Кристина Агатова – Кто подставил ежкину мать? (страница 8)

– Да нет… Тебя стукнули что ли? Номер погнулся или у меня уже в глазах плывет?

Я присела рядом с ней перед капотом осмотреть номер и язык моментально прилип к небу – в рамке застрял длинный темный волос! Самая рамка была треснута, хотя в глаза это не бросалось.

В долю секунды у меня перед глазами пролетели последние несколько дней – вот я сажусь в машину, удивляюсь показаниям одометра, ливень, мойка, Нина, номер, пыль, что-то не так…

С большим трудом взяв себя в руки, я абсолютно ровным голосом произнесла:

– Да нет вроде, так и было. Поехали!

Всю дорогу я больше всего боялась, что Катя поймет, как я психую, поэтому я старалась молчать. Но ей, кажется, было совсем не до меня. Она бессильно полулежала на сиденье, бледная и молчаливая.

Когда она скрылась в подъезде, я трясущимися руками набрала самый знакомый номер:

– Ты дома? Я сейчас подъеду, это очень срочно.

– Жду! – коротко отрезал Макс.

Жизнь свела нас еще во времена моего студенчества. Я тогда сидела в приемной комиссии нашего вуза, а Макс пришел туда поступать. Абитуриенты шли непрерывным потоком, и к обеду моя голова стала напоминать шар для боулинга – тяжелая и, в тот период времени, абсолютно бесполезная.

Симпатичный невысокий юноша подошел к моему столу как раз в час дня:

– Здравствуйте, – робко пробормотал он и положил передо мной анкету. – Котов Максим Николаевич.

– Здравствуйте, Максим Николаевич, добро пожаловать к нам в вуз, – гневно прорычала я, с завистью глядя на уходящих обедать коллег. Выгнать парня не было никакой возможности – за такое могли и по шапке надавать. – Давайте ваши документы.

– А давайте лучше я вас обедом угощу? – неожиданно неадекватно отреагировал парнишка и широко улыбнулся. Он сразу стал похож на ангелочка с картинки – ямочки на щеках, белокурые вихры и длинные реснички.

Я подняла одну бровь – кавалер младше меня на три года, сущий, по моим меркам, ребятенок. Может, издевается? Или извращенец? Но в его глазах не было ни намека на издевку или похоть. Скорей уж, там было сочувствие. Ненавижу, когда меня жалеют, поэтому я слишком резко рявкнула:

– Я не голодна!

Он вздохнул и молча вышел, а мне стало стыдно. Человек, может быть, из лучших побуждений мне покушать предложил. До этого никого не интересовало сыта ли я, не мучает ли меня жажда, не оглохла ли я от гомонливых будущих студентов. Покачав головой, я заперла дверь кабинета и направилась в кафетерий.

Там, как и обычно в это время, колыхалась толпа народу. Нечего было и мечтать о свободном столике. Все говорило о том, что даже в очереди я буду стоять не меньше получаса, и вряд ли мне достанется что-нибудь вкусненькое.

– А говорила, что не голодна, – весело заорали над ухом.

Я повернулась в сторону шума и увидела отвергнутого абитуриента. Неизвестно почему, мне захотелось оправдаться:

– Да я просто решила выпить чаю, так-то я еще не успела проголодаться…

Он улыбнулся:

– Вот, я так и думал, что меня неправильно поймут! У вас, красивых девушек, всегда одно на уме: если парень приглашает пообедать, то он озабоченный павиан, надо держаться от него подальше.

Я промолчала, но за ненавязчивый комплимент мысленно нарисовала парнишке плюс.

– Будешь и дальше пожирать глазами пирожки, делая равнодушный вид, или я все же угощу тебя обедом, а ты меня сразу после обеда без очереди с документами примешь?

– Не заметила, как мы перешли на «ты», – проворчала я, недовольная тем, что он прочитал все эмоции на моем лице и бестактно их озвучил.

Есть мне хотелось еще час назад. Сейчас я хотела жрать.

– Пока ты тут с местоимениями разбираешься, мой тайный агент отстоял всю очередь. У нас есть исключительная возможность прямо сейчас определиться с обедом. Решайся уже, а то оба с голоду опухнем.

– Ай, – махнула я рукой. – Угощай, джентльмен!

Вот так и началась наша дружба, которая длится уже второй десяток лет. Макс, кстати, к нам так и не поступил – выбрал другую специальность и стал превосходным программистом. Однако, несмотря на то, что мы совершенно разные, мы понимаем друг друга с полуслова.

Вот и сейчас, не задавая лишних вопросов, он готов прийти на помощь. А помощь мне ой как нужна!

– Значит, ты думаешь, что кто-то воспользовался твоей машиной, чтобы сбить Нину? – озадаченно протянул он, когда я, путаясь и заикаясь, изложила ему свои догадки. – Ты понимаешь, как это звучит?

