Кристина Миляева – Три зубастых герани для мадам Розмен (страница 32)

— Не знаю, — вздохнула я. — Я надеялась, что они сами разберутся. А они… они все хорошие. Каждый по-своему.

— Граф — весёлый, — кивнула Эльза. — Барон — надёжный. Принц — глубокий.

— И все трое сейчас спят на полу в моей гостиной, — я кивнула в сторону храпящих тел.

— Ты могла бы выбрать любого.

— Могла бы. Но не могу. Потому что… потому что я ещё не готова. Потому что я только начала жить для себя. Потому что у меня есть дом, герани, коты, призраки… и вдруг я должна стать чьей-то женой. Снова.

— Никто тебя не заставляет, — мягко сказала Эльза. — Ты сама придумала это испытание.

— Я придумала, чтобы выиграть время, — призналась я. — А получилось, что я сама себя загнала в угол.

Мы помолчали. Герани на столе зашевелились, и Медовый протянул ко мне цветок, пахнущий сладко и успокаивающе.

— Знаешь, — сказала Эльза, глядя на растения. — А ведь они с самого начала говорили, что приведут тебя к счастью. Может, счастье — это не выбор одного, а возможность не выбирать?

— Это как?

— Живи, как живёшь. Пусть они все будут рядом. А когда придёт время — поймёшь. Или не поймёшь. Но это будет твой выбор.

Я посмотрела на спящих мужчин. Граф Рудольф свернулся калачиком на диване и что-то бормотал во сне про лошадей. Барон Леопольд спал на полу, подложив под голову сюртук, и выглядел почти беззащитным. Принц Август, самый неудобный из всех, спал, прислонившись к ножке стола, и его лицо, лишённое обычной маски высокомерия, было почти красивым.

— Ладно, — сказала я, вставая. — Пусть спят. А я пойду кормить котов.

Я взяла герань, поставила их на подоконник, насыпала мяса в миски для растений и котам. Сфинкс, который всё это время наблюдал за происходящим с высоты шкафа, спрыгнул вниз и потёрся о мои ноги.

— Ты единственный, кто меня не достаёт, — сказала я ему. — Спасибо.

Кот фыркнул, словно говоря: «Не за что».

Я вышла на крыльцо. Ночь была тёплой, звёздной. Вдалеке слышался шум города, но здесь, на Тупиковой улице, было тихо. Только ветер шуршал листьями в саду, где когда-то бродил садовник, и где теперь, наверное, спали призрачные кошки графини.

— Алисия! — раздался голос из-за калитки.

Я обернулась. На улице стояли фрау Шелленберг, Эмма и баронесса фон Виттен. Вся троица была в вечерних платьях, с корзинками, полными еды.

— Мы слышали, у вас тут вечеринка! — заявила фрау Шелленберг. — Пришли присоединиться!

— Вечеринка кончилась, — усмехнулась я. — Все участники спят.

— А победитель? — спросила Эмма.

— Я, — сказала я.

Вдовы переглянулись, потом заулыбались.

— Ну, тогда тем более, — сказала баронесса, входя в калитку. — Победительница должна праздновать. Айда пить чай.

Мы вошли в дом. Вдовы, увидев спящих в гостиной мужчин, восхищённо зашептались, но будить их не стали. Устроились на кухне, зажгли свечи, поставили чайник.

— Рассказывай, — потребовала фрау Шелленберг, когда я разлила чай по чашкам. — Как прошло?

Я рассказала. Про испытания, про призраков, про пьянку. Вдовы слушали, смеялись, качали головами.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила баронесса.

— Не знаю, — призналась я. — Я запуталась.

— А не надо выбирать, — сказала Эмма. — Живи, как живёшь. Ты молодая, свободная, у тебя есть дом, деньги, защита. Зачем тебе муж?

— Затем, что они хорошие, — вздохнула я. — Все трое. Каждый по-своему. И я не хочу их терять.

— А кто говорит, что ты их потеряешь? — заметила фрау Шелленберг. — Пусть будут рядом. Пока один из них не докажет, что он лучше других. Или пока ты сама не поймёшь, кто тебе нужен.

— А если я никогда не пойму?

— Тогда будешь жить, как сейчас, — пожала плечами баронесса. — С призраками, с геранью, с котами. И с тремя поклонниками, которые будут бегать за тобой до старости. Разве это плохо?

