Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 28)

Как же тошно, когда ничего не можешь сделать! Как неуютно без черного портфельчика, графита и складной линейки, лупы и прочих необходимых вещей, которыми полны отделения Скотленд-Ярда по всей Британии. Можно лишь последовать примеру мосье Пуаро: воспользоваться «серыми клеточками» и понаблюдать за поведением заинтересованных лиц. Ради этого Кокрилл попробовал слегка разговорить неприступную Хелен Родд.

— Мисс Баркер, — обратился он сначала к Лули, — сегодня днем миссис Родд пережила шок, и ей тяжело. Вы ее обижаете.

— Не беспокойтесь обо мне, инспектор. Я привыкла к… бесконечным увлечениям своего мужа, — сказала Хелен и добавила тоном снисходительной жалости, что всегда предпочитает, по возможности, избегать сцен с новой пассией.

— Если вы знаете, кто она, — уточнил Кокрилл.

— Насчет этой особых сомнений не было, — ответила Хелен, окинув Лувейн холодным взглядом с головы до ног: от копны рыжих волос до не подходившей к юбке блузке и ног с ярко накрашенными ногтями в смешных сандалиях.

— Ну разумеется, вы все знали с самого начала, — съязвила Лули.

— С самого начала, — мягко согласилась Хелен. — Я видела весь спектакль: сидела, так скажем, на галерке, этажом выше того балкона, на котором вы начали атаку тем вечером* в Рапалло. Мне понравилось, как это у вас получилось, а я видела немало различных тактик, уверяю вас.

— Так, значит, вы обо всем знали? — спросил Кокрилл, жалея, что выстроенная им гипотеза сегодняшнего нападения на Хелен летит в трубу.

— Я не глуха и не слепа, — по-прежнему мило улыбаясь, сказала Хелен. — Теперь мне уже известны вес эти симптомы. За мисс Лейн я наблюдала до того, как мы прилетели в Милан. Потом мне на миг показалось, что мой муж увлекся ею в Сиене, но вскоре я поняла, что у мисс Лейн ничего не вышло. Вы бы сами посмотрели на свои лица, — обратилась она к Лувейн, — когда оба поняли, что не только вы двое не едете на экскурсию! А мисс Лейн явилась в боевой готовности, но, узнав, что Лео не едет, сразу начала жаловаться на головную боль. У них с Лео ничего не было, это очевидно. — С наигранным безразличием Хелен Родд облокотилась на перила здоровой рукой и посмотрела вдаль поверх сияющего моря, силясь удержать светскую улыбку. — Мне все равно. Можете делать что хотите, что вам больше нравится, и Бог вам всем таким судья!

— Значит, мисс Лейн судил еще кто-то, помимо Бога, — подхватил инспектор. — Надо только узнать кто.

Вдребезги разлетелось одно из предположений Кокрилла — Хелен Родд не убила бы Ванду Лейн за то, что та могла быть любовницей Лео.

Кокетливо поднявшись по лестнице, на балконе возник Сесил, внешне спокойный, а внутренне сгоравший от любопытства: до него донеслись только повышенные голоса. Он удивленно приподнял аккуратные дуги бровей, увидев два напряженных женских лица.

— Лапочки мои, как вы бледны и сердиты! Как две голубки Пикассо, затеявшие петушиный бой.

— Миссис Родд скорее прогоняет меня с насеста, — сказала Лули и призывно посмотрела на него, умоляя о поддержке. Дрожащие руки ухватились за перила. — Сесил, миссис Родд… ни за что не хочет поверить, что мы с Лео собираемся жить вместе. Но ведь вы-то знаете, что это так, да? Помните, я говорила вам об этом… тогда вечером, на берегу?

Сесил снова оглядел два лица: взволнованное лицо девушки с кое-как наложенными румянами, готовой вот-вот сорваться в истерику, и спокойное застывшее лицо женщины, испытывающей физическую боль и подавляющей приступ душевной. Впервые за всю свою жизнь он поступил благородно.

— Разве, Лули? Не помню, нет.

Дохнул легкий теплый бриз с запада и принес с собой аромат сосен, густой и пряный в полуденном зное. Ветер откинул назад густые, упавшие на лоб рыжие волосы, и снова на лице Лули мелькнуло то странное выражение, которое накануне заметил Лео: обычно такое веселое лицо утратило всю свою веселость, лицо, не знавшее до того печали, омрачилось и исказилось от боли. Лули отпустила перила и медленно пошла от них прочь, к себе в номер. Уже у дверей в комнату она обернулась и сказала Хелен:

— Если вы думаете, что у нас был всего лишь флирт, то ошибаетесь.

— Был? — переспросила Хелен. — Так, значит, вы поняли, что он уже позади?

Лули ужаснулась тому, какая нелепая получилась игра слов.

— Нет. Скоро увидите: вовсе не позади.

— Прекрасно, — процедила Хелен. — Не хочу это обсуждать.

Фернандо давно привык к сценам между клиентами «Одиссей-тура» и научился успокаивать разбушевавшиеся стихии. Он миролюбиво сказал, что лучше всем вместе подождать возвращения мистера Родда. В своих желтых очках в роговой оправе он походил на сову.

— Да-да, — передразнила Лули. — Вы подождете, вы все подождете и палец о палец не ударите. А вдруг он не вернется?

— Ну что вы, что вы, мисс Баркер! Мистер Родд обязательно вернется! — постарался ободрить ее гид.

