Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 25)

— До сегодняшнего дня, — уточнил Лео.

— До сегодняшнего дня? — удивился Кокрилл.

— С тех пор, как мы вернулись с похорон.

Вернувшись с похорон, туристы устроили нечто вроде «веселого» переполоха для своих стражей: разбежались по городку, в восторге от нескольких минут долгожданной свободы. Затеял все это Сесил еще на палубе пароходика. Он носился везде, всем видом выражая бесшабашность и радостное возбуждение.

— Все расходитесь в разные стороны, как только мы спустимся на берег! Нас семеро, а их только двое, и они растеряются, за кем бежать! Вот будет здорово! — кричал Сесил,

Мистер Кокрилл в ответ на такой призыв просто пошел к гостинице. Теперь он вспомнил, что слегка удивился оживлению, с которым остальные ухватились за такую ребяческую выходку. А это означает… Это означает, что любой из них мог вполне спокойно и не привлекая внимания сходить в лавочку, где продавались «ножи из Толедо».

Инспектор оставил Хелен под присмотром мужа и пошел в лавочку. По дороге он сочинил байку об «инглес», посоветовавшем ему купить такой же нож, какой сегодня уже продали. Байка получилась не очень складной, ибо попытки Кокрилла приблизиться к испано-итальянскому арго исчерпывались тем, что он громко произносил простые английские фразы, произвольно добавляя к некоторым словам окончание «а». Говоривший на сан-хуанском наречии покупатель немного прояснил владельцу лавки просьбу английского инспектора и ушел. Владелец смог только объяснить, что ножи шли нарасхват весь день, что все они одинаковые, так что можно покупать любой. Инспектор, оставив в покое свою байку, к неописуемому изумлению торговца принялся изображать мисс Трапп. Торговец не мог любоваться неожиданным спектаклем в одиночку и позвал свою жену. Хуанита появилась из внутренних комнат, взглянула на представление странного англичанина, прыснула и бросилась звать детей.

К тому времени когда наконец появились два загорелых крепких мальчугана, инспектору уже наскучил образ мисс Трапп. Его попытка показать, как она прижимает к себе воображаемую сумку, держа ее почти под подбородком, увенчалась лишь тем, что хозяева принялись ретиво искать по полкам картонную коробку от ботинок, где хранились лезвия для бритья. Когда же инспектор для наглядности схватил с прилавка сумку, то не на шутку переполошившийся владелец решил, что посетитель одержим клептоманией.

Изображение мисс Трапп пришлось оставить, и Кокрилл постарался описать Лео Родда, показав, как отпиливают правое плечо. Наконец он вытолкал свою руку из рукава, и тот повис. От того, что инспектор кричал, английский ничуть не стал более понятным торговцу, и он продолжал бессмысленно хлопать глазами. Зато мальчишкам представление очень понравилось, они поснимали курточки, бросили их на плечи и стали по-обезьяньи расхаживать по лавке, размахивая пустыми длинными рукавами.

Кокрилл, естественно, рассердившись на тупость торговца, перешел к визуально-словесному портрету Фернандо, поочередно выкрикивая слова:

— Сеньор! Гибралтар! Много золота! — при последних словах он оскалил зубы в улыбке до ушей и указал на рот. Хуанита, обрадовавшись, что может наконец сделать для этого чудака что-то полезное, протянула ему жестяную коробку с закрепителями для зубных протезов.

И все же: если хотя бы один из этих троих заходил в лавку в тот день и купил нож, неужели торговец не уловил бы, к чему вся эта дурацкая пантомима с возгласами на незнакомом языке? Инспектор Кокрилл стиснул зубные протезы и мужественно продолжил. Для описания Лувейн он не придумал ничего оригинальнее, чем повихлять бедрами и описать вокруг своей худощавой фигуры хорошо развитые женские формы. Расшалившиеся дети быстро надели курточки и с готовностью подбежали к англичанину. Теперь все было понятно, яснее некуда:

— Джига-джига? Сеньор хотеть джига-джига? Очень красив девушка, большой сестра. Я походить вести? — Не дожидаясь ответа, ребята понеслись в разные стороны, визжа во все горло: — Мария! Мариетта!

Их родители расплылись в улыбках, счастливые, что такая головоломная история уладилась ко всеобщему удовлетворению и пользе. Кокрилл же, напротив, пришел в ужас.

— Нет-нет! — завопил он. (О господи, ну что за люди?) — Нет-нет, никакой джига-джига, все ошибка, позовите мальчиков обратно, эй, ну позовите же дрянных пацанов обратно!.. — Но никто не двинулся с места. — Я говорю: не нужна молодая леди. Ньенте! Но импорта! — Его терпение лопнуло. — Ну, послушайте же. Послушайте. Поднапрягитесь и пошевелите мозгами, если они у вас вообще есть, в чем я уже начинаю сомневаться. — Он в отчаянии взглянул на их радостно улыбающиеся лица, взял с прилавка нож и снова принялся объяснять. — Нож-а. Как эта. Сегодня, ну, до ленча — как он у вас там, черт возьми, называется… колларпиони. Колларциони — понятно? Нет-нет-нет, да не хочу я есть! Ну, ради бога, остановитесь и хоть минуту послушайте!