Я представила эту картину и улыбнулась. Три седых старичка, которые носятся за мной с цветами, пока я вожусь со своей зубастой геранью. А призраки вокруг подкалывают их и вспоминают старые времена.

— Это не плохо, — сказала я. — Это… забавно.

— Вот и живи, — заключила баронесса. — А мы тебе поможем. Чем можем.

Мы пили чай, болтали о пустяках, и я чувствовала, как напряжение уходит. У меня были вдовы, были призраки, была герань, были коты. И были трое мужчин, которые спали в моей гостиной, потому что хотели доказать мне свою любовь. Даже если они не прошли испытания. Даже если они напились и уснули. Они пришли. Они пытались. Это уже много значило.

Под утро вдовы разошлись. Я заглянула в гостиную. Мужчины всё ещё спали. Граф перевернулся на диване и свесил руку, барон что-то бормотал во сне, принц по-прежнему сидел у ножки стола, но теперь его голова покоилась на подушке, которую кто-то (наверное, Эльза) подсунула ему.

Я накрыла их всех пледом, который нашла в шкафу, и вышла. Герани на кухне приветственно защёлкали. Я села за стол, погладила Медового, и он выпустил цветок, пахнущий так сладко, что кружилась голова.

— Ну что, проводники, — сказала я. — Куда теперь?

Медовый качнулся вперёд, и его цветок указал куда-то в сторону спящих мужчин. Потом в сторону сада. Потом в сторону неба.

— Ясно, — вздохнула я. — Никуда. Просто жить дальше.

Герани довольно заворковали.

Я встала, подошла к окну. За ним занимался рассвет, розовый и тихий. Где-то в городе просыпались люди, начинали свой день, полный забот и радостей. А я стояла в своей кухне, в своём доме, окружённая теми, кого успела полюбить, и понимала, что это и есть счастье. Не выбор. Не решение. Не титул. А вот это — странное, шумное, безумное счастье быть собой.

— Ладно, — сказала я герани. — Пусть будет так.

И пошла варить кофе. К утру мои поклонники проснутся, будут мучиться похмельем, смущённо вспоминать вчерашнее. Я напою их кофе, накормлю завтраком, и мы решим, что делать дальше. А потом я пойду в сад, потому что там, кажется, расцвели розы. Или крапива. Какая разница. Это мой сад. Мой дом. Моя жизнь.

И она только начинается.

Глава 17. В которой заговор удаётся, планы меняются, а тишина наконец-то наступает

После той памятной пьянки мои поклонники вели себя тихо. Подозрительно тихо. Граф Рудольф перестал приносить цветы каждое утро, барон Леопольд не являлся с мрачными взглядами и философскими разговорами, а принц Август, который обычно норовил заявиться в самое неподходящее время и устроить сцену, словно испарился.

— Они что, обиделись? — спросила я у Эльзы, когда прошла уже неделя затишья.

— Или замышляют что-то, — загадочно ответила призрак, и я не придала значения её словам.

Зря.

Всё началось с того, что фрау Шелленберг прислала письмо. Общество вдов, мол, устраивает очередной бал в честь окончания сезона дождей. Явка строго обязательна, потому что будут важные люди, которые могут помочь с моими документами и окончательно уладить дело с Элианом.

— Иди, — сказала Эльза, прочитав письмо через моё плечо. — Развеешься. А то последнее время ты только и делаешь, что с геранью разговариваешь да котов гладишь.

— Я с тобой тоже разговариваю, — напомнила я.

— Я призрак, это не считается.

Я вздохнула и согласилась. Платье было готово — то самое, тёмно-синее, в котором я была на первом балу. Герани, услышав про бал, оживились и начали требовать, чтобы я взяла их с собой.

— Нет, — твёрдо сказала я. — В прошлый раз вы устроили переполох в суде. На бал я пойду одна.

Герани обиженно защёлкали, но спорить не стали. Медовый только выпустил облачко аромата, который я расценила как «ну и пожалуйста».

Бал был в разгаре, когда я поняла, что что-то не так. Вдовы вели себя странно — то и дело переглядывались, шептались, а баронесса фон Виттен лично поднесла мне бокал шампанского и сказала:

— Пейте, дорогая. Сегодня вы выглядите усталой.

Я выпила. Шампанское было вкусным, но через несколько минут комната начала кружиться. Не так, как от обычного алкоголя, а как-то неестественно, словно кто-то нарочно закрутил карусель.

— Что… — прошептала я, хватаясь за край стола.