Кристина Миляева – Три зубастых герани для мадам Розмен (страница 33)

— Не волнуйтесь, — услышала я голос Эммы откуда-то издалека. — Это просто снотворное. Вам надо отдохнуть.

Я хотела возмутиться, но язык не слушался. В ушах шумело, ноги подкосились, и я провалилась в тёмную, мягкую пустоту.

Очнулась я от того, что меня куда-то несли. Руки, сильные и надёжные, держали меня за спиной и под коленями, а лицо уткнулось во что-то тёплое и пахнущее дорогим одеколоном. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые.

— Она просыпается, — услышала я голос. Кажется, графа Рудольфа.

— Тише, — ответил второй. Барон Леопольд. — Не разбуди.

— А может, и разбудить? — это был принц. — Я хочу, чтобы она всё видела.

— Она и так всё увидит, — отрезал барон. — Не торопи события.

Я попыталась сфокусировать взгляд. Мы были в какой-то комнате. Не в моём доме — слишком роскошно, слишком много золота и бархата. Камин, огромная кровать под балдахином, свечи в тяжёлых канделябрах. Меня осторожно опустили на постель, и я наконец смогла разглядеть своих похитителей.

Все трое стояли передо мной. Граф — в парадном костюме, но без галстука, с расстёгнутым воротом. Барон — в тёмном сюртуке, мрачный, но с каким-то странным огоньком в глазах. Принц — в белой рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими сильные предплечья.

— Что происходит? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло. — Где я?

— В моей резиденции, — ответил принц. — Мы вас похитили.

— Опять? — я попыталась сесть, но голова кружилась, и я снова упала на подушки. — Вы что, сговорились с тем мужиком из подвала?

— Не сравнивайте, — поморщился принц. — Тот вас в подвале держал. А мы… мы хотим доказать, что конкурсы были недоразумением. Что мы способны на большее, чем пить вино и таскать сундуки.

— И для этого вы меня похитили? — я начинала злиться. — Опоили снотворным? Устроили заговор с вдовами?

— Вдовы были в курсе, — кивнул граф, и я мысленно пообещала себе, что при встрече наговорю им таких проклятий, что они сами себе закажут чирьи на причинном месте. — Они согласились помочь. Сказали, что вы слишком долго тянете, и пора уже что-то решать.

— Решать? — я села, на этот раз твёрдо, и уставилась на них. — И что вы решили?

Мужчины переглянулись. Потом барон шагнул вперёд и сел на край кровати, глядя мне прямо в глаза.

— Алисия, — сказал он, и в его голосе не было обычной мрачности, только спокойная, твёрдая решимость. — Мы любим вас. Каждый по-своему. И мы устали ждать, пока вы выберете.

— Мы решили, — продолжил граф, подходя ближе, — что выбора не будет.

— То есть? — я переводила взгляд с одного на другого.

— То есть, — принц опустился на кровать с другой стороны, — мы все трое будем вашими. А вы — нашей.

Я замерла. Мысль, что они могли предложить такое, даже не приходила мне в голову. Я привыкла к романтическим штампам — один мужчина, одна женщина, свадьба, дети. А тут… трое. Сразу.

— Вы с ума сошли? — выдохнула я.

— Возможно, — кивнул барон. — Но мы всё обдумали. Мы знаем друг друга много лет, мы друзья. И мы готовы делить вас.

— Де… делить? — я чувствовала, как краснею. — Я не вещь!

— Мы знаем, — мягко сказал граф. — Вы — женщина. Удивительная, сильная, безумная. И мы хотим быть с вами. Все трое. Если вы согласны.

— А если не согласна? — спросила я, хотя в глубине души уже понимала, что эта мысль не кажется мне такой уж безумной.

— Тогда мы вас отпустим, — спокойно ответил принц. — И будем ждать дальше. Но мы решили, что должны хотя бы предложить.

Я смотрела на них. Трое мужчин, таких разных. Весёлый и лёгкий граф, мрачный и надёжный барон, властный и глубокий принц. И каждый из них был по-своему хорош. Каждый заслуживал счастья. И, чёрт возьми, я тоже заслуживала.

— Вы уверены? — спросила я тихо. — Что не передерётесь через неделю? Что не начнёте ревновать?

— Мы уже всё обсудили, — сказал барон. — У нас есть правила.

— Правила? — я невольно улыбнулась. — Какие?

— Первое, — начал граф, усаживаясь на кровать и беря меня за руку. — Ты — главная. Твоё слово — закон.

— Второе, — добавил принц, беря другую руку. — Мы не ревнуем. Мы делим. Если кто-то чувствует, что не справляется, он отходит. Без обид.

