Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 6)
Эти слова прозвучали спокойно. Без клятв и без пафоса. Просто как обещание.
– Я не исчезну, – повторил он.
И именно это стало точкой. Она почувствовала, как внутри что-то окончательно сдвинулось. Он не говорил «останься». Он не говорил «выбирай меня». Он просто утверждал своё присутствие. И в этом присутствии было больше силы, чем в любых признаниях. Утром она собирала вещи медленно. Он стоял в дверях спальни и смотрел.
– Ты вернёшься, – сказал он.
Не спросил. Сказал. Она замерла.
– Откуда такая уверенность?
Он подошёл ближе. Провёл пальцами по её подбородку.
– Потому что ты не умеешь жить наполовину.
Эта фраза пронзила её сильнее любого «я люблю». Она не умеет жить наполовину.
Она смотрела на него и понимала: Если она вернётся в Киев – она не сможет делать вид, что этой недели не было. Она не сможет снова стать прежней. Он поцеловал её на прощание – глубоко, медленно, так, будто закладывал якорь.
– Я не исчезну, – повторил он тихо.
И в этот момент она поверила. Без сомнений. Без страха. Поверила, что это – начало.
Глава 6. Киев
Киев встретил её сухим холодом и привычной серостью февраля – той, которая не драматична, просто устойчива. Серый асфальт, серые лица, серые окна маршруток. Небо было низким, как крышка, и казалось, что город специально сделал всё, чтобы не дать ей поднять голову.
Самолёт приземлился в обед. Пока люди доставали чемоданы и спорили, кто первый встанет в проход, Кристина сидела неподвижно, будто задерживала дыхание.
У неё было чувство, что она возвращается не домой. Она возвращается в версию себя, которая уже не существует.
В аэропорту пахло слишком знакомо: кофе, дешёвая выпечка, зимние куртки, влажные перчатки. Объявления звучали на украинском – резко, без той мягкости, к которой она привыкла за неделю английских фраз с французским акцентом, тёплых и чуть растянутых.
«Ты не умеешь жить наполовину».
Эта фраза звучала в голове, как невыключенная музыка. Она остановилась у выхода, натянула перчатки и села в такси.
– Куда? – спросил водитель.
Кристина назвала адрес.
И почувствовала, как внутри что-то сжалось: адрес. Дом. Это слово всегда было простым. Теперь оно звучало как ответственность.
Машина тронулась. Киев проносился мимо, знакомый и чужой одновременно. Витрины с тусклым светом, магазины, где всё ещё продавали «счастье» в виде скидок, вывески, которые она могла бы прочитать закрытыми глазами.
Её телефон лежал в кармане пальто.
Она не доставала его первые десять минут. Потом всё-таки не выдержала. Экран загорелся – и там было короткое сообщение от него, пришедшее ещё до её посадки в самолёт:
«Напиши, когда будешь на месте».
Без смайликов. Без лишнего. Он не исчез.
Она набрала:
«Прилетела. Еду домой».
И замерла. Слово «домой» вдруг показалось неверным. Она стерла и написала иначе:
«Прилетела. Еду».
Отправила. Ответ пришёл почти сразу.
«Хорошо. Я с тобой».
Она поймала себя на том, что улыбается – невольно, как будто телу достаточно этих трёх слов, чтобы не бояться. И тут же эта улыбка погасла.
Потому что в следующую секунду такси свернуло во двор её дома, и привычный подъезд, знакомая дверь, знакомая лестница стали доказательством: Париж закончился. И началась настоящая часть.
Квартира встретила её запахом бытовой жизни – чистящего средства, чуть подсохшего белья на сушилке, еды из холодильника. Тепло батарей было не уютным, а немного удушливым.
Она поставила чемодан в коридоре. Сняла обувь и пальто. И остановилась, как будто в этом месте должна была появиться инструкция: что делать дальше.
Из спальни вышел муж.
Он был в домашней футболке, с чашкой в руке. Чуть небритый. Сонный. Реальный. Он не выглядел злым или подозрительным. Он выглядел обычным человеком, который ждал её из командировки.
– Ты уже? – спросил он, и в голосе была привычная мягкость.
– Да. Рейс раньше прилетел.
Он подошёл, обнял её. Она автоматически обняла в ответ. И тут же почувствовала, как тело напряглось, потому что её тело за неделю запомнило другое. Она отступила на шаг, улыбнулась так, как улыбаются на фото – правильно.
– Как ты? – спросила она.
– Нормально. Устал. Ты как? Париж понравился?
Вот оно. Самый обычный вопрос. Самое обычное «как дела».
Она прошла на кухню, поставила чайник, чтобы занять руки. Это было её привычное движение безопасности: когда не знаешь, что сказать – поставь чайник. Жизнь будет звучать как кипение воды, а не как собственные слова.
– Было… хорошо, – сказала она.
– Устала?
– Да. Очень.
Он сел за стол и смотрел на неё. В этом взгляде не было угрозы. В нём была привычка. Общая история. Кристина достала чашки. И вдруг поняла, что не хочет больше делать вид. Она не может. Она действительно не умеет жить наполовину.
– Нам надо поговорить, – сказала она.
Это прозвучало слишком ровно. Почти официально.
Муж на секунду замер.
– Сейчас?
– Да.
Он отставил чашку.
– О чём?
Кристина прислонилась к столешнице и посмотрела на свои руки. Пальцы были спокойны. Слишком спокойны. Как будто тело уже приняло решение, и нервничать больше не о чем.
– Я… – она сделала вдох. – Я встретила человека.
Тишина в кухне стала плотной.
Муж не сразу понял.
– В Париже?
Она кивнула.
Он улыбнулся – коротко, неверяще. Как улыбаются, когда пытаются сделать вид, что это шутка.
– Подожди… Ты серьёзно?