Кристина Баккилега – Мифы о русалках. От сирен и Мелюзины до нингё и Ариэль (страница 3)
Независимо от того, относим ли мы какой-либо текст к историческим свидетельствам, мифам, легендам, народным сказкам или иным жанрам, в историях о русалках и обитателях моря можно выделить три основных сюжета. В историях первой группы повествуется о краткой межвидовой встрече, во второй фигурирует жена-русалка, в третьей присутствует мотив похищения человека и заключения его на дне моря[12].
На протяжении столетий люди рассказывали о встречах со странными водными созданиями. О длительном общении речи не шло – все ограничивалось, как правило, мимолетной встречей на берегу или в воде. Портал между двумя измерениями оставался открытым, люди и русалки присматривались друг к другу в зоне контакта. Антрополог и критик-культуролог Мария Луиза Пратт описывает такие зоны как «социальное пространство, в котором встречаются, сталкиваются и противостоят друг другу разные культуры, и зачастую это встреча при неравном соотношении сил»[13]. Люди и русалки принадлежат разным мирам, и неравенство сил в легендах определяет исход подобных встреч. Что это значит? Если человек обращался к водному духу с уважением и не считал встречу с ним недобрым предзнаменованием, ее исход мог оказаться вполне счастливым. Например, в некоторых сказках с атолла Улити и из штата Яп на Каролинских островах говорится о самках морских дельфинов, которые каждую ночь сбрасывают хвосты, чтобы выйти на берег и полюбоваться танцами людей[14]. Подобные взаимоотношения строятся на понимании того, что водные духи являются частью одушевленной вселенной, силы которой невозможно оценить только в категориях добра или зла. Они существуют, и их следует уважать.
Непохожесть русалок на людей, их сила и таинственность искушают человека перспективой длительных отношений, но слишком часто эти отношения принимают форму жесткого контроля и крайнего проявления собственничества, а это тема второй группы сюжетов. Сюжеты европейских историй о жене-русалке могут варьироваться, однако в начале большинства из них дается намек (или прямое указание) на иноприродность героини. Конец таких историй редко бывает счастливым. Залогом искомой гармонии становится возможность для морской девы существовать в обоих мирах: она пребывает среди людей и в то же время она нечеловек; ее участие в земной жизни протекает параллельно с визитами в мир сверхъестественного; сказочное равновесие держится на ее умении преодолевать границы и казаться своей в обществе людей, оставаясь при этом русалкой. Могущественный водный дух, такой как Мелюзина, самостоятельно определяет условия брака с человеком и скрывает от мужа свои отличия; селки же, или женщину-тюленя, мужчина берет в жены, похищая ее шкуру или капюшон, а после не позволяя ей вернуться в море к родным. В обоих случаях в повседневной жизни отличительные черты русалки остаются скрытыми, что не мешает ей стать верной женой и заботливой матерью. Для героини важно сохранить тайну своего происхождения, поскольку этим определяются ее свобода выбора и жизнь в замужестве. Сказки демонстрируют нам это несоответствие: перед нами мужчина, которого влечет к женщине, не обремененной моральными нормами человеческого социума, однако сам он в дальнейшем пытается навязать ей эти нормы, приручить и контролировать ее. Русалка прекрасна, и мужчина стремится овладеть ею, но брак, как полагает герой, должен состояться на его условиях, и никак иначе.
Иллюстрация Ивана Билибина к сказке Андерсена «Русалочка».
В тех сюжетах, где жена-русалка сохраняет некоторые из своих сверхчеловеческих качеств, брак обязательно распадается из-за измены мужчины или его неспособности сдержать слово. Если же невеста-зверь полностью преображается в земную женщину, брак распадается потому, что успешное приручение, превращение в обычную жену и мать не помогают русалке избавиться от связи с водной родней и от желания оставаться самой собой или оказаться в собственной шкуре в привычной среде обитания. В прошлом эти сказки предостерегали мужчин от брака с чужеземками, но не исключено, что в них заключен и другой подтекст: такие истории можно рассматривать как примеры жестокого обращения с женщиной, а жену-русалку считать жертвой похищения.
Последний, наиболее распространенный сюжет, – перевертыш сюжетов второй группы. Это сказки о похищении людей и заточении их под водой, где русалки, морские обитатели и водные духи являются активными действующими лицами. В некоторых случаях к похищению юноши морскими созданиями приводят обязательства родителей, проклятие или обещание, в других сказках это простая случайность. Независимо от предшествующих обстоятельств читатель не может симпатизировать похитителям, даже если пленник отдан им в уплату долга. Демонические создания не вызывают доверия и вынуждены действовать обманом; их двойственные тела и скользящие движения в воде и на поверхности трактуются как признак двоедушия. В большинстве сказок о похищении человека ничего не говорится о его жизни в плену у морских существ. Совместная жизнь с русалкой символически кодирует сексуальные чары запретной или внебрачной связи. На сюжетном уровне подобный опыт передается как исчезновение мужчины из мира людей, единственно допустимого социума, и уход в бездну, не поддающуюся описанию. Отсутствие подробностей произошедшего только усиливает в глазах читателя чудовищность русалки-похитительницы.
