Кристина Агатова – Кто подставил ежкину мать? (страница 6)

Договорив с клиентом, я отложила телефон и снова принялась жаловаться:

– Почему каждый, кто заходит попить чаю, считает, что его приносят феи? Никому не приходит в голову, что воду нужно снова набрать, вскипятить! Почему я все делаю за вас?

– Ты так возмущаешься, как будто за водой реально с коромыслом до колодца сгоняла и самовар сапогом растопила! – засмеялся Костя. – Не сердись, давай я тебе лучше пироженку-мороженку из магазина принесу, а? Ты какую любишь? Не говори! Я сам выберу!

Он убежал, а я откинулась в кресле и прикрыла глаза. В конце концов, подожду Костю – пустой чай гонять не так вкусно. Да и сладкое стимулирует выработку гормонов радости, а их мне сейчас сильно не хватает. Казалось бы – непыльная работенка, разговаривай себе по телефону, да радуйся! То ли дело строители, шахтеры, грузчики – вот кто устает. Но нет – работа с людьми выматывает не хуже кросса на десять километров.

Мы работаем, когда вы отдыхаете – самый подходящий лозунг для менеджеров на телефоне. Шквал звонков обрушивается чаще всего именно в обед. Логика проста – у работающих людей есть время на решение личных вопросов именно на перерыве, либо уже после окончания рабочего дня.

Но, чаще всего, клиенты уверены, что вечером звонить бесполезно, поэтому стараются успеть за свой законный личный час.

Официально у меня тоже есть обед, но я никогда не пропущу звонок, ведь каждый клиент – это плюсик в зарплатную карму, поэтому обедаю я, когда придется. Вот сегодня придется подождать Костю…

Мои размышления прервал телефонный звонок, и я вновь с головой погрузилась в работу.

Через полтора часа поток трезвонящих клиентов так же резко стих, как и нахлынул, а Герасименко все не было. Я снова поставила чайник, рассудив, что и так – лучше, чем ничего, и, наконец, дверь распахнулась, и в образовавшуюся щель пролезла рука с коробочкой, в которой угадывалось что-то с кремом. Следом за рукой появился и ее владелец.

– Да уж, Костик, тебя только за смертью посылать, – хмыкнула я. – Ты их сам пек что ли?

– В смысле?

– В коромысле! – схохмила я. – Чего так долго ходил?

Костя был явно раздражен. Наверняка получил нагоняй от Разумовского, а тут еще я со своим недовольным лицом трясу с него угощения!

– Закрутился, завертелся, дела, будь они неладны! – махнул рукой Герасименко. – Прости, Олик, кушай, не обессудь.

– Сколько с меня? – уточнила я.

Одно дело – когда тебя угощают, а другое – когда для тебя сходили в магазин. Да и, по сути, Костя мне никто – просто коллега. Во избежание недоразумений, лучше расплачиваться сразу.

Я вспомнила один случай с очередной бывшей работы. Рядом, за соседним столом трудилась милая и приветливая Юлечка. Огромные голубые глаза всегда невинно хлопали, а на губах постоянно играла улыбка. Я считала Юленьку ангелом! И я только укрепилась во мнении, когда она, придя из магазина, протянула мне бутылочку с йогуртом и сказала:

– Вот, тебе купила. А то целый день сидишь голодная!

Я с благодарностью выпила угощение и даже не подумала о деньгах. А через несколько дней случайно стала свидетелем ее телефонного разговора. Я ушла в буфет, но на половине пути поняла, что забыла кошелек, вернулась за ним и услышала, как оставшись одна, Юля с кем-то разговаривает. Подслушивать нехорошо, но, когда я услышала, что речь идет обо мне, я по-женски не удержалась.

–…да, с этой стервой работаю! Такая крыса, я в шоке! Ну, ты представь, какая жадная сучка! – жаловался «ангел» невидимому собеседнику. – Я ей йогурт купила, она его прямо при мне выпила и даже не предложила денег! Выжрала, свинья, чуть крышечку не облизала. Такая ду-у-ура!

Я потихоньку отошла от двери. Кушать резко расхотелось. Вообще-то, я не просила Юлю покупать мне йогурт – она сама проявила инициативу. И, да, каюсь, мне действительно не пришло в голову предложить ей денег! Вы, когда в гости приходите и пьете чай, ведь не предлагаете денег хозяину? Вот и я предположила, что меня угостили.

Некрасивая история научила меня либо отказываться от угощений, либо предлагать за них деньги.

– Сочтемся, – легкомысленно бросил Костя. – Держи!

Он протянул мне коробку. Я попыталась ее перехватить, но она оказалась чуть тяжелее, чем я думала. Коварный полиэтилен выскользнул из пальцев, и я успела мысленно попрощаться с десертом, но Костик оказался быстрее и успел подхватить падающее буше левой рукой.

Моя рука столкнулась с его запястьем и он зашипел, как кот.

– Ой, – воскликнула я. – Извини. Больно?

