Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 12)

Он прислал адрес – небольшой ресторан у воды, не в центре, чуть в стороне от туристических улиц.

Когда она подошла, он уже был там. Не у входа, не на улице – за столиком у окна. Он встал, как только увидел её. И в этом движении не было прежней демонстративной галантности. Было внимание.

– Ты пришла, – сказал он.

– Я сказала, что приду.

Он улыбнулся – спокойно, без игры.

Ужин прошёл легко. Они говорили о простом – о её проектах, о его работе, о дочери. Он рассказывал, как та недавно спросила его, почему взрослые иногда выглядят грустными даже тогда, когда улыбаются. Он говорил об этом без тяжести, и Кристина ловила себя на том, что ей нравится слушать его как отца.

В какой-то момент он замолчал и посмотрел на неё внимательно.

– Ты держишь дистанцию, – сказал он.

– Я держу равновесие, – ответила она.

Он кивнул.

После ресторана они вышли к воде. Париж был прекрасным, воздух мягким. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но расстояние между ними становилось меньше.

– Я думал о тебе все эти годы, – сказал он вдруг.

Она не перебила.

– Не каждый день. Не как одержимый. Но ты была внутри. Я строил жизнь, работал, был отцом. Но ты… ты была в моей крови.

Эта фраза вернулась так же, как и десять лет назад. Только теперь она прозвучала иначе – без пафоса, без вызова. Спокойно. Почти устало.

– Ты говорил это раньше, – произнесла она.

– Раньше я не понимал, что делаю, – ответил он. – Я совершил огромную ошибку. И я это знаю.

Он остановился и повернулся к ней полностью.

– Я люблю тебя, Кристина.

Слова прозвучали тихо. Без драматической паузы. Без попытки произвести эффект.

Она чувствовала, как внутри неё что-то болезненно сжимается и одновременно раскрывается. Она знала всё. Знала его паттерны. Знала, как он умеет исчезать. Знала, через что она прошла.

– Любовь не отменяет прошлого, – сказала она.

– Я не прошу отменять. Я прошу попробовать жить настоящим.

Он не приближался резко. Просто стоял достаточно близко, чтобы она ощущала его тепло.

– Я не девочка, – добавила она. – Я не выдержу ещё одного падения.

– Я тоже не мальчик, – ответил он спокойно. – И я больше не хочу убегать.

Она долго смотрела на него. И в этом взгляде не было слепоты. Был анализ. Была осторожность. Но была и усталость от сопротивления.

– Ты правда любишь меня? – спросила она почти шёпотом.

– Да. И это не изменилось. Я могу жить в другой стране, быть с другим человеком, строить что-то ещё. Но это внутри не уходит.

Он говорил не о будущем. Он говорил о состоянии.

Она почувствовала, как её защита начинает ослабевать. Не потому что он был убедительным. Потому что он был здесь. Потому что он приехал. Потому что не исчез после вчерашней встречи.

Он поднял руку и осторожно коснулся её лица. Пальцы скользнули по щеке, и её тело отозвалось мгновенно – не вспышкой, а узнаваемостью.

Она не отступила. Он наклонился медленно, давая ей время. Поцелуй был глубоким и тихим. В нём не было жадности. Не было стремления доказать что-то. Было возвращение к тому, что никогда полностью не исчезло. Она ответила. Осознанно. Когда они отстранились, их лбы соприкоснулись на секунду.

– Я не хочу снова тебя потерять, – сказал он.

– Тогда не теряй, – ответила она.

Вечером они долго сидели у воды. Говорили уже меньше. Больше молчали. В какой-то момент она поймала себя на том, что не чувствует прежней тревоги. Она чувствовала риск – но не страх.

Вечер прошел без обещаний о будущем. Без планов. Только с ощущением, что между ними снова есть настоящее. Он проводил её до отеля молча. Без лишних слов, без попытки продлить разговор. Они остановились у входа, под мягким светом фонаря. Несколько секунд просто смотрели друг на друга, будто пытались запомнить этот вечер. Потом он притянул её к себе – крепко, спокойно, и они стояли так, обнявшись, дольше, чем нужно для прощания. Когда он наконец отстранился, он поцеловал её – медленно, глубоко, без спешки – так, словно в этом поцелуе было всё, что они не решились сказать вслух.