Он снова заговорил громко, очень медленно и терпеливо, поясняя слова описательными жестами, каким позавидовал бы сам Фернандо.

— До — понятно, мэм? До… колларциони… сего-дня… был нож… нож-а, как эта… куплен сеньора? Очень худой, вот такой худой; бледное лицо… волосы желтые… э-э… золотые… смотрите: волосы, как рама у эта картина… очень, э-э, очень… — Он устало перевел дух. — Сеньор, ну, один в один, сеньорита…

— Си, си, — энергично закивал торговец. — Сеньор один на один сеньорита. Мальчики идти вести.

— Да нет же, не хочу я никакой сеньориты! Объясняю: этот сеньор, кто купил этот нож, в нем много от сеньорита, он смотрится как сеньорита, понятно? Сеньор… смотрится как вылитая сеньорита…

Он потянул на лоб седую прядь волос, сделал женоподобное движение тощим телом и развернул руки в издавна известном жесте женоподобного мужчины.

Хуанита не выдержала, расхохоталась и помчалась за мальчишками.

И все-таки инспектор Кокрилл был уверен: как бы ни был смешон разыгранный им спектакль, он заставил бы торговца припомнить кого-либо из туристов, зашедших купить нож. Инспектор вышел на мощеную булыжником улочку, спустился к набережной, купил у старушек кулек персиков, устроился на швартовой тумбе и стал есть, бросая косточки между носами тесно стоявших рыбацких лодок. Потом он будет высматривать и расспрашивать, будет отрабатывать алиби, передвижения каждого и все прочее и сопоставлять. Хотя вряд ли из этого что-либо серьезное выйдет.

Была примерно половина четвертого, когда Лео Родд ушел и оставил жену спать одну в номере. После ухода Лео кто-нибудь, видевший это через щелку жалюзи, мог спокойно пробраться незамеченным к спящей женщине. Вопрос: кто? И почему он хотел убить Хелен Родд?

Кокриллу виделся только один ответ. Он запустил в воду косточки от последних персиков и вдруг понял: под ложечкой у него засосало не от переедания фруктов — он вспомнил, как на пароходике Лео Родд подходил к жене и протягивал ей чем-то поврежденную руку — капризно, как трудный, но доверчивый ребенок…

Кокрилл расправил помятый кулек от персиков, нарисовал женскую фигуру и одел ее в широкую юбку, изобразив на ней лоскутки разнообразной формы. Вернувшись к лавочке, он подстерег двух экскурсанток, болтавших на смеси итальянского и английского. Догнав их на улице, инспектор пустился в очередное вранье — и на сей раз ему повезло больше. Он объяснил, что договорился встретиться с молодой леди в лавочке, где продают «ножи из Толедо». На ней должна была быть примерно такая юбка, как на рисунке, юбка из ярких лоскутков — такую невозможно не заметить или спутать с другой. Не могли бы экскурсантки сделать любезность и зайти в лавочку (без него, если можно) и спросить владельца, не заходила ли к нему эта молодая леди в последние три-четыре часа. В юбке из ярких лоскутков.

«Как странно, — говорили друг другу экскурсантки, завершив свою добрую миссию и отправившись дальше, — джентльмен так обрадовался, узнав, что эта молодая леди в лавочку не заходила».

Глава 10

На следующее утро Лео Родд был вызван во дворец. Сам наследный принц пожелал его видеть. Нет, инспектора Кокрилла или гида Фернандо Гомеса наследный принц видеть не желал. Он не желал видеть никого, кроме сеньора Родда. В полдень за сеньором Роддом должна была прибыть карета, и начальнику полиции надлежало доставить его во дворец. О том, каким образом он вернется в гостиницу, упомянуто не было.

Высившийся на горе дворец выглядел сказочно: тонкое переплетение белого резного мрамора, подобно изысканной паутине, сияло на солнце. Но Лео Родд помнил, что происходит с мухами, которые попадают в паутину. Его сердце болезненно сжалось, когда начальник полиции оставил его у ворот, и он один последовал за стражем в капюшоне и при сабле. Они прошли через величественную аркаду, поднялись по широкой лестнице, по дорожкам с искусной мозаикой из гравия, миновали бассейны, фонтаны и утопавшие в цветах патио^{16}.

…Как долго и взволнованно все обсуждали, стоит или не стоит ему отправляться сюда: и он, и остальные понимали, что если он не вернется, то вряд ли ему можно будет помочь. «Ну что ж, — подумал Лео, — вот я уже здесь, и лучше предстать настоящим британцем и достойно встретить свою судьбу, с присущим нам мужеством… Но что же, господи прости, понадобилось этому пауку от мухи в моем обличье?» Эль Эксальтида, Гран Дукка^{17} дель Сан-Хуан эль Пирата! Лео представлял его себе старым и обрюзгшим, сгорбленным, тучным, волосатым пауком в дальнем конце какого-нибудь огромного гулкого, сверкающего золотом и мрамором зала. По этому залу несчастной мухе надлежит проползти, согнувшись в почтительном поклоне под пристальным взглядом холодных глаз, жадных и злобных. Ну ладно, все: он здесь и…