Кристина Агатова – Кто подставил ежкину мать? (страница 7)

Сияя от радости, ровно в девять вечера я вышла из офиса и направилась к «букашке». Завтра выходной, в кошельке куча денег, на улице свежо… Жизнь прекрасна настолько, что хочется петь!

Небо было плотно затянуто тучами, и, несмотря на летний сезон долгих светлых вечеров, сумерки сгустились совсем по-зимнему.

Машина выглядела грязной. Из экономии и лени я так и не добралась до мойки с осени, а сегодняшняя буря, патологическим образом, не смыла пыль, а размазала ее. К счастью, в темноте этого было почти не видно. Я села и погладила руль:

– Ну, красавица моя, денежки у нас теперь есть, так что и тебя порадуем!

Я поерзала на сиденье, устраиваясь поудобнее, пристегнулась и направилась в сторону ближайшей мойки, чтобы не терять времени в свой законный выходной.

Глава 4

Когда в выходные в девять утра раздается звонок с работы, то он, как правило, не означает ничего хорошего. Что такого я могла вчера сделать, из-за чего мне может звонить Катя с самого утра? Окна закрыла, компьютер выключила, заявки раскидала…

– Алло, – как можно приветливее пропела я.

Коллеге не обязательно слышать мое недовольство. Раз она звонит, значит, на то есть свои причины.

– Оля, прости, я тебя разбудила, но тут такое.., – раздались в трубку всхлипы.

– Что случилось?

Я села на кровати, с меня моментально слетели остатки сна.

– Нинуша… Наша Нина Лапина… Ее сбила машина!

– О, господи! – закричала я. – Как? Когда?

Катя не отвечала, только всхлипывала в трубку.

– Она жива? В какой больнице? Что-то нужно передать? – не успокаивалась я. – Давай я приеду?

Катя пошвыркала носом и, наконец, смогла ответить сдавленным голосом:

– Вчера еще сбила, а нашли только сегодня. Водитель скрылся…

– Катюша, что с ней? Ну? – закричала я, уже зная ответ.

Когда я приехала, Катя уже успокоилась, и только опухшие глаза, да покрасневший нос без слов говорили о том, что она ревела.

– Может быть, тебя подменить? – предложила я.

Катя покачала головой и совершенно ровным голосом ответила:

– Я справлюсь. Я уже выпила пару таблеток пустырника, он хорошо мне помогает. Ты представляешь, ее нашли в арке между нашим и соседним корпусом.

– Там же никто не ездит? Если я не ошибаюсь, эта арка никуда не ведет. Раньше вела на дорогу, а теперь там тупик и даже припарковаться негде. Я пару недель назад хотела туда проехать припарковаться, но чуть не врезалась в бетонный блок, а в самой арке вставать опасно, потому что могут подпереть так, что не выедешь.

– Потому ее и нашли не сразу! Туда никто не ездит. А обзор скрывают мусорные баки эти долбанные, с картонками! Мусоровоз за ними в половину девятого приехал, выгружать стали и увидели ее. Если бы ее увидели еще вчера, то может и спасли бы, но кто ж туда пойдет?

– А Нину туда чего понесло? – удивилась я.

Катя помялась, но потом решилась:

– Вообще, это только между нами. Курить она туда ходила!

– Я думала, она не курит, – немного удивилась я.

– Все так думали, поэтому она и бегала в арку. Вроде, взрослая женщина, а стеснялась. Она не очень часто выходила. Во-первых, телефон надолго не бросишь, а с собой таскать тоже то еще удовольствие. Во-вторых, она старалась бросить, терпела, сколько могла. Господи, ну почему она не бросила?!

Катюша снова начала плакать.

Я обняла ее:

– Ну-ну, успокойся.

На самом деле, я абсолютно не представляла, что нужно говорить в таких случаях. Выражать соболезнования? Но как?

Сказать, что все наладится? А что может наладиться для Нинуши?

Сказать, что она в раю? Или что она в лучшем мире? Глупости какие-то! Вот если бы она была старенькой и больной, то это могло бы сработать.

