Кристина Баккилега – Мифы о русалках. От сирен и Мелюзины до нингё и Ариэль (страница 2)
На первый взгляд кажется, что все русалочьи тела изображаются примерно одинаково, но задумайтесь о происхождении слова «русалка» (английское mermaid дословно переводится как «морская дева»), и вы поймете, что, даже если мы не выходим за рамки североевропейских представлений о русалках, морская дева является в различных обличьях: ундина, селки, никса, морская нимфа. Некоторые из этих созданий вообще не имеют описания. Кроме того, русалок часто изображали с одним рыбьим хвостом, что должно было означать их контроль над собственным телом[8], или с двумя хвостами, возможно, подразумевая сексуальную доступность. В наши дни русалок изображают, как правило, с одним хвостом, удлиненным и чешуйчатым, отдаленно напоминающим змеиный, как в некоторых средневековых повествованиях[9]. На картинах и рисунках русалка предстает вертикально стоящей в воде, с обнаженной грудью и скрытой под водой рыбьей половиной тела; наполовину человеческое, наполовину рыбье тело русалки часто истолковывают как символ двуличия и непостоянства ее натуры. На картине Рене Магритта «Коллективное изобретение» мы видим лежащую на песчаном пляже русалку, повернутую к нам боком. Художник оригинально переставил части ее тела: он наградил свою русалку рыбьей головой и боковыми плавниками, а нижнюю часть тела сделал женской и изобразил полностью обнаженной. Возможно, подобной перестановкой частей русалочьего тела Магритт пытался показать, насколько расчеловеченным может быть патриархальное «коллективное изобретение» по отношению к образу русалки.
Некоторые русалки, морские жители и водные духи могут одновременно обитать в нескольких телах и этим нарушают строгое деление на людей и нелюдей. Другие существа способны менять свое обличье, например превращаться из тюленя или рептилии в человека. В сказке Андерсена Русалочка по договору с морской ведьмой оборачивается земной девушкой. Для прочих морских духов превращения являются неотъемлемой частью их существования: так, женщина-тюлень может греться на солнышке в любом из доступных ей образов. Однако ее гибридная природа означает не только внешние, но и внутренние метаморфозы: когда земной мужчина не позволяет женщине-тюленю вернуться в ее нечеловеческое тело, героиня истории оказывается изуродованной. Многие сказки о браке человека и русалки подтверждают, что межвидовые романтические отношения весьма опасны.
Двухвостая русалка. Кафедральный собор Модены, Италия.
В записках некоторых путешественников и исследователей русалки представлены как некрасивые, уродливые создания, однако преобладают все же описания русалок-красавиц. В отличие от сирен, владеющих тайным знанием, русалки искушают мужчин именно своей красотой. Женоненавистники часто приравнивают красоту к тщеславию, ведь русалки, когда расчесывают свои великолепные локоны, держат в руках золотые зеркальца и самовлюбленно в них смотрятся. Красота – мощное оружие, соблазн, противостоять которому человек не в силах. Она негромко манит и сулит одарить нас самым желанным, будь то любовь, секс или то и другое сразу. О чем же свидетельствует наша одержимость этим опасным, но таким вожделенным существом из иного мира?
Ответ на этот вопрос мы находим в сказках о водных духах у разных народов мира. Эти сказки вобрали наши страхи и очарование женским телом и водной стихией, ужас перед морскими хищниками и ядовитыми тварями, живущими у воды или в ее глубинах. В сказках также заключены социальные и культурные представления о том, что значит быть человеком, в них живут наши верования и суеверия, сильные и слабые стороны, в них находят отражение наши самые сокровенные желания и мистический трепет. Более того, истории о сиренах, русалках и прочих водных духах всякий раз требуют от человека уточнения его собственного места в социальной и природной иерархии.
Еще с античных времен люди замечали сходство в сказаниях разных народов и пытались разобраться, почему возникают подобные совпадения мотивов и тем. Так случилось и с легендами о морских существах. Многочисленные теории объясняют происхождение фольклорных сюжетов, однако эти гипотезы трудно проверить. Здесь важно иметь в виду, что ценность подобных сказаний определяется не их аутентичностью, а тем, насколько верно они отражают представления и идеалы той или иной народности, которая передает их из уст в уста.
Легенды и сказания о водных духах не распространились бы так широко, если бы не огромная фактическая и символическая роль воды в нашей жизни. Без воды не существовало бы мира, который мы знаем. Неудивительно, что в разных уголках земли люди веками наделяли воду религиозным и символическим смыслом, ведь от нее зависит наша жизнь. К тому же вода и сама подобна оборотню: ее трудно удержать, она меняет всё, с чем соприкасается. Вода пресная, соленая и солоноватая хранит завораживающую тайну, обладает эстетическими свойствами, которые дарят нам чувственные наслаждения. Подобно водным духам, вода одновременно привлекательна и разрушительна по своей природе.
