Кристина Скрипникова – Король для дроу (страница 3)

Клетку мотало из стороны в сторону, она скрипела и подпрыгивала на каждом ухабе лесной дороги. Со всех сторон дроу освещали путь факелами, их колеблющиеся тени плясали на стволах деревьев, делая ночной лес ещё более чужим и враждебным. Деревья постепенно редели, уступая место скальным выходам и голому камню. Мы приближались к пещере — чёрному зеву, ведущему в подземный город.

В сумраке ночи я пытался выискать взглядом её, воительницу, но её нигде не было рядом.

Алитра.

Имя само пронеслось в голове, навязчивое и звучное.

Вспомнилось, как она сжимала мою челюсть своими изящными, но сильными пальцами, как её острые, отточенные когти впились в кожу. От этого воспоминания по спине пробежали мурашки — странная смесь ярости и чего-то ещё, чего я не хотел признавать.

Я резко встряхнул головой, словно отгоняя назойливую мошкару.

Не сейчас.

Соберись.

Впереди — пещера, а за ней — цель.

Но образ её серебристых волос и горящего взгляда уже засел где-то глубоко, как осколок.

Наконец клетка въехала в пещеру. Сырой, тяжёлый воздух сменил лесную прохладу. По бокам, на влажных стенах, горели магические кристаллы — одни кроваво-красным, другие холодным голубым светом, неестественно освещая путь. Город уже виднелся впереди, и с каждым шагом ящеров, тянувших повозку, горло пещеры расширялось.

И вот, ещё несколько шагов — и каменный город предстал передо мной во всей своей мрачной «красе». Всё было высечено из камня: тяжёлое, угрюмое, подавляющее. Свет — искусственный, призрачный, льющийся из тех же кристаллов, — отбрасывал длинные, искажённые тени. В стенах зияли бесчисленные тоннели — широкие арки и узкие щели, уводящие вглубь, в самое чрево горы.

Весь народ дроу столпился, встречая своих воинов. На их лицах — радость, они хлопали в ладоши, выкрикивали хвалы своим мрачным богам. Но как только их взгляды упали на меня, атмосфера переменилась мгновенно. Радость сменилась единым, леденящим потоком презрения и брезгливости. Дети Тьмы, ещё совсем юные, показывали большими пальцами по горлу, их тёмные глаза горели недетской жестокостью. «Отрубить», — беззвучно говорили их жесты.

Именно так. Ненависть к нам, Светлым, им прививают с молоком матери. Это не просто война — это наследие, яд, который передаётся из поколения в поколение, отравляя всё. Война никогда не закончится, потому что её корни — не в землях или власти, а в самой их природе. Подземные дикари с отточенными когтями и вечной злобой в сердце.

— Иблис! Иблис! — выкрикивали из толпы женские голоса, и это слово, означавшее дерьмо, резало воздух, как плеть.

Я смотрел на этих дикарей без единой эмоции, с ледяным, полным безразличия взглядом. Пусть лают. Их ненависть — лишь шум, не стоящий моего внимания.

— Тебе здесь рады, светлый, — неожиданно раздался рядом знакомый низкий голос, полный сарказма.

Я повернул голову. Нарзог шёл рядом с клеткой, важно выпятив грудь, но не глядя на меня. На его лице застыла самодовольная ухмылка.

— Не слепой, вижу, — сухо ответил я, следя за его профилем. — Хотя, судя по восторгу, можно подумать, вы впервые видите эльфа. Что, в ваших пещерах так скучно, что мой приезд — главное развлечение сезона?

— Эльфов здесь видят часто, — парировал Нарзог, наконец бросив на меня искоса взгляд. — Но обычно в виде трофеев на стенах. А король в клетке — это действительно новинка. Цени момент, светлый. Ты — наша главная достопримечательность.

Он жестом остановил процессию перед массивными, чёрными воротами, ведущими, судя по всему, в ещё более глубокую часть города.

— Думаешь, твоё высокомерие что-то изменит? — продолжил он, понизив голос так, чтобы слышал только я. — Здесь ты — просто говорящий мешок с мясом. И от того, насколько интересно ты будешь говорить, зависит, как быстро этот мешок опустеет.

Я медленно повернулся к нему, позволив углу клетки принять на себя вес тела.

— А ты, Нарзог, — сказал я так же тихо, но чётко, — похож на пса, который лает, потому что боится, что хозяин забудет дать ему кость. Переживаешь, что твоя воительница найдёт себе более… занимающую игрушку?

Ухмылка мгновенно сползла с лица Нарзога, сменившись вспышкой ярости. Он резко шагнул к самой решётке, и я почувствовал, как от него исходит волна животного гнева.

