? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — У нас мужчин полно. Любого бери, и он тебе полностью отдастся, будет лизать пятки и даже перечить не посмеет. А этот эльф… — Я поморщилась, будто почувствовала горький привкус. — Он приторный. Слащавый. Сломается при первом же поцелуе. Или раньше. Он не для нас, Лилит. Он — пленный, которому скоро не жить.

Лилит подошла ближе к бассейну и присела на край бортика. Длинная, лёгкая туника задралась, обнажив её тонкие, изящные ноги. Она опустила руку в воду и начала водить пальцами по поверхности, создавая медленные, гипнотические круги.

— Вот именно, что наши мужчины — как послушные собачонки, — сказала она, не глядя на меня, следя за расходящимися волнами. — Надоело уже. Хочется чего-то нового. Интересного. И дерзкого. А если будет бояться… — Она наконец подняла на меня глаза, и в них вспыхнул знакомый, хищный огонёк. — То можно прочувствовать его страх. А это меня питает, ты же знаешь.

Я смотрела на неё пристально, не моргая, чувствуя, как в висках начинает пульсировать раздражение.

— Серьёзно? — недоверчиво, почти с издёвкой выдохнула я. — Ты сейчас думаешь, как бы потрахаться с эльфом? С пленником? Может, ты сдала экзамен по стрельбе из арбалета на «отлично»? Я ведь тебя скоро на поле боя с собой возьму. Если, конечно, ты не предпочтёшь роль надсмотрщицы в зверинце.

Лилит недовольно цокнула языком и резко встала с бортика, её лицо на мгновение исказила обида.

— Ты зануда, — бросила она, и в её голосе зазвучал детский, капризный оттенок.

Я не смогла сдержать довольную улыбку, видя, как попадаю в цель.

— Сдам я эту стрельбу! — почти выкрикнула она, топнув ногой. Затем резко развернулась, откинув длинные распущенные волосы назад, и наконец вышла из комнаты, хлопнув дверью с таким выражением, что, казалось, она снесла её с петель.

Тишина, наконец, обрушилась на комнату, густая и целительная. Я расслабилась, впервые за долгие часы, и громко, с облегчением выдохнула. Опустила голову на прохладный каменный бортик, закрыла глаза. Тёплая вода обнимала уставшее тело, и от глубокого расслабления кожа покрылась лёгкими, приятными мурашками. На несколько драгоценных мгновений в мире не осталось ничего, кроме тишины, тепла и покоя.

***

После расслабляющей купальни я облачилась в церемониальное платье. Чёрный шёлк, холодный и тяжёлый, лениво лёг на моё тело, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию моей фигуры. От бедра и до самого низа шёл глубокий разрез, обнажающий при ходьбе ногу и тёмную, изящную метку паука на внутренней стороне бедра. Грудь была скрыта высоко, шея — закована в тонкий воротник, подпиравший подбородок.

Ощущение было такое, будто меня запеленали в кокон. Ткань сдавливала рёбра, дышать становилось тяжело, каждый вдох давался с усилием.

Просто нервы, — попыталась убедить себя я. Просто переживания перед Советом.

Долгие, чёртовы годы я доказывала Совету Матерей, что я — принцесса дроу. Достойная воительница. Такая же жестокая, расчётливая и непоколебимая, как и они. Но какое-то внутреннее чутьё, тихий голос где-то в глубине, нашептывал обратное. И каждый раз я стояла вот в этом позорном, удушающем платье перед их каменными, недовольными лицами и отчитывалась. Рассказывала о битве. В красках. И не дай бог, дрогнет хоть один мускул на моём лице, выдаст тень сомнения или, что хуже, жалости.

Я подошла к кровати, где лежал лёгкий, почти невесомый плащ из паутинной парчи. Потянулась за ним — и заметила, что пальцы слегка дрожат. Немного, почти незаметно. Но этого было достаточно, чтобы внутри всё похолодело от досады и стыда.

Соберись, — приказала я себе мысленно, резким движением накидывая плащ на плечи.

Ткань скользнула мне на плечи, мягко и легко легла. Я застегнула его спереди массивной брошью в виде тарантула, чьи серебряные лапы впивались в ткань.

