Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 11)

Это было сказано спокойно, без горечи.

– С Клэр вы разошлись? – уточнила она.

– Да. Через год после рождения дочери.

Он не избегал её взгляда.

– Почему?

Он вздохнул.

– Мы не были счастливы. Она знала, что я не отпустил тебя. Ревновала. Я тоже был раздражён. Всё стало тяжёлым. Я думал, что поступаю правильно, оставаясь. Потом понял, что просто затягиваю то, что уже не работает.

Он говорил без злости о Клэр. Без обвинений. Просто как о факте жизни.

– Ты ушёл сам? – спросила Кристина.

– Да. Мне надоело жить в постоянном напряжении.

Эта фраза задела её сильнее, чем всё остальное. Напряжение. Она знала это слово слишком хорошо.

– И что теперь? – спросила она.

– Теперь я живу один. Я отец. Я работаю. Я… думаю.

Он посмотрел на воду, потом снова на неё.

– И думаю о том, что тогда сделал.

Она молчала. Внутри неё шёл тихий анализ. Он не пытался вызвать жалость. Не говорил, как ему было плохо. Не просил понять. Это выглядело взрослее, чем раньше.

– Ты знаешь, я тогда чуть не умерла, – сказала она неожиданно для самой себя.

Он резко повернулся к ней.

– Что?

– У меня был инсульт. Через месяц после того, как ты исчез.

В его лице впервые появилась настоящая эмоция – не контролируемая, не выверенная.

– Я не знал.

– Конечно, не знал. Ты не брал трубку.

Он замолчал. Она видела, как он пытается что-то сказать и не находит слов.

– У меня до сих пор странное ощущение по левой стороне тела, – продолжила она ровно. – От шеи до стопы. Как будто кожа не совсем моя.

Он смотрел на неё так, будто услышал нечто, что невозможно исправить.

– Мне жаль, – сказал он тихо.

Она пожала плечами.

– Это уже прошло.

Но он понимал, что не прошло.

Они пошли дальше. Теперь между ними была не просто память, а факт физической расплаты.

– Я не прошу у тебя ничего, – сказал он спустя время. – Я не жду, что ты простишь. Я просто хотел сказать, что знаю, что тогда разрушил всё.

– Ты не всё разрушил, – ответила она. – Я сама участвовала.

Он остановился.

– Нет.

– Да. Я осталась. Я оправдывала. Я не уходила, когда нужно было.

Он смотрел на неё внимательно.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Я знаю.

Она не добавила, что знает, как устроен его тип личности. Что читала статьи, книги, исследования. Что разбирала каждую их ссору на терапии. Она не хотела сейчас читать ему лекцию.

– Ты думаешь, я не изменился? – спросил он спокойно.

Вот он, тонкий момент.

Она могла сказать «нет» и закрыть всё. Могла сказать «да» и прыгнуть в пропасть. Она выбрала третье.

– Я думаю, что люди могут меняться. Но не полностью.

Он кивнул, принимая этот ответ.

– Я не тот, кем был тогда, – сказал он. – Но я всё ещё тот же человек.

Эта честность была почти болезненной.

Они остановились у воды. Город шумел где-то позади. Он не приближался к ней. Не пытался сократить дистанцию. И именно это заставляло её чувствовать себя в безопасности.

– Я не тороплю тебя, – произнёс он. – И не хочу ничего требовать. Я просто рад, что ты здесь.

Она слышала в этих словах не манипуляцию, а осторожность. И это сбивало её внутренние механизмы защиты.

Когда он аккуратно коснулся её руки, это не было жестом собственника. Это было почти вопросом. Она не отстранилась. Тело отозвалось мгновенно, слишком быстро для её разума.

– Я больше не позволю себя закрывать, – сказала она тихо.

– И правильно, – ответил он.

Он не спорил. Не шутил. Не пытался смягчить. Это было новым.

По дороге к отелю она думала не о прошлом, а о настоящем. О том, что он не защищался, не нападал, не обесценивал. О том, что он ушёл от Клэр сам. О том, что он признаёт ошибку.

И о том, что знание о нарциссизме не делает сердце каменным.

В номере она долго смотрела на своё отражение в зеркале. Левая сторона тела казалась чуть менее чувствительной – это ощущение возвращалось всегда, когда она нервничала. Она провела пальцами по коже и подумала, что тело помнит больше, чем мозг.

Она знала, что осторожна. Она знала, что не девочка. Она знала, что понимает риски.

И всё равно внутри медленно раскрывалось то самое старое чувство – не слепое, не восторженное, а зрелое и опасное.

На этот раз она входила в это осознанно. И именно это делало ситуацию сложнее, чем десять лет назад.

Глава 9. Париж. День, который всё изменил

Утро после их первой прогулки было странно спокойным. Кристина проснулась рано, хотя легла поздно. В гостиничном номере было тихо, только приглушённый шум улицы проникал через закрытое окно. Она лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, что чувствует. Не эйфорию, не страх, а ожидание. Он написал в девять.

«Можно увидеть тебя сегодня днём? Я хочу не на час. Я хочу нормально.»

Она долго смотрела на сообщение. Вчера он был сдержан, осторожен. Он не давил. Он не пытался ускорить. И именно это обезоруживало.

«После шести я свободна», – ответила она.