– Понимаю, Макс, понимаю! И в полицию не пойти – кто мне поверит? Но я тебе точно говорю – номер погнулся, рамка треснула и волосок прилип!

– Волосок надо спрятать в пакетик, это улика.

– Да знаю я, доктор Ватсон! Что теперь мне делать? Меня посадят, Макс, меня посадят! – паниковала я.

Он прищурил глаза:

– Ты уверена, что на ней кто-то ездил? Может быть, она просто стояла, а кто-то шел мимо, споткнулся, упал и головой об номер – бабах! Такой вариант тебе нравится?

– А показания одометра?

– Ты никак не можешь вернуться в тот день и проверить.

– Ты чем слушаешь? Я с утра запомнила показания, там было число Зверя! А вечером, когда я собралась домой, там точно были другие цифры.

– Какие? – снова прищурился Макс.

– Не знаю, – вздохнула я. – Но точно другие, потому что я на что-то обратила внимание, а на что – не помню. Были бы там шестерки – я бы снова на них поудивлялась!

Макс похрустел пальцами.

– Ну, если ты права, то нам ничего не остается кроме как найти того, кто это сделал.

Глава 5

Резкий звонок будильника вырвал меня из царства Морфея. Голова гудела как улей с пчелами, а руки и ноги словно налились свинцом.

Мы с Максом проговорили почти всю ночь. Домой я приехала ближе к пяти утра, и уснула, даже не умывшись. Как и следовало ожидать, зеркало отразило нечто среднее между китайским алкоголиком, пандой и сенбернаром.

– Никогда, ни при каких обстоятельствах не ложись спать с косметикой на лице! – занудствовала я, плеская в лицо ледяной водой. – Одна ночь с неумытой мордой – плюс пять, а то и десять лет! Как теперь с такой рожей на работу?

Я всегда завидовала девушкам с синяками под глазами! Нет, я не сумасшедшая. Просто синяки можно легко замазать тональным кремом, а вот с мешками ничего не поделаешь. Так уж получилось, что лицо мое отекает от чего угодно – климат, еда, настроение…

Я всеми силами вела борьбу с отеками, но безрезультатно! Перепробовала все – народные средства: чайные пакетики, замороженный отвар ромашки, огурцы. Не обошлось без современных достижений косметологии – отечественные и импортные, масс-маркет и люкс, проверенные и новинки. Если результат и был, то я его не заметила.

Одно время я совсем перестала солить пищу и стало немного получше, но постоянное чувство голода свело на нет радость от результата. Патологическим образом несоленая пища набивала желудок, не давая ощущения сытости!

Намучившись, я плюнула на это дело и перестала комплексовать. Теперь я просто пытаюсь поддерживать лицо в относительном порядке. Но вчера система дала сбой, и вот печальный результат в зеркале – сорокалетняя баба мучается похмельем.

Вот только мне нет и тридцати пяти, и я почти не употребляю горячительные напитки.

На улице ярко светило солнышко и только застывшая в воздухе ароматная влага напоминала о том, что вчера был дождь. Жизнь продолжается! Жаль, конечно, что не для всех…

А ведь если я не найду убийцу Нины, то могу провести ближайший десяток лет в месте, где даже солнышко светит через решетку. Или заключенных иногда выпускают погулять? К счастью, я не имею ни малейшего понятия о тюремных порядках. Пока.

Отогнав от себя мрачные мысли, я заставила себя сесть за руль.

Вчера мы с Максом решили, что избавиться от «колес» – значит, привлечь лишнее внимание. Лучше делать вид, что ничего не произошло. Тогда и окружающие не станут задавать лишних вопросов, и сам убийца не станет нервничать. Если же он поймет, что я догадалась, то начнет паниковать, и у меня просто может не оказаться достаточно времени.

Я погладила руль. В конце концов, машина совершенно ни в чем не виновата.

Работа шла своим чередом. С утра, как всегда, суматоха, потом временное затишье, а за ним – обеденный переполох.

Я не могла сосредоточиться, в голове все время крутились мысли о Нине. Кому она мешала? Кто мог желать ей смерти?

Мы общались с ней всего однажды, но она произвела на меня самое приятное впечатление. Прямолинейная, решительная, открытая – такой человек в минуту гнева может разнести всех в пух и прах, но никогда не станет подличать за спиной.

С другой стороны, разве я хоть что-нибудь знаю о ее жизни? Да, мне она понравилась, но ведь ни один, даже самый приятный на свете человек не может нравиться всем без исключения! Кого-то он непременно разозлит даже своей обаятельной улыбкой или готовностью прийти на помощь!

Насколько я помню, у Нины был как минимум один недоброжелатель – наш начальник Филипп Олегович. Собственно говоря, она ушла в архив, а я оказалась на ее месте, именно по причине их взаимной неприязни.

Я задумалась. Можно ли настолько ненавидеть подчиненного, чтобы его убить?

Неожиданно дверь распахнулась и на пороге появилась широкоплечая фигура Разумовского: