Кристина Миляева – Три желания для золотой рыбки (страница 27)

— Как прикажете, моя госпожа, — тихо отозвалась камеристка. — Мы выполним все ваши указания, пусть для этого нам предстоит совершить преступление. Но только так ваша душа будет спокойна, а разум чист и светел. Прошу вас, миледи, вернитесь живой. Лучше без помолвки, зато невредимой и такой же прелестной. Не позволяйте нам лишиться надежды на светлое будущее, и счастье наших потомков не обрекайте на гибель.

— Гретхель, — тихо вздохнула я, — не гневи богов. Давай просто собираться, а не пророчить будущее. Оно нам неподвластно. От своей судьбы не спрятаться даже королям. Завтра узнаем, нужна ли я этой земле. Коли на то будет воля всевышних, то сжигайте дом и не жалейте ни о чем. Не возродится род, сколько бы ни кричал о том полоумный мой брат. Род маркиза выжег в нем всю благородную кровь, когда того признали нареченным бастардом. Больше он к де Шаларгу не имеет никакого отношения. А тетка, чтобы ей пусто было, на наследницу и по кодексу не тянет. Потому разрушайте тут все, не сомневаясь, что поступаете правильно.

— Слушаюсь, моя госпожа.

На этом наш разговор был исчерпан.

Если мне суждено умереть в застенках королевской тюрьмы, то я не смогу избежать этой участи, даже продав все фамильные драгоценности и дом. Судьба никому не дает второго шанса. Ты либо сразу делаешь все правильно, либо можешь попрощаться с собственной жизнью или утонуть в беспросветном отчаянии и ненависти ко всему живому на земле.

Подозреваю, что мой жених уже давно плавает в пучине безрассудности и скорби по собственным несбывшимся мечтам. В противном случае он бы не вел себя, как истеричная девица перед первой брачной ночью.

Постепенно я превращалась из обычного человека в прекрасную дорогую куклу. Лицо больше не напоминало живое, это была застывшая восковая маска из толстого слоя косметики. Переливы матовой жемчужно-снежной кожи пугали меня саму. За пять лет этой моды я так и не смогла привыкнуть к ней. Глаза, и без того огромные, были сильно выделены и еще ярче сверкали на почти мертвом лице. Ночью в подворотне встретишь такую благородную леди, и покаянно пойдешь сдаваться в руки закона от греха подальше.

Завершался образ огромными опахалами ресниц. Наверное, если активно стрелять такими глазами в кавалеров, можно либо взлететь, либо застрелить несчастных наповал.

Затем начался самый трудоемкий процесс — создание идеальной копны локонов. Управиться с моими светлыми тонкими волосами было весьма нелегко. Капризный пряди отказывались держать объем и сами завитки. Каких мук мне стоило все это пережить, одним богам известно.

Я бы предпочла пучок с милыми жемчужно-розовыми шпильками, он замечательно смотрелся бы, дополняя мой образ скорбящей внучки. Но злосчастное пророчество не давало мне расслабиться, вынуждая стойко сидеть перед зеркалом и терпеть истязания ради того, чтобы у Аугуса не было повода придраться ко мне лишний раз.

Зная мое отношение к веяниям моды, Аугус мог ожидать моего своеволия и заранее приготовиться выставить меня на посмешище. Но гвардия моих слуг потрудилась на славу. А я сама даже не знала, для чего предназначена треть всех склянок и банок, стоящих стройными рядами на специальной тележке в будуаре.

Заправские модницы могли часами обсуждать весь этот пыточный набор, но я в их число не входила. Глаз нервно дернулся от мысли, что вечером меня ожидает новый виток сплетен и досужих разговоров. Все, о чем леди не могли пошептаться на собраниях «Белой розы», с тройным энтузиазмом обсуждалось на официальных приемах королевской семьи. Наверное, из-за этого правила дознаватели не могли доказать факт существования тайного клуба, даже зная имена его членов. Ну кто станет по десятому разу судачить о том, как граф ля Жарнлок без исподнего выбегал из кабинета ее величества, скрываясь от разъяренной жены. Сплетне уже пару недель, и даже до моего поместья она успела докатиться, повеселив прислугу.

Потому я и ценила каноны, которые не менялись столетиями. Все шло чинно и мирно, позволяя оставлять королевскую семью в дураках и играть на повышение ставок. Мы спокойно манипулировали рынком и многими социальными сферами, на которые король не обращал должного внимания. Частично благодаря этому «Белая роза» все еще держалась на плаву и не собиралась становиться красивой сказкой из прошлого. Наши взаимоотношения никого не касались и были строжайше засекречены. Притащив меня на бал, офицеры по делам измены и предательства сильно удивятся единодушным вздохам и ахам. Существовало три основные линии поведения при попытках задержания по таким обвинениям, их с детства заучивали наизусть. Достаточно будет пары вздохов, и привычный спектакль, отработанный поколениями еще до нас, развернется во всю мощь своего действа.

