Кристина Миляева – Три желания для золотой рыбки (страница 28)

Гретхель принесла из гардеробной красивые туфли и помогла мне встать на каблуки. При таком соотношении моего собственного веса к колоссальной массе платья преимущество точно было не на моей стороне. Может, пару раз для вида споткнуться? Нет, это лучше сделать уже перед склепом и посадкой в карету, тогда гвардейцы усиленно будут наблюдать за мной во время дороги, где можно будет прикинуться ветошью и даже поспать. А это неплохая мысль: если все правильно обставить, то мне поверят и трогать в пути не решатся.

— Гретхель, — я негромко позвала свою камеристку, — слушай и запоминай. Как только мы покинем эти покои, разговаривать я перестану. Рассеянным взглядом буду смотреть вдаль и печально вздыхать. Ты же постарайся донести до солдат самую главную мысль: после истерики я впала в меланхолию, и такое состояние может продлиться пару часов. Пусть они не спускают с меня глаз, но и не трогают, иначе опять все начнется по кругу. Ври, что хочешь, но постарайся, чтобы все полтора часа пути до дворца они в мою сторону даже дышать боялись. Слезы и заунывное подвывание не сочетаются с макияжем и бальным нарядом, а мне дороги наши труды.

— Все исполню в лучшем виде, — с улыбкой ответила девушка.

— Тогда пошли.

Медленно, играя на публику, камеристка буквально вытащила меня из комнаты. Мой рассеянный взгляд блуждал по коридору и лицам обеспокоенных зрителей. Спектакль начался, все лишние эмоции следовало спрятать поглубже и перестать анализировать происходящее. Тогда на моем наштукатуренном косметикой личике вообще ничего не будет читаться, и я побью рекорды по схожести с любимой игрушкой королевы. Будь эта безделушка неладна, и почему именно блондинка в алом платье?

Собравшиеся под дверью с замиранием сердца и задержкой дыхания взирали на нас и, по-видимому, готовились делить выигрыш за ставки. Фиг вам, а не победа. Я еще и не такие фортели могу выкинуть. Буду нема как рыба и трагична до безобразия. Захотят со мной пообщаться — пусть приходят по установленной в книге записи в приемные часы. Лично эти экземпляры — строго каждый третий нечетный четверг в полнолуние с полудня до трех минут после него. Больше аудиенций для них не будет. Я, кажется, придумала свой третий указ, который будет общим для всей новой аристократии: пусть обучаются смирению и покорности.

Все терпеливо ждали моей очередной выходки. А все было тихо, мирно и даже немного скучно. Гретхель, не обращая внимания на весь честной народ, за руку повела едва передвигающую ногами меня в путь. До двери нам стоило пройти немало, это значило, спектакль спектаклем, а нужно поторопиться. Первым догадался, что дело тут непростое, офицер корпуса по политическим преступлениям. Не знаю, какими усилиями я не заорала, когда он подхватил меня на руки, словно пушинку, и потащил к выходу из поместья.

— Что с ней? — даже не запыхавшись, он нес платье, в котором еще и я находилась.

— После истерики с госпожой всегда так, — пролепетала камеристка. — В эти моменты ее лучше не трогать и не беспокоить. Она просто закрывается в себе и смотрит остановившимся взглядом куда-то в пространство. У меня, особенно ночью, складывается впечатление, что она в фантазиях с нашей покойной хозяйкой разговаривает. Будьте предельно осторожны: если ее выдернуть из этого умиротворения, то закатит истерику во сто крат сильнее прежней. Это очень страшно: два раза привязывать приходилось, чтобы руки не расцарапала и вены не прокусила.

— Психолог сказал, у нее нервное расстройство и навязчивое состояние, — вздохнул дворецкий. — Словно и без него мы не понимали, что сотворил гадкий маркиз с юной леди. Изверг поганый, как можно было нашу хозяюшку обвинять в смерти госпожи. Это все безмозглая мать его заявила леди Диктории, что вышвырнет ее из поместья на улицу. Видите ли, с принцем переспала и теперь законного наследника от него носит. После этих слов ее казнить нужно. Какой там законный наследник, только уродец и может появиться на свет. Там же ни крови, ни благословения предков. Кому рождаться? Как триста лет назад сумасшедшему королю Матургу? Нам одного хватило бастарда на троне, страна чудом от него отделалась. Столько народу ни за что полегло в землю.

— И не напоминайте, — поддержал один из младших офицеров. — Начинаешь читать историю с его участием, и сразу волосы на голове дыбом встают. Столь ужасного злодея и среди разбойников было не сыскать. Даром что в короне и по крови великой. Упасите нас, все боги, от сего повторения. Демоны, и те не могли его терпеть, наверное, а уж насколько поганые твари в бездне обитают.

