Кристина Миляева – Тайна Исчезнувшего Эликсира (страница 3)

Я лежала так несколько минут, пока моё дыхание не выровнялось. Потом я медленно села. Нет. Я не сдамся. Если они не верят мне, я докажу им всё сама. Мастер сказал, чтобы я сосредоточилась на тренировках. А что, если моё расследование – это и есть лучшая тренировка? Тренировка для ума!

Я снова достала свой мешочек. Стружки в нём не было, я оставила её у Мастера. Но я помнила её точно, до мельчайшей детали. Холодный, зеленовато-голубой блеск. Гладкая, словно отполированная поверхность. Она была не металлической, нет. И не каменной. Она была… какой-то другой.

И тут меня осенило. Мастер отбросил её, как мусор. Но он не выбросил её в окно. Он положил на столик. Значит, она всё ещё там. А что, если я попробую изучить её сама, без его ведома? Найти, что это такое, и тогда, с готовым ответом, снова прийти к нему и доказать свою правоту.

Решение придало мне сил. Да, так и сделаю. Я не буду больше лезть к нему с пустыми догадками. Я приду к нему с фактами.

Первым делом нужно было выяснить, что это за материал. Кто в секте мог в этом разбираться? Мастер по металлу? Но стружка не похожа на металл. Мастер по камню? Тоже не то.

Я перебирала в уме всех умельцев секты, пока не вспомнила о брате Чжао, старом мастере, который отвечал за ремонт зданий и всякую хозяйственную утварь. Он знал всё о дереве, камне, клее и прочих бытовых материалах. Если эта стружка – часть чего-то обыденного, он её опознает.

План был не идеален, но он был планом. И он заставлял меня двигаться вперёд, а не рыдать в подушку.

Выйдя из кельи, я увидела, что солнце уже почти село. Наступал вечер. Секта погружалась в тишину, нарушаемую лишь ритмичными криками с тренировочных площадок, где самые упорные ученики отрабатывали удары в сумерках.

Я направилась к мастерским, что располагались на заднем дворе, за садами. По пути я снова проходила мимо хранилища. Двери теперь были заперты, а перед ними стояла двойная стража. Лица стражей были напряжены. Они с подозрением смотрели на каждого, кто приближался.

Я прошла мимо, стараясь не встречаться с ними глазами. Воздух всё ещё нёс тот самый сладковатый, приторный запах, но теперь к нему примешивался едва уловимый, неприятный дух. Будто что-то прокисло или сгорело. Я на мгновение задержала дыхание. Это был новый оттенок. Оттенок тревоги и поруганной святыни.

В мастерских уже зажигали светильники. Брат Чжао, седой как лунь, с лицом, испещрённым морщинами, сидел на низкой табуретке и что-то чинил. Он поднял на меня свои выцветшие, но зоркие глаза.

– А тебе чего, дитятко? – проскрипел он. – Дверь опять скрипит? Или замок сломал?

– Нет, брат Чжао, – почтительно ответила я. – Я хотела спросить. Вы не могли бы помочь мне опознать один материал?

Я описала ему стружку. Как можно более подробно. Её блеск, цвет, гладкость.

Старик почесал затылок.

– Похоже на перламутр от ракушки. Или на кусочек полированной кости. Но говоришь, не похоже на кость на ощупь… Маслянистое, говоришь? Странно. Может, какая смола застывшая особенная? Или… – он замолчал, задумавшись. – Или чешуя. Некоторые духи-звери, говорят, имеют такую чешую. Но это уж из области сказок, дитятко. Не мне тебе рассказывать.

Чешуя? Духи-звери? Это была новая, неожиданная мысль. Но ведь у нас в секте не водились духи-звери. Разве что…

Я поблагодарила старика и вышла, полная новых вопросов. Чешуя. Если это чешуя, то чья? И как она оказалась на пороге хранилища?

Мои размышления прервал знакомый голос.

– Ну что, нашла замену своей блестяшке?

Я вздрогнула и обернулась. Ли Вэй стоял, прислонившись к стене мастерской, со скрещёнными на груди руками. Казалось, он появлялся всякий раз, когда я оказывалась в особенно глупом положении.

– Ты что, следишь за мной? – возмутилась я.

– Просто патрулирую территорию, – пожал он плечами. – И вижу, как наша местная следовательница продолжает свои изыскания. Ну и? Брат Чжао раскрыл тайну века?

Я хотела солгать, сказать что-то колкое, но усталость и обида взяли своё.

– Он сказал, что это может быть чешуя какого-нибудь духа-зверя.

Ли Вэй фыркнул, но на этот раз в его смехе было не только насмешка, но и капля любопытства.

– Духа-зверя? В наших «Нефритовых Холмах»? Самый опасный зверь здесь – это старый гусь у пруда, который шипит на проходящих мимо учеников. Ты и его в подозреваемые запишешь?

– А почему бы и нет? – огрызнулась я, уже сама не веря в свою теорию. – Может, он и есть замаскированный похититель!

Ли Вэй покачал головой, но усмешка на его лице смягчилась.

– Упрямая ты. Ладно, владей своей ересью. Только смотри, не навлеки на себя беду своими расспросами. Не все в секте такие безобидные, как тот гусь.

Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с моими мыслями. Его последние слова прозвучали не как насмешка, а скорее как предупреждение. Глухое, неясное.

Я посмотрела на темнеющее небо. Первые звёзды зажигались над крышами павильонов. Да, возможно, я была упрямой и наивной. Возможно, мои методы казались всем смешными. Но я чувствовала, что эта блестящая стружка – не случайность. Это была зацепка. Моя зацепка.

И я, Линь Шу, обязательно докажу это всем. И прежде всего – ему. Мастеру Линь Цзуну.

Глава 3. Запах мокрого дракона

Мысль о том, что я могу охотиться за чешуёй сказочного зверя, продержалась ровно до того момента, как я вернулась в свою келью и попыталась представить себе огромного духа-ящера, пробирающегося на цыпочках в хранилище и аккуратно, одним когтём, выковыривающим Цветок Призрачной Луны. Картинка не складывалась. Нет, конечно, в легендах говорилось о духах, способных принимать человеческий облик, но всё же… Зачем такому существу наш скромный цветок? Нет, что-то здесь было не так.

На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением. Стружка, оставшаяся у Мастера, была для меня потеряна. Но оставался ещё один свидетель – стражник Ли Цзюнь. И его странный, «горьковато-мятный» чай. Если я не могла исследовать вещдок, я могла исследовать жертву. Вернее, свидетеля.

Ли Цзюня перевели из лазарета в его собственную келью в общежитии для старших учеников. Официальная версия гласила, что он «нуждается в покое», но по секте ползли слухи, что его просто отстранили от обязанностей, пока идёт расследование. Никто не говорил этого вслух, но все понимали – он был под подозрением. То ли как соучастник, то ли как неудачник, допустивший непростительную оплошность.

Пробраться к нему оказалось не так-то просто. У входа в его корпус дежурил один из стражников, товарищей Ли Цзюня. Он смотрел на всех входящих с немым укором.

– Я принесла ему отвар от головной боли, – соврала я, показывая небольшой глиняный кувшинчик, который я наскоро наполнила обычным ромашковым чаем. – Брат Чжао сказал, что у него от пережитого шума в голове.

Стражник мрачно взглянул на меня, потом на кувшин, и кивнул.

– Только ненадолго. Он не в себе.

Я проскользнула внутрь. Келья Ли Цзюня была такой же аскетичной, как и моя. Он сидел на циновке, прислонившись спиной к стене, и смотрел в пустоту. Его лицо всё ещё было землистым, а глаза – пустыми. Выглядел он постаревшим на десять лет.

– Ли Цзюнь? – тихо окликнула я.

Он медленно повернул ко мне голову.

– А? Ты… ты та девочка… которая про чай спрашивала.

– Да, я Линь Шу. – Я присела рядом и поставила кувшин. – Как ты себя чувствуешь?

– Пусто, – просто сказал он. – В голове пусто. Как будто кто-то выжег всё внутри раскалённым железом. Я помню, как пил чай… помню, как сел у двери, прислонился… а дальше… провал. И потом уже свои крики. Больше ничего.

Моё сердце сжалось от жалости. Но детективный зуд был сильнее.

– Ты не помнишь… может, какой-то странный запах был? Не до того, как уснул, а после, когда очнулся?

Он нахмурился, вглядываясь в свои воспоминания, будто пытаясь разглядеть что-то в густом тумане.

– Запах… – пробормотал он. – Из хранилища пахло, как всегда. Сладко. А потом… когда я уже кричал… да. Был запах. Стойкий. Противный.

Я замерла, боясь спугнуть его хрупкую мысль.

– Какой? Опиши.

– Сложно… – он провёл рукой по лицу. – Кислый. Тяжёлый. Как… как мокрая чешуя речного дракона. Знаешь, когда водяного ящера на берег вытащат, и он лежит, и от него этим влажным, болотным духом несёт. Вот. Примерно так.

Запах мокрого дракона.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Вчерашняя догадка брата Чжао о чешуе и этот новый, отталкивающий образ – они странным образом перекликались. Речной дракон, или лун, конечно, был существом вполне реальным, хоть и редким. Но какое отношение он имел к краже?

– Ты уверен? – переспросила я, не веря своему счастью. Наконец-то что-то конкретное!

– Абсолютно, – он поморщился, будто снова чувствовал этот смрад. – Я в детстве на реке жил, мы таких тварей иногда видели. Запах не спутаешь.

Я поблагодарила его, оставила кувшин с «целебным отваром» и вылетела из его кельи, как ураган. Мои мысли неслись со скоростью света. Запах мокрого дракона. Стружка, похожая на чешую. Всё сходилось! Ну, почти.

Если вор использовал какое-то зелье или вещество, связанное с речным драконом, это объясняло бы и провалы в памяти Ли Цзюня (из слюны луна, говорят, делают мощные зелья забвения), и странную стружку (чешуя!), и этот отвратительный запах.

Я почти бежала по коридору, строя в голове новую, грандиозную теорию, как вдруг снова наткнулась на Ли Вэя. Он шёл навстречу, и по его лицу я поняла, что он направлялся именно к Ли Цзюню.