Кристина Дмитриева – РУНА. Песнь двух миров (страница 10)

Руна кивнула, но голос её дрожал:

– Всё слишком стремительно. Как будто я – в самом водопаде, и до дна не достать ногами…

– Но даже на дне, вода не останавливается. Она всё так же жива. Твоя душа – полна протеста, я это вижу. Но знай: принятие – не слабость. Иногда, чтобы изменить мир, нужно сначала выжить в нём. Не сдавайся. Притворись. Живи. А потом – меняй всё, как хочешь.

Кэйа встала и подошла к резному столу, на котором лежали серебряные гребни, янтарные подвески и расшитые платки. Она взяла один из гребней и повернулась к Руне:

– А теперь – соберись. Встань. Умойся. Надень это платье. И покажем им всем, кто такая Руна – жена ярла Асгейра, но прежде всего – дочь Вестмара. Твоя кровь сильна. И никто не посмеет назвать тебя игрушкой.

Внизу, под её ногами, глухо вибрировали голоса. Один из них – хриплый, надтреснутый, с тягучей яростью – принадлежал Асгейру. Его голос был груб, словно тёсан топором, и от одного его тембра по спине пробегал холод.

Руна замерла у верхней ступени. Лестница, ведущая в тронный зал, казалась длиннее, чем была на самом деле. Сердце билось в груди, как птица, отчаянно колотясь о прутья.

Но она сделала шаг. Затем ещё один.

Шёлк хенгерока шелестел по деревянным ступеням. С каждым шагом гул голосов становился отчётливее.

– …в Северные земли мы не войдём без поддержки Сигвальда. Один свидетель – если не заручимся ею и попытаемся пройти в одиночку, нас вырежут. Один за другим, – говорил один из мужчин. Говорил резко, но рассудительно, в его голосе не было страха – только расчёт.

– И что ты предлагаешь? – усмехнулся Асгейр. – Проползти к нему на коленях?

– Пока не знаю. Но гонять разведчиков – бесполезно. У Сигвальда союз с Фолкором. Если мы подставим его… тела наши не найдут ни в этом, ни в девяти других мирах.

– Довольно, – рыкнул Асгейр, со злостью ударив кулаком по подлокотнику трона. – Сигвальд, Сигвальд, тыщу раз слышал. Не сучи языком, если идей нет.

Руна уже вошла в зал.

Огромное помещение, как брюхо зверя, прятало в себе холод и камень. Высоко под потолком – балки, на которых висели щиты и боевые знамёна. У дальней стены – два трона. На одном, словно лев в своём логове, восседал Асгейр. Вокруг него – несколько мужчин в кольчугах. Один из них – высокий, крепкий, с густыми рыжими волосами – стоял чуть впереди, держа руки за спиной. Именно он говорил с ярлом.

Тишина накрыла зал, когда Руна ступила в свет.

На ней был белоснежный хенгерок – лёгкий, почти воздушный, но сшитый по всем законам северной традиции. На висках – тонкие косы, волосы спадали чёрной волной до пояса. Узкое серебряное ожерелье, словно замысловатая тиара, пересекало лоб, вплетаясь в пробор. Она шла уверенно, несмотря на боль в груди. Несмотря на взгляды.

Асгейр взглянул на неё и улыбнулся. Грубо. Владетельно. Как на трофей, что добыт с боем. И заговорил:

– Мои верные воины. Поскольку всё свершилось в ваше отсутствие, позвольте представить мою жену – Руну из Вестмара, дочь Ингрид и Варди. Правительницу. Мать будущих наследников наших земель.

Он указал на трон рядом с собой.

Несколько мужчин сдержанно кивнули. Но один – тот самый, рыжий, с шрамами – не отвёл взгляда. Его глаза, темно-зелёные, почти болотные, прожигали Руну, как будто что-то в ней было ему… чуждо.

Он был моложе Асгейра – но не юн. Шрамы на лице делали его старше, и вместе с тем – вызывали настороженность. В нём чувствовалась сила, но не откровенная. Скрытая. Сдерживаемая. Такая, что может взорваться внезапно.

Руна удержала его взгляд. Не моргнула. Не дрогнула. И шагнула ближе.

Когда она подошла, мужчина наконец заговорил. Его голос был чуть мягче, чем ожидалось – бархат с лезвием внутри.

– Госпожа Руна, – он чуть склонил голову, – столь неожиданна, сколь и редка эта радость. Моё имя – Ульвар. К сожалению, честь быть на вашем венчании мне не выпала.