— Спасибо, что рассказали, — нахмурился несший меня офицер. — Если кто-то посмел порочить имя нашего великого принца, то этот человек несомненно заслуживает виселицы. Как только доставим невесту его высочества во дворец, сразу займемся ее тетушкой. Никто не вправе говорить такую дрянь накануне помолвки. Какие слухи могут пойти по стране? Наш долг, как корпуса, созданного для предотвращения заговоров против короны, проверить с особой тщательностью все, что было сказано этой сварливой женщиной. Вам же будет выписано вознаграждение за информацию. Надеюсь, леди Лунария поправится и будет достойной королевой. Строй, оставьте нас. Не пугайте и так находящуюся на грани герцогиню. Дайте возможность ей побыть в тишине и покое.

— Есть.

Мужчины исчезли из вида после приказа своего командира.

— Вы хотели поговорить со мной наедине? — мажордом вопросительно вскинул кустистую бровь. — Не стоило отсылать солдат так далеко. Достаточно было просто нажать на центральный камень в браслете моей госпожи. Непроницаемый купол накрыл бы нас.

— Я хотел поговорить не с вами, — фыркнул офицер, — а с госпожой. В отличие от моих олухов, меня командиром не за красивые глаза назначили. Леди в полном порядке и прекрасно отдает отчет всем своим действиям. Будь у нее хоть какие отклонения в психике, ее бы залечили, но привели в относительный порядок. Отправлять полоумную девицу на бал в честь триумфального возвращения принца с войны и объявления помолвки старая аристократия точно не стала бы. Так что вы, леди Лунария, никудышная актриса.

— Помилуйте, командир, — всплеснула руками Гретхель, — кто же о таком недуге врет?

— Хватит, — не выдержала я. — Вы неспроста парней отослали. У вас явно корыстные цели, которые никак не сочетаются с политикой короля и принца. В противном случае вы бы сейчас везли меня в застенки тюрьмы, а не держали бы на руках. Кстати, весьма поражена вашей силой — платье весит в полтора раза больше меня. И да, я даже думать не смела, что среди вашей братии вообще есть кто-то разумный.

— Невероятно приятный комплимент, — усмехнулся офицер. — Отошлите слуг.

— Камень, — печально вздохнула я. — Все, можете говорить, больше нас никто не слышит.

— Думаю, вы понимаете, — усмехнулся представитель новой аристократии, — что про «Белую розу» и ее связь с вами мне прекрасно известно. Так что предлагаю сделку: вы даете мне все, что я пожелаю по дороге к замку, а я, так и быть, на время забуду про ваши шалости и заговоры против короны.

— Хотите получить девственность прекрасной невесты Аугуса? — я щелкнула языком. — Ничего у вас не выйдет. Можете передать принцу, что его ждет сильное разочарование: обвинить меня в измене до брака не сможет. Одно слово — и все воспитанницы моей бабушки единым строем встанут за меня, а их мужья в могильную плиту поклонятся покойной женщине. И не стоит забывать, что королева и принцесса тоже обучались в этом доме. Единственное, на что можете уповать, что невеста слишком хороша для принца. Согласны сыграть по таким правилам? Не думаю! Не стоит забывать: весь наш разговор, хоть и не слышен для окружающих, но прекрасно записывается артефактами. Ваши шантаж и домогательства в суде очень хорошо воспримут. Старая аристократия с удовольствием вцепится вам в горло и будет душить до тех пор, пока от вашей семейки не останется только мемориальная табличка. Побойтесь богов и не играйте там, где не понимаете правил. Все, что от вас требовалось, это шантажировать меня? Теперь же запомните: в игре всегда есть две стороны, и в этой вы не являетесь ни одной из них. Простой пешке не позволено устанавливать правила, потому заткнитесь и несите меня в карету. Меня ждут жених, злосчастный бал и объявление о помолвке. Я несказанно счастлива, что мы все выяснили. Не стойте столбом, мы опаздываем!

— Аристократы, — словно ругательство выплюнул командир отряда.

— Знаете, — тихо и ласково проговорила я, — эта игра между мной и его высочеством длится без малого полжизни. Думаете, одно ваше мнение хоть что-то в ней изменит? Задача Аугуса — не дать мне сбежать, а моя цель — освободиться от оков. Вы совершенно неправильно поняли его слова о моей святой чистоте. Ему не нужен факт измены, ему нужны доказательства того, что я давно уже принадлежу ему вся, без остатка. Так что не забивайте себе голову лишними думами. До настоящей аристократии, коей является и принц, вам еще столько шишек предстоит набить, что замучаетесь все вспоминать.

— Вы настолько отвратительны, — выдавил мужчина. — Не стоит приписывать принцу то, чего нет. Его высочество никогда в жизни не опустился бы до грязного мерзкого трюка. Его верность родине и своему народу поражает всех. Великодушие и гордость незыблемы. Авторитет в армии и перед простым народом непоколебим. Он всех считает равными. И только вы, аристократы, кичитесь своим именем и изжившим себя родом. Как только он получит в свои руки власть, так сразу же прикажет перевешать весь ваш орден. Начав с вас, той, кто не ценит и не понимает, какая великая честь выпала жалкой замухрышке из каких-то герцогинь полудохлых. Повесит вас и женится на моей прекрасной доченьке, не зря же на нее даже один из ваших недобитых зарился. Так что на вашей могиле я с удовольствием и станцую, и прокляну покой вашей убогой души.