В европейских сказках, использующих этот сюжет, в фокусе находятся взаимоотношения человека и водного создания (порой неприятного), а акцент сделан на благополучии человека и удовлетворении его похоти. Кто бы ни играл более значительную роль в повествовании, точка зрения морского создания почти никогда не находит здесь отражения: считается, что «они» поступают так, как поступают, а нам этого не понять. Сказки представляют антропоцентричный взгляд на мир и вселенную, где люди занимают почетное место в иерархии живых существ. В сюжетах, выдержанных в рамках христианской традиции, водяные змеи становятся демоническим символом зла.
С другой стороны, изучая истории о водных духах, рожденные в племенах, которые поклонялись всему живому или одухотворяли силы и явления природы, важно помнить о способности воды даровать жизнь или смерть, ибо эти водные духи в совокупности обладают практически всеми свойствами самой воды. Заглянуть в мир таких представлений позволяют гавайские сказания о любви между женственной моо, ящероподобным божеством воды, и земным мужчиной. Русалки и сирены знамениты обольстительными песнопениями, сводящими моряков с ума и пробуждающими желание, а моо славятся своей миловидностью. Примечательно, что ни в одной из сказок мужчина не пытается укротить моо, потому что моо невозможно приручить или удержать, как невозможно приручить или удержать воду, воплощением которой они являются. Вот почему в сказках о моо полностью отсутствует присущее европейской традиции сочетание антропоцентризма и женоненавистничества. Моо, как и героини европейских сказок и легенд о русалках, – удивительно соблазнительное, но чуждое людям существо, а сами истории о моо служат предостережением для мужчин. И гавайские, и европейские сказки учат мужчин контролировать свои желания и не терять рассудок в присутствии сверхъестественной красавицы, которая к тому же олицетворяет собой природные силы. Вместе с тем гавайские сказки призывают нас с уважением относиться к божественной власти и признавать ценность иных форм жизни.
Существуют сказки, сюжет которых строится не на романтических или сексуальных отношениях между человеком и водным духом, а на перевоплощении человека в водного духа. Причиной такого перевоплощения может быть наказание человека, любовь или потребность могущественного водного духа в помощниках. В других историях в сотрудничество оказываются вовлечены члены межвидовой семьи: примером может служить сказка американских индейцев о женщине, которая стала женой водяного, – превратившаяся в кита женщина продолжает общаться со своими братьями и обеспечивает их едой в обмен на стрелы для лука. В таких сказках позиция человека определяется набором социальных отношений, которые отнюдь не сводятся к сексуальной или гендерной составляющей, поощряется скромность человека и его готовность к сотрудничеству с другими видами и с самой природой.
Водные духи, как и сама вода, могущественны, непредсказуемы и восхитительны, они пугают и очаровывают одновременно. У разных народов водные духи могут соблазнять, наказывать или награждать людей, хотя действия их не поддаются людской логике. Подобно воде, они изменчивы и неудержимы.
В историях, о которых мы ведем речь, представлены, испытаны временем и преобразованы наши культурные особенности и традиционные верования. В этих легендах отражено понимание того, кем или чем мы, люди, являемся, кем или чем могли бы быть и кем или чем стать не должны были, а также предположения о том, какое место мы занимаем по отношению к другим существам, как напоминающим человека, так и совершенно на него непохожим. Не стоит удивляться тому, что русалки и водные духи захватили современную культуру. В конце XX века, на гребне второй волны феминизма, Русалочка из сказки Андерсена стала диснеевской Ариэль. Ее приятный голосок и трогательные песенки укрепили ее двойственную позицию между девичеством и зрелостью. Долгожданный диснеевский римейк с живыми актерами, выход которого запланирован на 2023 год, полон новых культурных смыслов и способен составить конкуренцию мультипликационной версии. В Северной Америке в наши дни насчитываются тысячи женщин и мужчин, которые профессионально подрабатывают русалками: они надевают моноласту или костюм русалки с хвостом и участвуют во всевозможных шоу, заплывах, фотосессиях и иных развлечениях. Академическое сообщество и массовая культура вносят посильный вклад в развитие так называемой русалочьей экономики[15].