Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 7)

– Да.

– Это… – он покачал головой. – Это что, роман?

Кристина не ответила сразу. Потому что если бы она сказала «роман», это звучало бы легче. Роман – это что-то временное. Случайное. Туристическое. А у неё внутри уже стояло слово «выбор». И это было страшнее.

– Это… – она наконец выдавила. – Это важнее, чем я думала.

Он смотрел на неё долго. Потом встал, прошёлся по кухне, остановился у окна.

– Ты меня… – он сглотнул. – Ты меня предала?

Она почувствовала, как в груди поднимается знакомое чувство вины. Это чувство всегда приходило первым – даже когда она была права. Даже когда она просто говорила правду.

– Я не хотела… – начала она.

– Не хотела что? – он резко повернулся. В голосе было больше боли, чем злости. – Не хотела, но сделала?

Она закрыла глаза на секунду.

– Я не хочу больше врать, – сказала она тихо. – Ни тебе, ни себе.

Он снова сел.

– И что теперь? – спросил он глухо.

Кристина села напротив. Руки лежали на столе. Ей хотелось спрятать их, но она оставила так – как есть. Честно.

– Я думаю, мы давно шли к разводу, – сказала она. – Мы же… мы же сами говорили об этом. Помнишь? Осенью. Потом зимой.

Он молчал.

– Мы жили как соседи, – продолжила она. – Мы не ругались, но мы и не были близкими. Мы… мы стали аккуратными друг с другом. Как с вещью, которую боишься уронить, потому что потом будет громко.

Он усмехнулся.

– Ты сейчас оправдываешься?

– Нет, – она подняла глаза. – Я объясняю, почему это случилось так легко. Почему я не смогла сделать вид, что ничего не происходит.

Он потер лицо ладонями.

– Кто он?

Она знала, что этот вопрос будет. И знала, что ответ сделает всё окончательным.

– Его зовут Фабиан.

Имя прозвучало чужим в этой кухне.

Муж повторил:

– Фабиан.

Как будто проверял, реальное ли оно.

– Он француз?

– Да.

– И ты… – он снова сглотнул. – Ты любишь его?

Кристина замерла. Слово «люблю» было слишком большим. Слишком быстро. Но внутри неё уже было чувство, которое не умещалось в «понравился». Она не хотела делать из этого кино. Не хотела говорить громко. Но и не хотела снова прятаться.

– Я не знаю, как это назвать, – сказала она честно. – Но это… это сильнее меня.

Муж смотрел на неё так, будто не узнавал.

– А я? – спросил он наконец.

Этот вопрос был самым тяжёлым.

Потому что он не требовал объяснений. Он требовал признания: что между ними стало.

– Ты… – Кристина почувствовала комок в горле. – Ты был моей жизнью много лет. Ты был моим домом. Но я… я не чувствую себя живой рядом с тобой. Уже давно.

Он медленно кивнул. Как человек, который слышит не новое, а то, что давно висело в воздухе, но никто не произносил.

– Значит, всё, – сказал он.

Это не было истерикой. Это было признание факта. Кристина почувствовала, как по позвоночнику проходит холод. «Всё» – слово, которое одновременно освобождает и убивает.

– Я не хочу тебя унижать, – сказала она тихо. – Я не хочу войны. Я хочу… чтобы мы сделали это по-взрослому.

Он посмотрел на неё.

– По-взрослому, – повторил он, и в голосе появилась горькая улыбка. – Ты уже всё сделала по-взрослому.

Она не стала спорить.

Она знала: спорить – значит защищаться. А она не хотела защищаться. Она хотела быть честной.

Они сидели молча. Кристина слышала тиканье часов. Чайник так и не закипел – она забыла включить его. Это показалось ей смешным и страшным одновременно.

Наконец муж сказал:

– Я не буду тебя удерживать.

Она подняла глаза.

– Правда?

– Ты же всё равно уйдёшь, – сказал он. – Я вижу по тебе. Ты уже там.

Она почувствовала, как внутри что-то сжалось от этих слов. Потому что он был прав.

– Я… – она хотела сказать «прости», но это слово тоже было слишком простым. – Мне жаль, что так.

Он кивнул.

– Мне тоже.

И именно в этот момент она поняла: они действительно могли развестись спокойно. Без истерик. Без взаимных обвинений. Потому что между ними уже давно было не любовь, а уважение и привычка. А уважение не делает скандалов. Оно делает тишину.

Первые дни после разговора были странными. Квартира стала больше, чем раньше. Каждая комната звучала отдельно. Они договорились спать в разных местах: он – в спальне, она – в гостевой. Это было логично, но не спасало от неловкости. Они продолжали обсуждать бытовые вещи: кто оплатит счета, что делать с мебелью, как делить машину. Всё это было похоже на деловой проект – и именно поэтому иногда становилось невыносимым. Вечерами Кристина выходила на балкон и стояла там, пока пальцы не немели от холода. Она не плакала много. Плакать было некогда. Она чувствовала себя… как человек, который перепрыгнул с одного берега на другой и теперь должен доказать, что умеет плавать.

Фабиан писал каждый день.

Коротко.

«Как ты?»

«Ты держишься?»

«Я с тобой».

Она отвечала так же коротко. Она боялась писать слишком много. Боялась, что слова сделают всё настоящим раньше, чем она будет готова. Однажды вечером он позвонил.

Она вышла на лестничную площадку, чтобы муж не слышал.