Краем уха я уловила тяжёлые, размеренные шаги, знакомые до боли. Повернулась. В проёме двери, заполняя его собой, стоял Нарзог. Он медленно, с подчёркнутой покорностью опустил голову, но его взгляд — жгучий, непокорный — всё ещё скользил по мне, будто ощупывая каждую складку шёлка.

— Принцесса Алитра. Ты выглядишь… потрясающе в этом одеянии, — произнёс он, и его низкий, глубокий голос прокатился по каменным стенам, наполняя пространство между нами.

— Спасибо, — ответила я, с усилием сдерживая привычную резкость в голосе, заставляя его звучать ровно и холодно.

Нарзог поднял взгляд. Он был облачён в чистую, простую одежду, облегающую торс, и мускулы на его руках и груди переливались в отблесках света от кристаллов, словно тёмный полированный камень. Высокий, мощный, с резкими, мужественными чертами лица — он был красив в своей дикой, необузданной силе. И его взгляд… он ползал по мне теперь открыто, как змея, с наглой, почти ласкающей настойчивостью. Терпеть это дальше было нельзя.

— Как там наш пленник? — спросила я первой, разрывая тягостное, наэлектризованное молчание. Голос прозвучал деловито и отстранённо. — Ему уже надели ошейник, подавляющий магию?

Вопрос, казалось, вернул Нарзога к реальности. Его взгляд стал проще, острее, утратив томную двусмысленность. Он нахмурил густые брови, отчего между ними легла глубокая вертикальная складка — знак сосредоточенности или досады.

— Ошейник надет, принцесса, — отчеканил он, и в его тоне вновь зазвучали ноты солдата, докладывающего командиру. — И закреплён на совесть. Никаких намёков на внешнюю магию. Но… — Нарзог слегка замялся, его челюсть напряглась.

— Мне не нравится твоё «но», — холодно отрезала я, склонив голову набок, изучая его. Нарзог молчал, губы его были плотно сжаты, будто он пережёвывал неподходящие слова, подбирая нужные. — Нарзог…

Он тяжело, с шумом выдохнул, и его взгляд, наконец, встретился с моим — прямой, открытый, без тени подобострастия.

— Этот светлый слишком спокоен для пленника, Алитра, — выпалил он, и в его голосе зазвучала та самая упрямая, глупая тревога, что раздражала меня ещё на поле боя. — И я не побоюсь сказать тебе это снова, прямо в лицо: здесь что-то не так. Нужно укрепить город. Выставить дополнительные посты. На всякий случай.

Я сжала губы так, что они побелели. И с каждым своим словом делала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, заставляя его почувствовать давление моего пространства.

— Мы половину их армии уничтожили, — шипела я, отчеканивая каждое слово. — Вторую половину взяли в плен. Они сидят в клетках и ждут своей участи, и она, поверь, будет неблагоприятной. Мы взяли в плен их короля. Он сидит в клетке с ошейником, подавляющим магию, как последняя дворняга. Без предводителя никто не будет на нас нападать. Да и некому теперь.

Я уже стояла так близко, что чувствовала исходящее от него тепло. Он был высок, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Но в них не было злости. Только упрямая, глупая серьёзность. Он просто стоял и смотрел.

— Я уважаю тебя и твоё мнение… — начал он, голос стал тише.

— Ты обязан уважать моё мнение, — жёстко, почти беззвучно прошипела я, перебивая его. — И не оспаривать его. Твоя задача — выполнять приказы, Нарзог. Не выискивать призрачные угрозы там, где их нет.

Глава 4.Алитра.

Я стояла практически посреди зала, огромного и давящего, перед всем Советом Матерей. Восемь пар глаз взирали на меня — пристально, безжалостно. Одни — с сухой, деловой оценкой, другие — с откровенной надменностью, третьи — с холодным любопытством. И лишь Вишера, восседающая в центре высокого полукруга, смотрела на меня без единой эмоции. Её взгляд был подобен отполированному обсидиану — твёрдый, непроницаемый, ждущий. Она ждала моего доклада.