Мне и самой стало горько и страшно. Нина знала, что курение убивает, но она и предположить не могла, что все повернется именно так. Знала ли она, что это ее последняя сигарета?

Катя выглядела потерянной и отстраненной, она бестолково перекладывала бумажки с места на место, и я не выдержала:

– Езжай домой, напейся чаю с мелиссой и постарайся уснуть. Тебе надо привести нервы в порядок, а то на тебя смотреть страшно.

– Я справлюсь, – замогильным голосом на автомате ответила Королева.

– Я знаю, – кивнула я. – Только в этом нет никакой необходимости. Я подежурю за тебя.

Катя криво усмехнулась, не справилась с эмоцией и снова разрыдалась. Я обняла ее:

– Ну, все, все, давай я вызову такси? У меня не было никаких планов, так что, ты меня совершенно не напряжешь.

Я проводила Катюшу и села за стол. Мне жаль Нину, но я знала ее совсем недолго, поэтому боли потери не ощущаю. Катюше, которая проработала с ней бок о бок не один год, сейчас намного тяжелее. А насчет планов я почти не соврала – срочных и неотложных дел у меня не было.

***

Когда умирает человек – это всегда горе. Но, когда умирает молодая, здоровая, красивая девушка, то это – страшная трагедия. Удел молодых – жить, радоваться, создавать семьи, строить будущее.

Даже природа в день похорон, казалось, горевала. Небо с самого утра заволокли тяжелые серые тучи, из которых иногда начинал накрапывать противный дождик со снегом. Я поежилась и попыталась поглубже зарыться в воротник куртки, но сделала только хуже – мокрая ткань прилипла к шее, и мне стало сыро и холодно.

На кладбище собралось не так много народу – мы, коллеги, несколько родственников, несколько девушек нашего возраста. Думаю, это были одноклассницы или кто-то из института.

Катя уже совсем пришла в себя и шепотом просвещала меня:

– Вот этот мужик – это ее отец…

– А мама кто?

– Мамы нет, но я подробностей не знаю. Нина никогда не рассказывала о ней, вроде, та умерла очень давно.

Я посмотрела на двоих заплаканных женщин, подходящего для матери возраста:

– Я думала, кто-то из этих двоих…

– Нет, это тетки, сестры отца. Но они были очень близки. Вон тот паренек – двоюродный брат, сын кого-то из теток…

Все вели себя очень тихо. Казалось, горе можно было пощупать. Оно наполнило воздух в зале прощаний, и мне было тяжело дышать.

В моей жизни было не так много утрат, и я всего один раз в жизни была на поминках – умерла сестра бабушки.

Они были абсолютно другими – собралась целая толпа народу! Сначала несколько человек покликушествовали на кладбище, потом кто-то упал в обморок прямо в автобусе, следом было несколько патетических выступлений на поминальном обеде, а апофеозом всего стали русские народные в исполнении подвыпивших родственников.

Я сидела в уголке, тихо выпучивала глаза и пыталась слиться с обстановкой. Ко мне пару раз подходили какие-то троюродные родственники, которых я знаю только по фото, и предлагали выпить за упокой, за встречу и знакомство, и за нашу прекрасную большую дружную семью.

Мне было страшно и противно, поэтому я постаралась под шумок улизнуть, но возле моей машины курил кто-то из приглашенных, поэтому меня вернули обратно и даже налили штрафную, которую я лихо вылила в салат, пока остальные радостно чокались. Было немного стыдно, но пить за рулем хотелось не больше, чем объясняться с разгоряченной «родней».

Здесь же все было по-иному. Может быть, дело в людях. А может, в том, что смерть старой бабушки мало кого удивила, поэтому ее поминки стали лишь поводом собрать родных, а внезапная гибель молодой женщины стала шоком, оправиться от которого они смогут еще нескоро.

После поминок я вызвалась отвезти Катю домой, и мы пошли к машине.

– Ой, Оленька, спасибо тебе большое. Честно говоря, у меня так разболелась голова, – принялась благодарить Катюша. – Давление, наверное, подскочило. Ой!

Катя резко присела на корточки перед машиной.

– Что такое? – испугалась я. – Тебе плохо? Голова закружилась?