Кристина Миляева – Три желания для золотой рыбки (страница 26)

— Аристократы понимают, что у нее небольшие душевные проблемы, — полушепотом проговорил мажордом. — А вот принц еще не осведомлен. Надеюсь, в присутствии незнакомых людей среди яркого убранства тронного и парадного залов леди окрепнет духом и хоть ненадолго придет в себя. Мы, как верные слуги дома де Шаларгу, волнуемся за нее, но отправиться на бал с госпожой не вправе. Поэтому прошу вас, проследите за ней до дворца. Там хотя бы присутствуют люди, которые знают о плачевном состоянии молодой хозяйки. Мне остается только уповать на милость богов и их стремление подарить покой этой юной страдающей душе.

— Кто ее должен встретить? — любопытство в голосе вояки сменилось неподдельной скорбью.

— Барон Ситок де Маригас, — доложила ведущая меня камеристка. — После того, что он узрел ужасную картину, сильно разозлился. Когда он оставлял леди Лунарию наедине с братом, она еще была в относительно хорошем сознании, по крайней мере, не пыталась спрыгнуть с балкона. На следующий день он едва не отправился убивать маркиза и его бастарда. Что случилось за закрытыми дверями комнаты, увы, неизвестно даже адвокату моей госпожи. Он в тот момент вышел по просьбе Вариона, а вернулся уже на первые крики хозяйки и стал спасать ее от принятого яда.

— Всегда знал, что нагулянный от главной проститутки столицы ребенок хорошим не вырастет, — процедил сквозь зубы проникшийся моей трагедией командир. — И как только у Железной леди Верноры могла родиться такая дочка.

— Да в чем там тайна, — отмахнулся главный дворецкий. — Я здесь работал еще при замужестве леди Диктории. Знаю, что дочь она любила пуще жизни, ни в чем ей не отказывала. Вот и выросла та избалованной да требовательной. А как в шестнадцать отец ей жениха подыскал, там такое началось. Боги миловали, не стало достоянием общественности, как она по всем лордам прошлась. Говорят, такого круга любовников ни одна старлетка в городе, да что там, в стране не имела. Понятное дело, никто дальше койки с ней и заходить не желал. А когда дура опомнилась, поздно было, осталось только место любовницы. Вот и поделом ей и ее безмозглому сыночку. Не зря род их отверг, а госпожа, пусть ее душа покоится с миром, вычеркнула их из нашей жизни окончательно.

— Да, — офицер скомкал бумагу в руках. — А я еще думал, почему Варион на пару с отцом так разоряются и на весь свет божатся, что заговор против короны цветет и пахнет. Вернусь в управление — обоих на десять суток посажу. Может, ума-разума наберутся. Хотя, где там, этих негодяев только могила исправит. А девчонку жалко. Ей, небось, еще и двадцати нет. У меня вот дочери сорок стукнуло, а я все равно считаю ее юной и неразумной. Негоже в таком возрасте в гроб собираться. Бедная… Покажите вы ее мозгоправу, что ли, или менталисту хорошему. Если что, у меня друг в дознании работает, конечно, не самый шикарный специалист, но за круглую сумму поможет анонимно. Как с бала вернется, вы мне черкните, я ему передам.

— Был бы толк еще от тех психологов, — покачал головой уже мажордом. — Мы ее кому только ни показывали. А истерика лишь набирает обороты. Даже не знаю, очнется ли она или нам и вправду придется увидеть, как поместье разоряет ее брат. Эх, незавидная нас всех ждет в таком случае участь. Даже не знаю, к кому идти работать. Присмотрите уж за ней.

— Боги если помилуют, — шепотом ответил вояка, — так ваша леди не только себе разум вернет, но и своего изворотливого братца к стенке прижмет. Мы вместе за это помолимся и богам на поклон дары снесем. Нечего всяким дуракам у власти делать. Пусть не боится, я хоть и из новой аристократии, но солидарен с вашей хозяйкой, не место Вариону среди высшей знати. До свадьбы посидит в темнице. А потом может идти хоть к демонам обниматься, поздно будет что-либо говорить и требовать. Как только земля носит таких мерзавцев.

— Ваши слова, — пролепетала Гретхель, — да богам в уши.

— Ладно, — махнул рукой дворецкий. — Гретхель, постарайся привести леди в надлежащий вид, мы вас тут подождем. Если что, кричи погромче. Надеюсь, все пройдет без эксцессов. Не хочется раньше времени в гроб ложиться.

— Я позову.

И мы быстренько скрылись за надежной преградой в виде дверей моих покоев.

Наконец-то я могла перестать нести всякую ахинею и помолчать. От болтовни уже начало щипать горло, и в легких ощутимо пекло от нехватки кислорода. Но иного выхода все равно не было. Либо меня все, и даже принц, признают истеричкой, слетевшей с катушек, либо подвалы королевского дворца примут в свои не очень радушные объятия мой бренный труп.

В последнем случае все, кто был сегодня нежеланными гостями, неожиданно станут моими самыми надежными свидетелями. Если я все же помру в королевской камере пыток, то новая аристократия первой и поднимет бучу. Устроенный спектакль неожиданно заиграл новыми красками. Если старые знакомые ни за что в жизни не поверили бы, что такая расчетливая девица, как герцогиня де Шаларгу, свихнулась, то новым было и невдомек. Они еще не до конца освоились в хитросплетениях придворных интриг и скандалов.

Всю дорогу до замка мне придется притворяться спятившей внучкой, которую ничто не может удержать на белом свете. Зато я теперь могла с уверенностью сказать: брата не любит ни один из лагерей. Кто сильнее ненавидит маркиза — еще спорный вопрос. Вполне может оказаться, что новым аристократам он попортил еще больше крови, чем всем нам вместе взятым.

Ничего, доживем до коронации, а там уже видно будет, что и как. Для приличия стоило пару раз заунывно повыть под дверью, но я сочла за лучшее подняться с пола и пойти собираться на бал. Процесс облачения в дорогую куклу ручной работы, еще и без помощи полного штата горничных — процесс долгий и трудоемкий. Вот неблагая их принесла мне на порог с утра пораньше. Нет бы к вечеру заявились и сразу сопроводили меня на бал. Так нет, развлекай их теперь целый день.

Я задумчиво посмотрела на хмурую камеристку, и мне это пришлось не по нраву. Если уж вечно неунывающая и видящая во всем только хорошее Гретхель сверлит недовольным взглядом двери моих комнат, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Никогда прежде в выражении лица этой миролюбивой девушки я не видела такой жажды припрятать в фамильном склепе де Шаларгу незарегистрированный труп, не относящийся к роду. А знала я Гретхель с того самого момента, как герцогиня выкупила меня у работорговцев. Тьфу, с того дня, как мои настоящие воспоминания заменили всякой ерундой.

— Что тебя беспокоит? — деликатно осведомилась я.

— Моя госпожа, — тихо отозвалась девушка, — я знаю одного из людей, посмевших ворваться в поместье. И как вы уже догадались, это знакомство не связано с приятными воспоминаниями. Честно, я бы с радостью помолилась за упокой его души, но боги не внемлют моим страданиям.

— Один из солдат королевской армии, — тихо прошептала я. — Тот, кто убил твою семью, а тебя изнасиловал? Только не говори, что это сам командир, которому мы так хорошо запудрили мозги. Увы, его труп в фамильном склепе мы спрятать не сможем.

— Нет, — девушка покачала та головой. — Злодей — тот высокий смуглый мужчина, на груди которого приколота роза за заслуги по спасению женщин и детей. Иронично, аж плакать хочется. Того, кто безжалостно вырезал целую деревню, наградили за спасение жизни. Большего абсурда я в своей жизни не встречала. Моя бы воля — прибила бы его сковородой и пошла прятать останки, но тогда вы, дорогая моя госпожа, останетесь совсем одна.

— Не раскисать, — я решительно сверкнула глазами. — Вот Аугус не отвертится от свадьбы, усадит меня на трон, а дальше мы уже посмотрим, кто достоин розы за спасение жизней, а кто — плахи и адской бездны. Поверь, всем нам жизнь отмерит по заслугам. Даже не сомневайся: и я свое получу, и он, и каждый, кто ходит по этой земле. Осталось подождать совсем немного, и колесо судьбы закружит нас всех в своем неудержимом беге и полетит стремительным галопом неподвластной нам жатвы.

— Миледи, — поклонилась мне служанка, — ваши слова меня немного пугают, но я полностью вам доверяю. Раз вы сказали, что злодей свое получит, то значит, боги его покарают. Благодарю вас от всего сердца. И если вы, действительно, сегодня не вернетесь, то я хочу вам честно признаться. Пусть вы и не настоящая внучка леди Диктории, но работать с вами все эти годы было настоящим счастьем для меня. Ни на мгновение я не сомневалась, что однажды вы измените историю и перевернете этот мир кверху дном. Пусть мы всего лишь слуги, но приложим все силы для того, чтобы помочь любимой госпоже. Никогда в жизни не забуду вашей милости, и в горе, и в здравии буду молиться за вас, моя драгоценная королева! Больше мне господ не нужно, только вы повелеваете моей судьбой, телом и разумом.

— Гретхель, — рассмеялась я, — пойми меня правильно. Я не вправе распоряжаться твоей судьбой. Подписав контракт на услужение с домом де Шаларгу, ты, как и все наши слуги, получила право считаться свободным человеком, живущим на просторах страны. В том важное отличие старой аристократии от новой, что нам не нужны запуганные рабы. В первую очередь, мы ценим преданность и честность. А доверять господину может лишь свободный от оков человек. Наши контракты дают вам право быть людьми независимыми и гордыми. Так что продолжай жить, даже если я больше не переступлю порог этого дома. Передай всем слугам: если часы пробьют полдень, а вестей от меня не последует, то контракты аннулируются, дом нужно будет закрыть и поджечь. Пусть лучше память предков сгорит, чем достанется Вариону и его гадкой мамаше. Не хочу опозорить имя де Шаларгу. Все ценное из сейфов передашь «Белой розе». Надеюсь, ты знаешь как добраться до виконта?