– Ерунда, – тут же улыбнулся парень и одернул манжет рубашки свободной рукой, снова поморщившись. – Руку вывихнул – парник вчера на даче ставили. Мне-то все эти грядки и тяпки нигде не долбят, но теща прямо горит огородом. Хлебом ее не корми, дай на земле повкалывать! И ведь каждый раз стонет и ноет: «Как мне все надоело, я старая-усталая-больная, пашу на вас, уродов неблагодарных» и прется на эту дачу, то теплицы ей помогай ставить, то картошку окучивай!

– Так если она такая больная и старая, пусть не ездит. Ну, или ездит, но отдыхать, а не на плантациях горбатиться!

– Да, говорили, – он безнадежно махнул рукой. – Орет: «А жрать мы что будем?». Хотя зарабатываем нормально, прожили бы и без солений. Старая закалка! Кто бы знал, как я ненавижу дачу!

– Так, если это все ей одной надо, то почему она вас заставляет корячиться?

– Она не заставляет, – скривился Герасименко. – Наоборот, сама хватает лопату и начинает лепить из себя героя. А если не станешь помогать, то такие обиды начнутся…

Я вздохнула. Мои родители никогда не видели в даче кормилицу. Грядок у нас почти не было. Они и сами на огороде не работали, и никого из детей не заставляли. Впрочем, у нас росла клубника, малина и смородина, но о них я вспоминаю только с нежностью – вкуснее ягоды с куста нет ничего в мире! Сейчас я езжу на дачу не так часто, но не из-за того, что не люблю ее, а из-за нехватки времени.

– Садись за стол, я за тобой поухаживаю, – предложил Герасименко. – Тебе с сахаром?

– Без! – отозвалась я с рабочего места. – Какой ты джентельмен, так приятно!

– Рядом с такой красивой девушкой любой стал бы джентельменом, – ответил комплиментом на комплимент Костя и вынырнул из-за шкафа с чашкой в руках. – Пей на здоровье!

Буше оказалось вкусным и нежным, бисквитик мягким, а ягодные корзиночки сочными, что компенсировало долгое время ожидания. Настроение заметно улучшилось, и после перекуса я решила, что пора перейти к самому приятному – к получению зарплаты.

Воображение, как обычно, рисовало картины одну лучше другой. Вот я захожу в бухгалтерию, забираю мешок с деньгами и не могу его унести, приходится брать тележку. Вот я поднимаюсь на борт собственной яхты. А вот я загораю на крыше моего особняка в Майами. А вот и мой личный самолет. О, как прекрасно быть богатой!

В бухгалтерии стоял такой хохот, что слышно было с другого конца коридора. Я решительно распахнула дверь:

– Привет, девочки! Чего веселимся?

Девочки на секунду замолчали, повернув раскрасневшиеся лица в мою сторону, и захохотали с новой силой:

– Расскажите и мне, вместе поржем, – заныла я.

– Помнишь Лерку Козлову из хозяйственного? – сквозь смех спросила блондинка, имени которой я не запомнила. Точно помню, что знакомилась с ней, но, хоть убей – имя вылетело из головы. – Ну, худенькая такая, все время приносит бумагу, скрепки разные…

– А, конечно помню! – кивнула я. – Она ко мне каждую смену заходит.

– Она свою фамилию всю жизнь ненавидит. Не нравится ей быть Козловой, – сгибаясь пополам от смеха, продолжила блондинка.

– И?

Я не видела в ситуации ничего смешного. Мне нравится моя фамилия, но у меня имечко такое, что тоже впору ухохотаться.

– Она всю жизнь мечтала выйти замуж за какого-нибудь Болконского или Сольмаера. Ну, чтоб красиво звучало, – помогла соседка блондинки. Тоже, кстати, блондинка. Она попыталась договорить, но только замахала руками в новом приступе хохота.

Я почувствовала себя персонажем пьесы абсурда – вокруг что-то происходит, а смысл от меня ускользает. Ничего смешного в желание законно сменить надоевшую фамилию я не нахожу. Когда я выйду замуж, а вернее – «если» я выйду замуж, я менять фамилию не стану. Во-первых, она у меня и так красивая. Во-вторых, мне элементарно лень. Это ведь придется менять паспорт, водительское удостоверение, еще бесконечную груду бумажек. Как представлю всю эту бюрократическую волокиту, так аж зубы сводит!

Может быть, девочки смеются как раз над тем, что Лерка добровольно решила взять на себя эту головную боль? В современном обществе, где процветает феминизм и равноправие, а права меньшинств скоро начнут ущемлять права традиционного большинства, это вполне может тянуть на хохму.

У третьей бухгалтерши, рыжей Кати, от смеха растеклась тушь, а челка встала дыбом. Сотрясаясь от смеха, она простонала:

– Козлова вышла за Баранова!

Повисла пауза. А потом смех грянул с новой силой, и громче всех хохотала я.

Да уж, вот и не верь после этого в простую истину – чего боишься, то и случается.

Надо срочно начать бояться разбогатеть. Так, глядишь, и на работу ходить не придется.

Зарплата порадовала, и оставшиеся несколько часов я отработала в отличном расположении духа. Даже неожиданная гроза и ливень не испортили моего настроения.