Кристиан Хандель – Ночь королев (страница 7)

– Где твоя горничная? – спрашивает она, остановившись у подножия лестницы.

– Я приехала без горничной.

Леди Олимпия вскидывает брови:

– Вот как?

Я ничего не отвечаю. Наконец она приближается ко мне, и я чувствую сладкий запах гиацинтов. Она протягивает руку, аккуратно касается моего лица кончиками пальцев и внимательно вглядывается в мои черты.

– Как ты похожа на мать!

На мгновение в ее голосе проскальзывает нечто похожее на нежность, но в следующий же миг леди Олимпия отдергивает руку, будто обжегшись, и хмурится:

– Но что за глаза!

Я сглатываю и прячу руки в складках юбки, чтобы она не видела, как я сжала кулаки. Что за глаза… Мое проклятие. У меня такие же темные волосы, как и у остальных детей рода Гримхольд. И мне уже не в первый раз говорят, что я очень похожа на мать.

Однако никто не знает, откуда у меня такие странные глаза – вроде бы карие, но в зависимости от освещения они могут казаться желтыми, как охра. Ник однажды сказал, что у меня взгляд хищной птицы, и, хотя он прошептал это с нежностью, поглаживая меня по руке, все равно было неприятно. Правда, когда я смотрюсь в зеркало, то не могу не согласиться с его определением.

– Вы знали маму? – спрашиваю я, не придумав ничего лучше.

Леди Олимпия морщит нос:

– Камилла тебе не рассказывала? Мы втроем очень дружили. Конечно, тогда мы были почти что детьми – едва ли старше тебя.

Прежде чем я успеваю что-либо ответить, она кладет руку мне на плечо и подталкивает к двери:

– Идем. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Леди Олимпия ведет меня по длинному коридору без окон. Она идет впереди, тяжело опираясь на трость. Значит, это не просто красивый аксессуар.

Коридор не так роскошен, как главный вестибюль, однако украшен дорогими гобеленами. Железные канделябры, расположенные на равном расстоянии в небольших нишах, тоже оплетены фиолетовыми лентами.

– Как добралась? – спрашивает леди Олимпия таким тоном, что я сомневаюсь, интересен ли ей ответ.

– Благодарю, – кратко отвечаю я, и она больше не задает вопросов. – Тетя Камилла передала вам привет.

На мгновение леди Олимпия сбивается с ритма, и трость цокает по каменному полу два раза подряд.

– Правда?

Мне кажется или в ее голосе послышалось напряжение? И шаги замедлились… Незначительно, но я все равно обратила внимание. Леди Олимпия подергивает плечами, словно пытаясь отряхнуться от чего-то неприятного.

– Сейчас я познакомлю тебя с моими племянником и племянницей.

– Вот как!

А что тут еще сказать? Я даже не знала, что у нее есть семья. Долгое время леди Олимпия была замужем за бароном Вассерштеттом. Он умер почти десять лет назад, детей у них не было. Это все, что мне известно.

– Моя младшая сестра замужем за великим герцогом Эйхенхаля, – сообщает леди Олимпия, будто бы прочитав мои мысли.

Эйхенхаль? Ничего себе!

5

Зимний сад

Помещение, куда привела меня леди Олимпия, залито ярким светом. В первое мгновение мне кажется, что мы попали во внутренний двор – настолько здесь светло и зелено. Однако затем я замечаю, что солнечные лучи проникают сюда сквозь стеклянные стены и крышу. Повсюду расставлены темные лакированные горшки с пышной зеленью. Здесь есть и растения с крупными мясистыми листьями, напоминающими раскрытые веера, и огромные орхидеи, чьи цветы похожи на нежные крылья бабочек, а чарующий аромат перекликается с гиацинтовыми духами леди Олимпии. Между двумя мраморными колоннами растянулось вьющееся растение, создавшее целую паутину из листвы, ветвей и темно-синих цветов. Леди Олимпия указывает на большую красивую дверь и жестом приглашает меня войти в этот волшебный мир.

– Это зимний сад, – поясняет она.

Я слишком увлечена изучением окружающей обстановки, чтобы задумываться о том, есть ли насмешка в интонации.

– Барон некоторое время жил в Южном королевстве.

Она говорит «барон». Не «мой супруг».

По-прежнему под впечатлением, я следую за ней сквозь зеленые заросли в глубь сада. Пол здесь сделан из того же блестящего мрамора, что и в вестибюле.