Он протянул руку.

Руна коснулась его ладони. Холодной, сухой.

Ульвар потянулся к тыльной стороне её руки – жест, исполненный формальной вежливости. Но не успел коснуться.

Всё произошло за миг.

Змея. Сверкающая серебром, с громадными клыками. Она извивалась, шипела, обвивая птичье гнездо. Руна видела, как птица отчаянно защищала своё потомство. Как кроваво-красные глаза твари заливаются злобой. Один бросок – и…

Руна вздрогнула. Ладонь выскользнула из рук Ульвара, как из пламени.

Он поднял брови:

– В чём дело, госпожа?

Она не ответила. Лишь быстро прошла к трону, тяжело сев и сжав пальцы в подоле платья. Сердце гремело в груди.

Асгейр смотрел с прищуром:

– Чем тебя так испугал мой воевода? – его голос был тише, чем обычно. Осторожнее.

– Простите… Я… просто нехорошо себя чувствую, – выдохнула она.

И тут – взрыв хохота. Грубый, разящий, как удар.

Асгейр запрокинул голову:

– Ульвар! Ты, рыжая свинья! Да ты баб пугаешь с одного взгляда! Вот почему до сих пор ни одна не согрелась рядом с тобой. Ха-ха-ха! Не быть тебе с женой, если даже моя испугалась!

Смех разнёсся по залу. Кто-то хлопал по столу, кто-то уже тянулся за кубком. Только Ульвар не смеялся.

Он усмехнулся уголком рта – устало, с насмешкой:

– Потому и живу, что времени на баб не трачу. Пока вы спите в чужих постелях – я гляжу на север и считаю, сколько копий нам нужно.

Асгейр фыркнул:

– Когда-нибудь твоя гордость сама на тебе женится, и родит тебе дюжину таких же язв, как ты.

И, махнув рукой, крикнул:

– Слуги! Еду в зал! От разговоров этих у меня уже голова пустая. Я готов сожрать вас всех.

Тронный зал ожил. Но Руна сидела молча. В сердце змеилась тревога. И в этот раз – она знала точно: Ульвар – не просто воин. Он был тем, кто смотрит в темноту и ждёт, когда ты отведёшь взгляд первым.

Веселье гремело за столом, как летняя гроза. Мужчины пили, жевали, ругались и смеялись, словно за ночь не произошло ничего значительного. Но Руна – сидела в этом зале отдельно от всех, как чужак среди пирующих. Лицо её было спокойным, почти каменным, но за этой маской прятался ураган.

Она села рядом с Асгейром – её пальцы едва коснулись ложки, взгляд скользил по столу, не задерживаясь ни на еде, ни на людях. Единственное желание – уйти как можно скорее. Стать невидимой.

Но ярл, будто почуяв её отчуждение, наклонился ближе. Его рука опустилась ей на плечо, тяжело, как оковы. Голос, хриплый, но наигранно ласковый:

– Душа моя… Вина?

Руна не подняла взгляда. С холодной вежливостью, не сводя глаз с тарелки, произнесла:

– Воды.

Она едва заметно дёрнула плечом, словно хотела сбросить его руку – но та не шелохнулась. Её тело напряглось.

Асгейр продолжал жевать мясо, будто ничего не произошло. Но вояки напротив всё заметили.

– Похоже, твоя жена не горит к тебе страстью, Асгейр, – с ухмылкой бросил один из них. Это был Зигрид – хмурый, сутулый воин с тёмными глазами, вечно искавшими повод для подначки.

Ярл даже не посмотрел на него. Только хмыкнул, смачно отгрыз кусок от ребра:

– Это у неё характер. Такой… с острыми углами. Но если бы не чувствовала ко мне ничего, вышла бы за меня? – он усмехнулся, будто сказал особенно остроумное, и запил мясо пивом.

Руна сжала зубы. Тишина внутри неё трещала от напряжения. Она знала, чего он добивается – чтобы она сорвалась. Чтобы потеряла лицо. Он наслаждался её злобой. И потому не получит ни единой искры.

Но, как и прежде, Ульвар нарушил игру первым. Его голос, сдержанный, ровный, прозвучал через весь зал:

– Скажи, Асгейр… Когда нам ожидать наследников?

В зале воцарилась на мгновение насмешливая тишина. Все ждали, что скажет ярл.

– Думаю, мы с моей жёнушкой займёмся этим в самое ближайшее время, – сказал он, усмехаясь, почти по-звериному.

Удар.