Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 27)

— Даже если мои познания в области objets d’art не заслуживают уважения?

— Заслуживает уважения то, мистер Родд, что вы меня не боитесь.

— Лично вас — нет, а в целом конечно же боюсь. До смерти.

— Вам нечего бояться. У вас есть надежная правая рука, которая вас защитит… своим отсутствием. И вы правильно на это рассчитываете.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что я хочу, чтобы вы уехали — вы сами и ваши друзья. Но мне нужен «козел отпущения». Мне безразлично, что произойдет по вашем возвращении в Англию, но мне необходимо соблюсти некое подобие приличий здесь. Мой народ не одобряет милосердия Дон Кихота, а к мнению зарубежной прессы мы очень прислушиваемся. — Он откинулся на хрупкую спинку маленького стульчика и снова скрестил руки на широкой груди. — Так что же, мистер Родд, вы заходили в тот номер?

— Нет, — сказал Лео. — Не заходил.

— Не заходили? Жаль. Я, честно говоря, думал, что да. А как же тогда бумажный колпак?

— Мы с женой были не в лучших отношениях, — сказал Лео. — Но были вынуждены делать вид, что все в порядке и лежать под одним тентом. Мы не распространялись о своих личных делах. Ни о чем не говорили, ни на что не намекали. Мы просто, видимо инстинктивно, держались каждый в своей скорлупе. Вот поэтому — она легла у одного края тента, выставив ноги на солнце, а я лег у другого. В руке я держал листы бумаги, точнее, ноты, закрывая лицо от солнца. Стало жарко, и мне захотелось подремать. Ноты упали на лицо, и я уснул. Все очень просто. И это правда.

— Жаль, — повторил эль Эксальтида, обдумывая рассказ Родда. — И все же, мистер Родд, допустим — ради дискуссии, — что вы поднялись в отель. Мисс Лейн слышит ваш голос, заходит в комнату мисс Баркер, видит вас там… Вы идете за ней в ее комнату, шаль все еще держите в руке. Она садится за стол, сидит и просматривает свой блокнот… Принц помолчал. — Но блокнот, когда его нашли после ее смерти, был повернут не к мисс Лейн… — Большие темные глаза изучали лицо Лео. — Это вам о чем-нибудь говорит?

— Это говорит, что я — раз мы предполагаем, что там был я, — что я смотрел на этот блокнот. Открытый на странице с именем инспектора Кокрилла.

— Совершенно верно. А это, в свою очередь, говорит о…

— Раньше это говорило о том, — мрачно сказал Лео, — что эта девушка в ответ на мои угрозы напомнила мне о полицейском из нашей туристической группы.

— Забавное предположение, — тотчас кивнул принц. — Скорее всего…

— Что это я сам развернул блокнот в ответ на угрозу шантажа?

— Правильно. — Эль Эксальтида вертел большими пальцами, пока они не стали напоминать огромные вращающиеся бананы, фаршированные бриллиантами. — Итак, мистер Родд, что же мы теперь имеем? Молодая женщина исчерпала свои возможности. Она влюблена и знает, что безответно. Хуже того: она только что устроила отвратительную сцену, которая разрушила даже дружеские отношения, бывшие у нее с ее возлюбленным. И теперь она не только несчастное, но и беспомощное существо: шантажистка, раскрывшая свои карты. Она выдала себя еще раньше, на балконе, этому полицейскому в порыве отчаяния.

Что ей остается? Она потеряла любимого, скоро от нее отвернутся какие-никакие друзья, английская полиция будет уведомлена о ее занятиях шантажом, иных средств заработать у нее нет. Ей незачем больше жить. А на столе лежит нож.

— Понятно, — недоуменно сказал Лео.

— Поймите, мистер Родд, что принц острова Сан-Хуан эль Пирата может войти в чужое положение. — Большие пальцы продолжали безостановочно вертеться. — Принц вполне осознает неудобное положение, в котором вы очутились. Женщина, готовая стать вашей любовницей, умирает у ваших ног с ножом в груди. Шаль вашей настоящей любовницы у вас в руке и закапана кровью. То, что вам пришлось поспешно бросить шаль на кровать, уложить на нее несчастную самоубийцу, отмыть следы крови в ее ванной и тихо вернуться на прежнее место, не кажется принцу основанием для того, чтобы удерживать вас под стражей. — Властелин острова поднялся, и его величественная фигура вознеслась в маленькой комнатке, подобно темно-синему джинну. — Ладно, ее бедняжку, похоронили согласно христианскому обряду, а такого самоубийцы на нашем острове не удостаиваются. — Он протянул Лео огромную сверкающую кольцами руку. — Мне было бы очень приятно продолжить наше знакомство, мистер Родд, но я понимаю: вы уже с нетерпением ждете того момента, когда ваша группа отправится завтра обратно в Англию. — Принц шагнул к арке и приподнял занавес, выпуская Лео. — Весь этот ориентализм^{20} меня очень утомляет. Я люблю свой маленький кабинет, он напоминает мне о моем обучении и забавах в Винчестере. А вы, мистер Родд, выпускник Итона?

— Чартер-хауса^{21}, — ответил Лео.

