Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 9)

Она прочитала это несколько раз.

«Я заберу тебя».

Так просто. Как будто это нормально – забрать человека из одной жизни в другую. Она почувствовала, как в груди поднимается тёплая волна – не радость, а облегчение. И страх. Потому что три месяца – это не «навсегда». Три месяца – это проверка. Три месяца – это вопрос. Она смотрела на экран и вдруг поняла, что впереди у неё не романтика. Впереди у неё выбор, который нельзя будет отложить. Оставаться ли в Киеве и продолжать работать, делая вид, что Париж – это временно. Или уволиться. Или искать что-то новое. Или… Она закрыла глаза. Слишком много. Пока было достаточно одного:

У неё будет шанс. У неё будет время. У неё будет Париж – не как неделя, а как жизнь, которую можно попробовать на вкус.

Через два дня начальник написал:

«Одобрили. Три месяца. Оформляем как временную ротацию. Подготовь список задач и план присутствия на месте».

Кристина прочитала письмо и почувствовала, как по коже проходит дрожь. Не от счастья. От того, что всё стало реальным. Она долго сидела, глядя на экран. Потом открыла заметки в телефоне и написала:

Париж. Попытка номер два. На этот раз – не неделя. Она перечитала и добавила:

На этот раз – ответственность.

Потому что она уже знала: жизнь не про «судьбу». Жизнь про то, что ты

делаешь, когда судьба протягивает тебе руку.

Глава 7. Возвращение

Амстердам был аккуратным. Слишком аккуратным.

Кристина давно научилась ценить эту правильность – каналы, велосипеды, ровные фасады, прозрачные окна, за которыми люди не прячут жизнь за шторами. Здесь всё было продуманным, рациональным, стабильным.

И именно это иногда казалось ей стерильным.

Утро перед вылетом в Париж было светлым и холодным. Она проснулась без будильника. Тело знало: сегодня снова придётся смотреть в прошлое.

Она прошла босиком на кухню, поставила чайник. Вода закипала быстро – почти бесшумно. Она смотрела, как поднимается пар, и думала о том, как странно меняется ощущение времени.

Десять лет – это много и ничего.

В спальне стоял открытый чемодан. На кровати аккуратно разложены вещи: строгий серый костюм, белая рубашка, чёрное платье. И красное. Она задержала руку на ткани чуть дольше. Десять лет назад она тоже брала красное. Тогда это было про желание. Сейчас – про память. Она сложила его в чемодан спокойно. Без улыбки. Не для кого-то, а для себя. Самолёт оторвался от земли, и Кристина закрыла глаза. Париж. Слово не вызывало больше головокружения. Теперь оно вызывало осторожность.

Когда шасси коснулись французской полосы, она ощутила странную, почти

физическую волну – как будто тело вспомнило ритм раньше, чем разум.

Воздух в аэропорту пах иначе. Чуть теплее. Чуть влажнее. Французская речь по громкой связи мягко скользила по пространству. Она не писала ему уже давно. И не потому что не могла. Просто между ними всё давно было… завершено. Так она думала.

Вечером после официальной встречи она отказалась от ужина с коллегами.

– Я прогуляюсь, – сказала она.

Они не настаивали.

Париж был мягким, почти тёплым для этого времени года. Улицы дышали привычным шумом. Она шла без цели. И вдруг остановилась. Кафе. То самое. Круглые столики. Тёплый свет. Круассаны в витрине. Её сердце сжалось. Она не собиралась сюда идти, но ноги уже сделали выбор. Колокольчик над дверью звякнул, когда она вошла. Запах кофе ударил в лицо. Всё было так же. И одновременно – нет.

Она села у окна. За тот же столик. И вдруг поняла: она не злится. Не жалеет. Не драматизирует. Она просто помнит. Телефон завибрировал. Французский код. Номер знакомый.

Сообщение короткое:

«Ты в Париже?»

Кристина замерла. Медленно подняла взгляд к окну. На другой стороне улицы стоял мужчина в тёмном пальто. Он смотрел прямо на неё.

Седины стало больше. Значительно больше. Она серебрилась не только у висков – прядями проходила по волосам, делая его старше, серьёзнее. Лицо стало резче, линии – глубже. Но взгляд. Тот же. Карий. Прямой. Он не улыбался. Он просто видел её. Она не ответила на сообщение. Прошло несколько секунд. Дверь кафе открылась. Колокольчик звякнул снова. Шаги – медленные, уверенные. Он остановился рядом.

– Привет.

Английский с тем самым французским акцентом. Мягкий, но плотный.

Она подняла глаза.

– Привет.

Он выглядел старше. Не измотанным – зрелым. Собранным. Седина делала его ещё более заметным. В нём появилась тяжесть, но не усталость. Он сел напротив. Тот же стол. Только между ними – десять лет.

– Я видел тебя через окно, – сказал он спокойно. – Не был уверен, пока не подошёл ближе.

– Понимаю.

Официантка подошла.

– Кофе, – сказал он.

Она наблюдала за его руками. Те же длинные пальцы. Та же манера держать телефон.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Ты тоже.

Он усмехнулся.

– Надеюсь, в лучшую сторону.

– Седины стало больше, – сказала она.

Он слегка улыбнулся.

– Время честно со мной.

Он смотрел на неё внимательно. Без давления. Просто смотрел.

– Ты живёшь здесь? – спросил он.

– Нет. В Амстердаме.

– Амстердам, – повторил он. – Тебе подходит.

– Почему?

– Там всё логично.

Она слегка улыбнулась.

– А я логичная?

Он посмотрел прямо в глаза.

– Нет.

Кофе поставили перед ним.

Пауза.

Он сделал глоток.

– Я думал о тебе, – сказал он спокойно.

Она не спросила «зачем».

– И к чему пришёл? – спросила она.

Он поставил чашку.