Сказания, как океанические течения, кочуют по свету, следуя собственным курсом. Однако утверждать, что сказочные потоки направляются естественными силами, было бы неверно. Мы не можем однозначно заявить, что аналогичные истории возникли независимо друг от друга, зато для нас не составит труда разглядеть за перемещением сказок как исторические процессы – миграции народов и их расселение на новых землях, торговля, наступление колониализма и империализма, – так и наше многовековое восхищение достижениями человечества, которое заставляет нас все глубже и глубже познавать культуру и быт разных народов. Материальная культура и идеология колониализма и капитализма, зачастую в сочетании с откровенным сексизмом, замедлили и перенаправили фольклорные потоки. Так сказки о русалках и водных духах перестали циркулировать изолированно и превратились в глобальный феномен. Подобно слиянию рек и океанов, сказочные потоки смешиваются и пересекаются, образуют водовороты, пробиваются против течения или уходят на глубину.
Все это накладывает отпечаток на то, как истории о русалках передаются из поколения в поколение. На местную, национальную и межнациональную циркуляцию историй и их оценку повлияли также и отдельные собиратели, их понимание культуры и предназначения этого жанра. Зная о направлении и пересечении сказочных потоков, мы приходим к убеждению, что не следует сравнивать их и противопоставлять, а, наоборот, нужно изучать их в динамическом взаимодействии. Межкультурное взаимопроникновение историй о водных духах способствует тому, что сирены и русалки перестают восприниматься в качестве символа губительной женственности.
Ореол таинственности, окружающий подводную жизнь морских обитателей и духов, обеспечил легендам о них немалую привлекательность. Здесь и кроется ключ к разгадке, почему мы бесконечно пересказываем эти чудесные истории. Люди веками задавались вопросом, существуют ли русалки и прочие водные создания на самом деле. Уже в I веке нашей эры римский натуралист Плиний Старший в своем труде «Естественная история» писал, что встречаются останки тритонов, мужчин с рыбьими хвостами, и нереид, морских нимф, покрытых чешуей. Рисунки в средневековых бестиариях, сборниках с изображениями животных, давали недвусмысленный ответ на тот же вопрос. Иллюстрированные заставки в начале каждого раздела таких книг говорят о творческом воображении человека, издавна пытавшегося представить морских обитателей и прочих водных существ[10].
В XXI веке мы продолжаем размышлять о природе русалок – как в реальности, так и в многочисленных версиях «Русалочки». Вот почему наряду с историческими отчетами о контактах с русалками читатель найдет в этой книге несколько рассказов от первого лица, повествующих о встречах с русалками или иными водными духами. Авторы с уважением относятся к этим рассказам, как и к прочим свидетельствам о личном опыте взаимодействия с божественным или необъяснимым, – независимо от того, считают они достоверными подобные свидетельства или нет.
Истории о русалках возникали как легенды и мифы, что отличает их от волшебных сказок и многих других основанных на вымысле жанров. В трудах фольклористов можно прочесть, что в легендах и мифах так или иначе ставится вопрос о доверии. Это не означает, что каждый рассказчик верит в подлинность событий, описанных в истории. Скорее, это свидетельствует о том, что в какой-то момент люди (не один человек, а многие) поверили, а возможно, верят и до сих пор, в символическую или фактическую правду того, о чем услышали. Мифы нередко повествуют о начале начал и человеческой жизни, предлагая объяснение, почему все случается так, а не иначе, и кто несет за это ответственность. У этих историй особая роль: они выполняют религиозные, духовные и философские задачи, поскольку часто изображают сотрудничество или соперничество богов и людей. Мифы помогают поверить в события ранней истории или хотя бы сохранить их в памяти поколений. Легенды же обязаны своим происхождением локальным событиям, они повествуют о возникновении тех или иных местных достопримечательностей или помещают героев в рамки определенного исторического периода и пространства. Истинность легенд подкрепляется указанием реально существующих топонимов и описанием вполне реалистических подробностей; что же касается фольклорных и литературных сказок, они следуют собственной ирреальной логике, не ссылаются на подобные детали и не требуют от нас верить в правдивость изложенных событий. Впрочем, противопоставлять достоверность и вымысел не всегда сто́ит, особенно если нас интересует значение этих историй для конкретной социальной группы или для жителей конкретной местности[11].