Страдальческие взгляды и вздохи посыплются со всех сторон. Именно на этот эффект я и рассчитывала. Союзники поймут, что нервное расстройство в моем случае сыграть проще, чем придумывать другой вариант. Повод имеется существенный: потеря бабушки сказалась не только на мне, но и на многих представителях дворянства. Леди Диктория по праву считалась весьма значимой фигурой, ее почитали едва ли не со священным трепетом, понимая, как опасно ей перечить. Вот и буду отрабатывать свое гордое звание самого нежного цветочка страны.

Наконец прическа приняла желаемый вид, и меня на время оставили в покое. Но еще Гретхель предстояло упаковать меня в бальное платье. Бабушка постаралась на славу и монстра выбрала грандиозного, состоящего из необъятного нагромождения тканей и драгоценных камней. В нем я буду выглядеть изящной и миниатюрной, словно стоящая на каминной полке любимая статуэтка королевы, которой в зимние праздники поклоняются все, начиная от членов семьи и заканчивая послами. Не дай им боги нарушить традицию, Мебелира из прилежной дамочки сразу превратится в гиену разъяренную.

Мы едва могли одновременно удерживать все расползающиеся в разные стороны концы и застежки. С боем и тихим шипением застегнув корсет и нижнее белье, мы, взмыленные и злые, перевели взгляд на само платье. Оно состояло из двух элементов: жесткого корсета и объемной юбки, которая крепилась на крючки к верхней части. Пока я старательно не дышала, замерев на глубоком вдохе, Гретхель страдальчески пыталась перешнуровать меня и затянуть атласные ленты. Всего было три системы крепления, которые следовало задействовать, чтобы эта ажурная и невесомая на вид штука превратила меня в мечту любого скелета. Первый — внутренние тонкие утягивающие шнурки. Второй — ряд мелких крючков, которые фиксировали и сдавливали. Третий — декоративная широкая лента, которая намертво закрепляла все остальное.

Спустя полчаса я уже смотрела на свое затянутое в тугой корсет тело и восхищалась мастерству камеристки. Такой подвиг во имя нашей славной родины был совершен, что о нем надо в летописях рассказать потомкам для назидания.

Но на этом мучения не завершились. Нам оставалась еще юбка. Вдвоем держать эту обширную гору оборок из тюля и переливающегося материала было не просто тяжело, а мучительно. Мне же еще и предстояло до трех часов утра в ней ходить. Мамочка, роди меня обратно и желательно мальчиком. Тем хорошо — лысину платочком протер, носок дырявый подвернул и вышел красавец, каких свет не видывал.

Осторожно, пытаясь ничего не сломать и не повредить, Гретхель цепляла крючки, а я держала юбку для ее удобства. Постепенно работа продвигалась, и с каждым новым продетым в крепление зажимом держать становилось легче, а вот талию ощутимо начало тянуть. Вот и начинаются мои личные круги страданий, невыносимой боли и железного терпения. Увы, такова наша печальная женская доля. Вот стану королевой, и отменю все эти орудия пыток вторым же приказом — первый был надежно зарезервирован ответными поклонами за помощь.

Зеркальная поверхность отражала восхитительной красоты куклу. Она, словно живая, медленно моргала своими огромными глазами и пронзительно смотрела из-под пушистых ресниц. Невесомо трепыхались бледно-розовые губы в попытках обмануть зрителя и промолвить хотя бы слово. От такой неописуемой красоты замирало дыхание, а сердце пропускало удар каждый раз, когда глаза стреляли в смотрящего. Невероятно красивая иллюзия, искусный обман. Леди Диктория знала, на каких слабостях окружающих стоит сыграть. По сравнению с ней, никто и никогда не мог так тонко и искусно вести придворную борьбу. Она была интриганкой наивысшего полета.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Гретхель отточенным за годы службы движением окрашивает мои губы в насыщенный цвет. Рубиново-красные, они теперь привлекали к себе внимание и манили соблазнительной пухлостью. Словно их поцеловали сами боги — основатели нашего мира. Никто не откажется от милости такой притягательной и в то же время недоступной красавицы. Я в самом деле теперь напоминала любимую игрушку королевы. Моя госпожа точно решила сразить всех наповал и подтвердить слухи о моей непорочной красоте и элегантности. Пришло время разыграть главный козырь в руках: безупречную репутацию.

Я медленно перевела дыхание. Истерить точно не получится: я или испорчу все наши многочасовые мучения, или просто помру от нехватки кислорода. Дышать и так было практически нечем. Нужно было срочно придумать план действий. В запасе у меня оставалось не более пятнадцати минут. Чтобы все прошло отлично, следовало напрячь мозги, которые чудом не атрофировались от усталости и нервного напряжения минувших дней. Учитывая нагрузки, вообще удивительно, как я еще держалась на ногах.