Утром он приехал к ней, чтобы отвезти в аэропорт. Он стоял у окна её гостиничного номера и смотрел на улицу пока она собирала чемодан.

– Я приеду к тебе, – сказал он.

– В Амстердам?

– Да.

Она не спросила «когда». Она кивнула.

В аэропорту он обнял её крепко, но без отчаянности.

– Я люблю тебя, – повторил он тихо.

Она не ответила сразу. Потом посмотрела на него и сказала:

– Я хочу верить, что ты изменился.

Он не стал спорить.

Самолёт взлетел, и Париж снова стал сетью огней под ней. Она возвращалась в Амстердам не с воспоминанием. А с надеждой. И именно это делало всё опасным.

Глава 10. Амстердам. Там, где можно начать заново

Самолёт приземлился в Схипхоле в сером утреннем свете. Нидерландское небо было низким и прозрачным, как стекло, под которым медленно двигалась жизнь. Кристина шла по коридору аэропорта спокойно, без внутренней суеты. В ней не было ни вспышки счастья, ни привычной тревоги. Было ощущение ровной устойчивости, как будто внутри наконец выстроился фундамент.

Он проводил её до отеля в Париже накануне, он приехал утром, чтобы отвезти ее в аэропорт. Их молчаливые объятия остались с ней как тихое подтверждение того, что всё произошло по-настоящему. Он не требовал, не настаивал, не спешил. И именно это заставляло верить больше, чем любые громкие обещания.

Когда телефон снова поймал сеть, от него уже было сообщение: «Напиши, когда будешь дома». Без лишних слов. Без драматизма. Просто забота.

Она ответила коротко. Он написал, что думает о ней. И в этих словах не было давления, только присутствие.

Квартира встретила её привычной тишиной. Она сняла пальто, поставила чемодан у стены и подошла к окну. Вода в канале отражала серое небо, велосипедисты проезжали мимо, жизнь текла спокойно. Амстердам был ровным, сдержанным, честным – совсем не похожим на Париж. И всё же сейчас этот город казался ей не пустым, а открытым.

Вечером они созвонились. Разговор длился долго. Он говорил о своей работе, о проектах, о людях, с которыми встречался. Спрашивал её о конференции, о коллегах, о том, как она себя чувствует после перелёта. Он слушал внимательно, не перебивал, не переводил разговор на себя слишком резко. В его голосе не было напряжения, не было привычной оборонительной жёсткости.

– Я хочу приехать к тебе через неделю, – сказал он спокойно. – Я хочу побыть рядом, в твоём пространстве.

Она не ответила сразу. Она понимала, что это важный шаг. Приехать к ней – означало войти в её реальную жизнь, а не в парижский эпизод.

– Приезжай, – сказала она наконец.

– Я уже смотрю билеты.

Через несколько минут он прислал подтверждение рейса. Конкретная дата, конкретное время. Не расплывчатое «когда-нибудь», а зафиксированное решение.

И в этот момент она почувствовала, как внутри окончательно отпускает напряжение.

Неделя прошла спокойно. Они переписывались утром и вечером. Иногда он звонил без повода, просто услышать её голос. Он не пропадал, не переносил разговоры, не заставлял ждать ответа сутками. Его присутствие стало фоном – устойчивым, ненавязчивым.

На работе она была собранной, но внутри ощущала тихое тепло. Не бурю, не зависимость, а ровное ожидание.

За день до его прилёта она заметила, что волнуется. Не потому что боится, а потому что ей важно. Она купила вино, которое он когда-то любил, приготовила ужин, переставила на столе свечи. Это не было показной подготовкой. Это было желание создать пространство, в котором им будет легко.

Когда он вышел из зоны прилёта, она увидела его сразу. Он шёл спокойно, с дорожной сумкой через плечо. Без напряжения. Без театра. Увидев её, он улыбнулся – мягко, почти облегчённо.