— Ты хоть понимаешь, где находишься, ушастый? — прошипел он, и его дыхание пахло дымом и чем-то металлическим. — Здесь каждое твоё слово могут сделать последним. И мне для этого даже не нужно спрашивать разрешения у Алитры.

Он обвёл взглядом окружающую толпу, которая, затихнув, с жадным интересом наблюдала за нашей перепалкой.

— Видишь их? Им только дай повод. Они разорвут эту клетку и тебя вместе с ней, чтобы получить кусочек «светлого короля» на память. Так что советую тебе прикусить свой высокомерный язык. Пока он ещё в твоей голове.

Я не смог сдержать короткий, тихий смешок, который прозвучал почти как шипение.

— Какой смелый тёмный, — произнёс я, нарочито медленно оглядывая его с головы до ног, — когда рядом нет его госпожи. Что, серебряная птичка улетела, и пёс остался без поводка? Боишься, что без её приказа твой укус окажется… пустой угрозой?

Я наклонился ближе к прутьям.

— Или, может, ты просто боишься, что если начнёшь рвать меня без её соизволения, она сама оторвёт тебе голову за испорченную игрушку? Признайся, Нарзог. Ты здесь не хозяин положения. Ты — сторож.

Нарзог резко отвернулся, и в последний миг я успел поймать в его глазах вспышку чистой, неконтролируемой злобы. Но он промолчал. Сжал кулаки, но всё же бросил через плечо:

— Увидимся в зале суда, Иблис.

И зашагал прочь, резкими движениями расталкивая толпу.

Я снова облокотился спиной о прутья, стараясь принять вид безучастного наблюдателя. Мои глаза скользили по улицам, впитывая каждую деталь: планировку, расположение стражи, высоту сводов, тени, где можно было бы скрыться. Разум работал чётко, как механизм, отсекая лишние эмоции.

Но сверху на меня давил другой взгляд.

Тяжёлый.

Пожирающий.

Невидимый, но ощутимый, как прикосновение к затылку.

Я медленно поднял голову, обводя взглядом галереи, балконы, тёмные ниши в скале.

Никого.

Только игра теней от кристаллов.

Но я знал.

Отчётливо, без тени сомнения. В одной из этих чёрных щелей, за каменным узором, смотрела она.

Мать Вишера.

И её взгляд был подобен тискам, сжимавшим мою волю.

Она не просто наблюдала.

Она оценивала.

Глава 3.Алитра.

Я шла по коридору в свои покои, срывая с себя пропыленную, пропахшую дымом и потом одежду с поля боя и бросая её на пол. Тяжёлый нагрудник грохнулся о камень, за ним — разрезанные перчатки, пояс со шнуровкой.

За мной, стараясь не отставать, семенил слуга-драугр, безмолвно подбирая разбросанные вещи. Его тяжёлое дыхание и тихое, но регулярное «пыхтение» каждый раз, когда он нагибался и выпрямлялся, были единственными звуками, нарушавшими тишину кроме звона моих шагов.

Охрана у моих дверей — два исполина в чёрной латной чешуе — замерла ещё величественнее, выкатив мощную грудь вперёд, завидев меня.

Не дожидаясь приказа, они разом распахнули массивные створки, впуская меня в полумрак личных покоев.

Комната встретила меня пустотой.

Я сделала несколько шагов вперёд, к огромному окну, вырубленному в скале и выходившему на бездну подземного каньона, уже протягивая руку к застёжке на последней, тонкой тунике.

— Сестрица вернулась с охоты? И, кажется, не в самом лучшем настроении, — раздался сзади меня звонкий, насмешливый голос.

Я не обернулась, лишь пальцы на застёжке замерли на мгновение.

Лилит.

Я выдохнула, ощущая, как усталость наваливается тяжёлым грузом на плечи, и медленно повернулась к ней лицом. Лилит стояла в дверном проёме, улыбаясь своей хитрой, кошачьей улыбкой, и подошла ближе.

— Давай помогу, — сказала она, и её тонкие, ловкие пальцы тут же нашли пуговицы на моей тунике. Я стояла неподвижно, не сопротивляясь, позволяя ей освободить меня от последнего слоя дорожной грязи. — Купальня уже готова, сестра. Для тебя. Я распорядилась.

— Спасибо, — ответила я, и голос прозвучал приглушённо даже в моих ушах. — Это очень кстати.

Пальцы Лилит замерли на последней пуговице. Она приподняла на меня взгляд, и её улыбка стала менее игривой, более внимательной.

— Что-то ты не рада, — констатировала она, изучая моё лицо. — Про тебя уже слухи по всему городу расползлись, как щупальца. Что сотворила ты подвиг крутой. Самого короля светлых эльфов, живьём, поймала. Должна бы сиять, как голубой кристалл в тронном зале.

Я натянула губы в подобие улыбки, чувствуя, как она ложится на лицо чужой, неживой маской.