— Третье, — закончил барон, и его рука легла мне на колено. — Мы докажем тебе сегодня, что мы — лучшие. Что конкурсы были ерундой. Что мы можем дать тебе то, чего ты хочешь.

— А чего я хочу? — спросила я, чувствуя, как его пальцы медленно поднимаются выше по бедру.

— Ты хочешь, чтобы тебя перестали дёргать, — сказал граф, наклоняясь и целуя мою руку. — Чтобы тебе дали отдохнуть. Чтобы кто-то позаботился о тебе.

— Чтобы ты могла расслабиться и не думать ни о чём, — добавил принц, и его губы коснулись моего плеча.

— Чтобы тебе было хорошо, — закончил барон, и его рука легла на мою талию, притягивая ближе.

Я закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Это было безумие. Настоящее, чистое безумие. Но я устала быть благоразумной. Устала выбирать. Устала ждать.

— Хорошо, — прошептала я. — Докажите.

Они действовали слаженно, словно репетировали. Граф первым наклонился и поцеловал меня в губы — мягко, нежно, словно пробуя на вкус. Его пальцы скользнули по моей шее, спускаясь к вырезу платья. Принц тем временем освободил мои волосы от заколок, и они рассыпались по плечам тяжёлой волной. Барон медленно расстёгивал пуговицы на спине, его дыхание было горячим на моей коже.

— Ты такая красивая, — прошептал граф, отрываясь от губ. — Я хотел этого с первой минуты, как увидел тебя в окне кафе.

— А я — с бала, — добавил принц, целуя моё плечо. — Когда ты отказала мне. Никто мне не отказывал. Я понял, что ты особенная.

— Я — с суда, — сказал барон, и его голос дрогнул. — Когда ты стояла там, с геранью, и не боялась никого. Ни призраков, ни императриц, ни меня.

Платье соскользнуло вниз, и я осталась в тонкой сорочке. Три пары глаз смотрели на меня с таким жаром, что кожа горела.

— Не стесняйся, — прошептал граф, проводя пальцем по краю сорочки. — Мы хотим видеть тебя всю.

— Мы хотим сделать тебе хорошо, — добавил принц, и его руки легли мне на талию.

— Мы хотим, чтобы ты забыла обо всём, — закончил барон, и его губы коснулись моей шеи с другой стороны.

Я откинулась на подушки, позволяя им снять с меня остатки одежды. Их руки были везде — ласкали, гладили, исследовали. Но не было спешки, не было грубости. Только нежность, смешанная с жадным желанием.

— Ты дрожишь, — заметил граф, проводя ладонью по моему животу.

— Холодно, — выдохнула я.

— Сейчас согреем, — пообещал принц, и его тело прижалось ко мне с одной стороны, а барон — с другой.

Граф опустился ниже, его губы скользили по моей груди, оставляя влажные дорожки. Я выгнулась, чувствуя, как по телу разливается жар. Барон целовал мои руки, запястья, внутреннюю сторону локтей — там, где кожа особенно тонкая. Принц водил губами по моей шее, спускаясь к ключицам, и его дыхание сбивалось.

— Скажи, что тебе нравится, — прошептал он мне в ухо.

— Всё, — выдохнула я. — Всё нравится.

— Так не пойдёт, — усмехнулся граф, поднимая голову. — Мы хотим знать, что тебе нравится больше всего.

— Чтобы вы перестали говорить, — ответила я и потянула его к себе.

Он засмеялся, но замолчал. Его руки скользнули под меня, приподнимая, и я почувствовала, как барон и принц тоже двигаются, перестраиваясь, словно в танце. Они были везде — их губы, их руки, их тела, прижатые к моему. Я не знала, чьи пальцы гладят мои бёдра, чей язык дразнит сосок, чьё дыхание щекочет шею. Это было одновременно пугающе и упоительно.

— Я хочу слышать тебя, — сказал барон, и его голос прозвучал глухо, потому что он целовал мой живот.

— Я… — начала я, но граф снова поцеловал меня, и слова застряли в горле.

Принц опустился ниже, его губы скользили по внутренней стороне бедра, медленно, дразняще. Я вцепилась в плечи графа, не в силах вымолвить ни слова. Тело плавилось, превращаясь в сплошной нерв, в ожидание, в предвкушение.

— Не мучайте, — прошептала я, когда барон и принц одновременно коснулись меня в самом сокровенном месте. — Пожалуйста.

— Не будем, — пообещал граф и накрыл мои губы поцелуем.

То, что было дальше, сложно описать словами. Они действовали синхронно, словно читая мои мысли. Барон был медленным и нежным, его движения — размеренными, как прилив. Принц — более настойчивым, его пальцы находили самые чувствительные точки и не отпускали. Граф — лёгким, почти невесомым, его губы скользили по моему телу, оставляя поцелуи там, где кожа особенно горела.