— Как хотите, а я ждать не буду, — заявила Лули. — Я отправлюсь во дворец. Подожду его еще минут десять и тогда отправлюсь во дворец. Вам всем, должно быть, хочется, чтобы он принес себя в жертву. Мне — нет. И я пойду туда.

— Куда лучше будет, если вы останетесь, — сказала Хелен и встревоженно поглядела на Кокрилла. Кто знает, что может натворить эта глупая истеричная женщина? — недвусмысленно спрашивал ее взгляд.

— Во дворце вы ничем не сможете ему помочь, — согласился Кокрилл с миссис Родд.

— Это лучше, чем оставаться здесь и бесцельно пререкаться!

— Возможно, это лучше, но только для вас, — продолжила Хелен. — А не для Лео. Ну что можете сделать вы?

— Я пойду к самому принцу, вот что я сделаю…

— К принцу вас и близко не пустят, — нетерпеливо перебила ее Хелен. — А если даже и придете к нему, что же такое вы ему скажете?

Лувейн в упор посмотрела на нее.

— Скажу ему правду, миссис Родд.

— Правду? — повторила Хелен. — Какую?

— А такую. Такую, которую Лео так хочет скрыть. — Лувейн вцепилась дрожащими руками в косяк двери. Она была в панике, перед глазами плыл красный туман. Слова, рвущиеся наружу, будут чудовищны, понимала Лули, но мучившие ее страх и сомнение заставили их высказать, и остановиться она уже не могла. — Неужели вы думаете, что я не знаю, зачем он туда поехал? Неужели вы думаете, что я не понимаю, почему он жертвует собой? Он ведь знает, поймите, он знает то, что и я все это время знала: он знает, кто убийца!

Она понимала, что этого говорить нельзя, понимала, что ее поведение подло, и все же не могла задавить в себе ненависть к этой женщине, такой холодной и надменной, к женщине, в которой нет сердца, нет тепла, нет чувств и которая тем не менее стоит между ней и ее любимым. Лули снова в упор взглянула в это холодное бледное лицо и вдруг выкрикнула:

— Лео знал, что это… вы!

Все замерли. Как будто кинолента остановилась, и они застыли в характерных ракурсах: оживленные, скептические, восхищенные, испуганные. Молчание нарушила Хелен Родд. С холодным укором она сказала:

— Сразу видно, что вы сильно сомневаетесь в любви Лео к вам, раз опустились до такой презренной лжи.

Отчаянные голубые глаза потупились под взглядом Хелен.

— Вы думаете, что я пошла на это обвинение, чтобы убрать вас со своей дороги?

— Вне сомнения.

— Если Лео благополучно вернется, клянусь всем, что для меня свято: я никогда об этом больше слова не скажу.

— Слово не воробей. Нельзя вернуть то, что вы сказали при всех.

— Я ничего не сказала! Если я и считаю, что вы убийца, какое им до этого дело?

— Зато мне до этого есть дело. И еще какое. Я не убийца. У меня просто не было повода желать смерти мисс Лейн.

— Я ни секунды не думала, что вы хотели убить мисс Лейн, — ответила Лули, сделав акцент на имени убитой.

Снова тишина. Залитая солнцем терраса. Все стоят неподвижно. Лишь теплый ветерок приносит с собой пряный аромат сосны.

— Было бы интересно узнать, — желчно спросила Хелен, — что же на самом деле вы думаете.

«Я не должна этого говорить, — вертелось в голове Лули. — Я не должна этого говорить. Я все это говорю, потому что ненавижу ее, потому что боюсь ее, потому что хочу убрать ее со своей дороги. Это подло, и если скажу это последнее, то будь я проклята».

И все же она сказала:

— Я думаю, что вы хотели убить — меня. Думаю, что вы зашли не в тот номер. И увидели кого-то, кого приняли за меня.

Лули неожиданно подняла руки, собрала с лица яркие волосы и скрутила их узлом на затылке. На миг она замерла, а потом отпустила волосы. Рыжие кудри снова мягко рассыпались вокруг ее лица.

Фернандо присвистнул — удивленно, на высокой ноте, как дает свисток отбывающий поезд, — потом перекрестился и забормотал молитву.

В это время по лестнице бодро поднялся Лео Родд в сопровождении начальника полиции, остановился как вкопанный и сказал:

— Господи боже, Лувейн… Если бы не цвет волос, ты сейчас так стояла, что я бы принял тебя за Ванду Лейн.

Глава 11

…Лет десять назад, в суровые послевоенные годы, в крохотной квартирке ютились вместе двоюродные сестры, Луиза Барр и Ванда Лейн. Их имена в конце концов переплелись в тот самый замечательный псевдоним: Лувейн Баркер. Ее литературный первенец родился в муках после долгих, изнуряющих месяцев безмерного труда. Появился он у той из сестер, которую звали Ванда Лейн.

— Она всегда была умница, она писала, — рассказывала Лули инспектору Кокриллу в своей зашторенной комнатке. — А я была попрыгунья, любила общество, танцульки, развлечения. Ванда этого терпеть не могла, ей хотелось сидеть дома и кропать свою драгоценную рукопись. А потом роман приняли, и ей надо было ехать к издателю. Она поехала — сидела перепуганная, как мышь, и негодовала на себя за это, молчала и все больше понимала: она портит впечатление. Но потом по роману поставили фильм и сказали, что она обязана быть на премьере.