– Чрезвычайно дорогостоящая блажь, – продолжает леди Олимпия. – Однако барон очень дорожил зимним садом, и, должна признать, со временем я тоже полюбила это место, хотя и считала его затею несколько легкомысленной.

Охотно верю. Мы проходим мимо горшков с лавандой и лимонного деревца и попадаем в некое подобие гостиной с мебелью, обитой фиолетовым бархатом. Изогнутые ножки стола и стульев выкрашены в белый цвет. Над столом висит люстра, хрустальные элементы которой переливаются в лучах солнца всеми цветами радуги.

Молодой человек и девушка – примерно моего возраста – встают, едва завидев нас. Должно быть, это дети великого герцога.

– Тетя, – приветствует молодой человек.

Он так похож на Ника, что на мгновение у меня замирает сердце: темные волосы, небольшая ухоженная бородка, острые скулы и дерзкая улыбка. Эта улыбка напоминает мне Конли в моменты, когда он замышляет какую-нибудь шалость. С первого взгляда понятно: это настоящий сердцеед. Его сестра не менее привлекательна.

– Тирас, Ребекка, – обращается к ним леди Олимпия. – Знакомьтесь, леди Александра Гримхольд.

Затем она поворачивается ко мне:

– Александра, лорд и леди Эйхенхаль.

Мы киваем друг другу в знак приветствия. Дома мне всегда было легко подобрать нужные слова в общении с жителями крепости или ближайших окрестностей. А вот высоких гостей в Гримхольде принимали нечасто, поэтому я слабо представляю, как и о чем с ними говорить.

– Рада знакомству, – наконец выдавливаю я.

Ребекка Эйхенхаль подходит чуть ближе:

– Можешь называть меня Экка.

– Ребекка! – раздается строгий голос леди Олимпии, но ей, кажется, все равно.

– Тетя, в ближайшие дни мы проведем вместе столько времени, что, кажется, стоит сразу отбросить все эти скучные формальности. Как думаешь, Александра?

У нее очень заразительная улыбка.

– Аликс, – говорю я. – Просто Аликс.

Леди Олимпия тяжело вздыхает и дергает за веревочку, свисающую с одной из колонн. Во флигеле для прислуги сейчас зазвонит колокольчик.

– Симпатичное платье, – учтиво подмечает Тирас.

Я оглядываю себя и приглаживаю руками светло-зеленую ткань.

– Симпатичное, – соглашается леди Олимпия. – Но оно совсем не подходит для завтрашней встречи с королем. Перед ужином к тебе зайдет портниха, и мы проверим, подойдут ли тебе платья, которые я велела сшить по поручению твоего отца.

Леди Олимпия оставляет трость у маленького столика и садится на стул с таким величественным видом, будто это трон. При этом она так шумно портит воздух, что этот раскатистый звук, должно быть, слышно даже в главном вестибюле. Глаза леди Олимпии расширяются от ужаса, и она густо краснеет. В зимнем саду наступает полнейшая тишина. Я опускаю глаза. Оправившись от первоначального испуга, я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Краем глаза замечаю, как леди Олимпия приподнимается, запускает руку под бархатную обивку стула и достает оттуда плоский кожаный мешочек, похожий на пустую флягу для напитков. Леди Олимпия берет странный предмет двумя пальцами и, подняв его повыше, обращает гневный взгляд на племянника.

– Тирас, – пугающе тихо шипит она.

Молодой человек разражается оглушительным смехом, от которого сотрясается все тело, и тут до меня доходит: неприятный звук был вызван этим мешочком! Я перевожу взгляд на его сестру, которая улыбается мне во весь рот. Невольно улыбаюсь ей в ответ.

– Прости, тетушка, – извиняется виновник конфуза и забирает мешочек.

Леди Олимпия бессильно опускается на стул.

– Не нужны мне твои извинения, – ворчит она, а затем гневно оглядывает нас с Ребеккой. – Посмотрим, как вы будете улыбаться, когда предстанете перед королем.

Тут мне сразу становится не до смеха.

– Не пугай их так, тетушка. – Тирас тоже садится на один из белых стульев. – Весь этот фарс со смотринами никому не нужен, ведь все уже давно решено.

– Что вы имеете в виду? – с любопытством спрашиваю я.

Леди Олимпия предлагает нам сесть.

– Мой бестолковый племянник снова говорит о том, о чем не имеет ни малейшего представления.