— Я так же плохо разбираюсь в ваших университетах, как вы в произведениях Фаберже, — усмехнулся принц и опустил занавес, возвращаясь в свой маленький кабинет.

В это время в отеле «Белломаре» новый гид собрал своих «незапятнанных» подопечных, и они наконец отправились к достопримечательностям и ароматам Венеции. Появились и новые гости.

— Нечто вроде замкнутого круга, а точнее, квадрата, — сострил мистер Сесил, — бельгиец графского сода и непонятного пола, преследующий немолодого жиголо, который преследует богатую южно-американскую тате, следящую за своей дочкой, которая преследует бельгийского дворянина.

Лувейн лишь рассеянно ему улыбнулась и в который раз спросила, когда же наконец вернется Лео из этого ужасного замка. Даже Сесилу она наскучила своим бесконечным припевом: Лео, Лео, Лео; и утром, и днем, и вечером понуро бродит в ожидании Лео, не следит за собой, глупышка. Ведь как раз сейчас внешний вид так важен, а она делает макияж кое-как и, ну честное слово, эта юбка с такой блузкой…

— Честное слово, дорогуша, я не представляю, как можно эту юбку к такой блузке…

— Знаю, но другая блузка грязная.

— Хорошо, милая, но ведь есть мыло и вода.

— Мне просто не до этого.

Лули побрела от него на балкон, где мистер Кокрилл с остальными опальными туристами стоял у перил и бесцельно смотрел на море в томительном ожидании.

— Вам не кажется, что Лео… э-э… мистеру Родду пора бы уже вернуться?

— Дорога неблизкая, — ответил Фернандо. — Круто поднимается, а лошадь идет очень неспешно.

— Его нет всего два часа, — уточнил Кокрилл.

Хелен Родд взглянула на ее измученное лицо и, подавив собственное сильное волнение, сказала:

— Когда ждешь, всегда кажется, что время остановилось. Не думаю, что нам уже стоит волноваться.

Лули стояла, ухватившись за поручень тонкими пальцами, склонив рыжую голову, а под накладными загнутыми ресницами прятались испуганные голубые глаза. «Очень любящая из тебя жена! — думала она. — Стоишь спокойная, как кукла, в своем чертовом вечно аккуратном ситцевом платье… Очень ты переживаешь. А он там, в этом дворце, подобном белому айсбергу. Может, его схватили и не выпускают, может, он взял всю вину на себя, и его никогда не выпустят…» Неожиданно, не владея собой, она высказала всем, что никто его не любит, никто о нем не думает, все только дрожат за свою чертову шкуру…

Мисс Трапп возмутилась:

— Мисс Баркер, и это при миссис Родд! Как вы можете!

Да, она знала, что говорит не то, что забыла правила хорошего тона и выставляет себя дурочкой. Знала, что Лео будет разгневан и зол на нее — когда вернется. Но ведь он может и не вернуться. Стоило ей снова представить, что он в опасности, как в душе поднялся мучительный страх. Лули закричала, что нечего жалеть миссис Родд, что миссис Родд слишком занята своим внешним видом, элегантностью, манерами и изображением из себя идеала, куда уж ей беспокоиться о бедном Лео…

Мисс Трапп попыталась утешающе обнять Хелен, но та довольно раздраженно оттолкнула ее руку:

— Ничего. Она расстроена, мы все расстроены, она сама не знает, что говорит.

— Я прекрасно знаю, что говорю? — в слезах крикнула Лули. — Я говорю, что вам наплевать, в опасности он или нет, вам нет до него дела, вы не любите его, вы вообще никого не любите, кроме себя самой. — И, вне себя от ужаса за свои слова, Лули брякнула, что это тоже «ничего», потому что и Лео не любит Хелен, а если и любил когда, то больше не любит, что он хочет уехать с ней, с Лувейн, и быть с ней всю жизнь…

— Это неправда, — вскинула голову Хелен.

— Правда, правда!

— Ну хорошо. — За спокойной, гордой, почти надменной манерой держаться Хелен скрывала, как глубоко ранено ее сердце. — Ну хорошо, пусть это правда. Не будем обсуждать это здесь.

Инспектор Кокрилл с большим интересом прислушивался к разговору и смотрел на обеих женщин. После того как он побывал в лавке, где продавались «ножи из Толедо», Кокрилл продолжил свои расспросы в связи с нападением на миссис Родд. Он сообщил об этом событии подозреваемым, попросив держать эту новость в тайне. Мистер Сесил, мисс Трапп и Фернандо были в это время каждый в своем номере. Лувейн выходила из своего только для встречи с Лео в сосновой роще. Это не обеспечивало ей алиби: она пришла в рощу намного позже Лео, и у нее было немало времени на то, чтобы — по пути — зайти к миссис Родд. У нее был самый весомый мотив, или его можно было хотя бы предположить, все прочие не имели никакого. Однако несколько человек готовы были подтвердить, что Лули купила только один нож, при первом посещении лавочки; она вряд ли стала бы скрывать новую покупку, если бы не задумала чего-нибудь против Хелен. После смерти мисс Лейн Лули точно не ходила в лавку, а в других местах таких ножей не продавали.