Кристиан Хандель – Ночь королев (страница 4)

– Решение зависит только от тебя.

С ненавистью гляжу на письмо:

– Непохоже, чтобы король предоставлял мне выбор.

– «Все незамужние, достигшие брачного возраста дочери господ благородного происхождения», – цитирует отец. – Мы можем послать гонца в Вороново ущелье.

Я удивленно моргаю, совершенно ошеломленная таким поворотом.

– Я знаю, тебе не нравится скалистое побережье и ты видела сына герцогини всего раз или два…

– Ты хочешь выдать меня замуж за наследника Воронова ущелья?

– Только если ты не возражаешь, – тут же заверяет отец.

Пора выпить еще глоточек.

– Ты всегда говорил, что герцогиня не любит нашу семью. С чего же она должна благословить мой брак с ее сыном? Он-то небось достоин лучшей супруги.

– Ты недооцениваешь себя, дитя мое.

– Ты знаешь, что я имею в виду. У герцогини…

– …как и у меня, есть незамужняя дочь подходящего возраста. Я могу предложить обручить ее с одним из твоих братьев.

– Что?

– Скорее всего, не с Брайантом. Герцогиня ни за что не отправит ни одного из своих детей в Гримхольд.

– Конли всего одиннадцать. А Дафнусу десять!

Отец тянется через стол и сжимает мою руку.

– Я искренне любил твою мать, Александра. Но когда наши родители поженили нас, мы даже не знали друг друга. Все мы – кузнецы своего счастья.

– И все же для брака нужны двое. А Вороново ущелье… – Я умолкаю, не закончив фразу, и, высвободив руку, обхватываю живот. Теперь он болит еще сильнее.

– Я не буду тебя ни к чему принуждать, – тут же заверяет отец. – Но имей в виду: суровое побережье все же лучше, чем змеиная яма при королевском дворе.

На мгновение наступает тишина.

– Ты считаешь, мне не стоит ехать, – заключаю я.

– Я этого не говорил.

– Король Гидеон все равно никогда не выберет меня.

Отец встает, обходит стол и останавливается позади меня. Осторожно положив руки мне на плечи, он произносит:

– Ты стала очень красивой девушкой.

Внутри все мучительно сжимается. Я знаю, как выгляжу в бронзовых зеркалах. Я слишком высока для женщины, у меня нет изящества даже нашей кухарки Гризель и уж тем более красоты дочери главного конюха. А о глазах и говорить не хочется.

– Ты считаешь так, потому что ты мой папа, – глухо отзываюсь я.

– Нет, Аликс, – возражает он. – Я серьезно.

– В любом случае я не хочу выходить замуж за сына герцогини, – быстро говорю я, чтобы сменить тему. – Но и представляться ко двору тоже не желаю.

Отец чуть сжимает мне плечи:

– Мне и самому все это не нравится, но нужно выбрать один из двух вариантов.

– Я могу уйти в монастырь Божественных Сестер, – возражаю я, хотя и сама понимаю, что это чепуха. – Или мы можем сообщить, что я нездорова.

Правда, меня видел гонец. Я приняла письмо, и он знает, кто я такая. Кровь приливает к лицу, но я продолжаю:

– Может, скажем, что я не свободна?

Отец ошеломленно отступает:

– Это разрушит твою репутацию.

– Ну и что? Я все равно не хочу уезжать отсюда.

Теперь нужно выпить ему. Отец тяжело вздыхает и, подойдя к окну, вглядывается в темноту.

– Утро вечера мудренее, – наконец говорит он. – Ложись спать, Аликс. Может быть, придумаем что-нибудь к завтрашнему дню.

Я обнимаю отца и возвращаюсь к себе. Уверена, что он не хуже меня знает, что сегодня нам вряд ли удастся уснуть.

3

Тетя Камилла

Просыпаюсь поздно. Солнце ярко освещает комнату и явно не собирается давать мне дальше спать. Чувствую себя очень уставшей. Я провела половину ночи, ворочаясь с боку на бок, а когда все-таки задремала, меня мучили сумбурные сны. Наконец, проморгавшись, сажусь на кровати и замечаю Молли. Она сидит в ногах и наблюдает за мной, склонив голову. Я протягиваю руку, и кошка прижимается ко мне, чтобы я ее погладила.

– Молли, Молли, – бормочу я. – Что же мне делать?

«Для начала встать», – видимо, решает кошка. Она еще раз утыкается головой мне в ладонь, а затем спрыгивает с кровати, подбегает к двери и оглядывается на меня.

– Ты хочешь выйти?

Выпустив кошку, снимаю ночную рубашку и достаю из сундука свежую одежду. Плетеная корзина для стирки пуста. Кто-то из слуг уже отнес вещи прачкам. Отправляюсь на замковую кухню, где Хрис, наш повар, с отеческой улыбкой протягивает мне тарелку овсяной каши. Желудок урчит от радостного предвкушения: повар добавил в кашу щедрую ложку ревеневого пюре с приятным кисловатым ароматом.

– Спасибо.

– Не выспалась? – спрашивает он, заглядывая через плечо своим помощникам, которые замешивают тесто для хлеба и нарезают овощи.

Я бормочу нечто невразумительное.

– Можешь дать еще одно блюдце с пюре? – спрашиваю я Хриса после того, как он отправляет одного из своих трудолюбивых помощников в кладовку за овечьим сыром.

– Настолько голодная? – спрашивает повар.

– Для тети Камиллы, – объясняю я. – Может быть, это пробудит ее аппетит.

– Я уже велел отнести ей порцию вскоре после восхода солнца.

– Она проснулась так рано?

– Она отправила Вароник в кладовую за маковым соком еще до первых петухов, – мрачно отвечает Хрис.

Аппетит мгновенно улетучивается. Хрис подходит ко мне и усаживает обратно на скамью.

– Кажется, ей уже гораздо лучше. Ешь кашу, а то будет мало сил!

Он знает о письме Змеиного короля? Я пытаюсь понять что-либо по выражению его лица, но, даже если Хрису уже известно, он не подает виду. Я быстро поглощаю свой завтрак и, поблагодарив повара, выбегаю из кухни, не дождавшись второй порции каши.

Комната тети Камиллы находится в труднодоступной части замка. Внешняя стена граничит с утесом, поэтому даже в летние дни здесь довольно мало света. Однако тетя лежит в постели, завернувшись в одеяло, несмотря на весеннее тепло, совсем по другой причине. Она встречает меня полулежа на кровати, у нее под глазами темные круги. Но она улыбается и делает вид, будто с ней все в порядке.

– Будь добра, принеси мне чаю, – просит она девочку, которая, сидя рядом с ней на стуле, вышивает.

Девочка вскакивает и откладывает рукоделие. Проходя мимо меня к выходу, делает небольшой поклон. Это племянница Хриса, она начала работать в замке несколько недель назад.

– Как ты сегодня? – спрашиваю я, как только девочка закрывает за собой дверь.

– Хорошо.

Это, конечно же, ложь. Я хочу ответить, но тетя Камилла поднимает руку, останавливая меня.