Кристиан Хандель – Ночь королев (страница 10)
Пока мы находимся в ожидании у дверей, к нам присоединяются светловолосая девушка с сопровождающей – седовласой дамой, увешанной драгоценностями.
– Леди Виола Розвалль с матерью, – шепчет Экка мне на ухо будто мы лучшие подружки. – Симпатичная, но не опасная.
Я хмурюсь. Почему Экка видит в других опасность? Мы ведь хотим, чтобы они привлекли внимание короля. Настоящая опасность скрывается за дверью.
Леди Олимпия сдержанно приветствует леди Розвалль; мы, девушки, ограничиваемся кивками. Двустворчатые двери наконец открываются, и мы попадаем в огромный зал. Пол выложен черной мраморной плиткой, отполированной до такого блеска, что мы видим под ногами свои отражения. С потолка свисает огромная люстра. Вместо хрустальных капель ее кронштейны украшают мерцающие зеленые камни. Изумруды? Свечи не зажжены, и я могу только представить, как выглядит эта люстра, когда они горят.
Хотя сейчас только середина дня, в зале играет небольшой оркестр. Король Гидеон сидит – точнее, полулежит – на золоченом деревянном троне. На одном из подлокотников лежит подушка, и король опирается на нее левой рукой. Подогнув одну ногу под себя, он безмятежно свесил другую через противоположный подлокотник. На нем сапоги, отделанные белым мехом, темно-зеленые облегающие брюки и такая же зеленая рубашка по фигуре, на шее – большой овальный медальон бледного цвета, будто вырезанный из кости. Пламя свечи освещает его светлые золотистые волосы и темное вино в большом стеклянном кубке, который он небрежно держит в руке.
Мы с леди Олимпией и Ребеккой проходим мимо группы аристократов, которые уже прибыли раньше нас. Тирас следует чуть позади. Все мы покорно опускаем глаза и рассматриваем темно-зеленый ковер, но я уверена, что Экка, так же как и я, старается исподтишка разглядеть короля Гидеона чуть получше из-под полуопущенных век.
Змеиный король даже не пытается изменить позу, когда нас вводят в зал; лишь задумчиво подносит кубок к губам.
– Ваше Величество, баронесса Вассерштеттская со своими подопечными, леди Ребеккой Эйхенхаль и леди Александрой Гримхольд.
Король молча наблюдает за тем, как мы с Эккой и леди Олимпией склоняемся в глубоком реверансе, а Тирас замирает в поклоне. Краем глаза замечаю, что Экка теряет равновесие, выпрямляясь. Впрочем, неудивительно – в таком-то пышном платье! За нами поднимается едва различимый шепот. Девушки и их матери оценивают нас, отмечают достоинства и недостатки. Вероятно, то же делает и король, однако его неподвижное лицо не позволяет даже предположить, что он о нас думает.
После мгновения, которое кажется мне целой вечностью, он наконец двигается. Один лишь едва заметный кивок, но для дворецкого достаточно и этого, чтобы ударить церемониальным жезлом о черные плитки пола. Леди Олимпия разводит руки и отодвигает нас в сторону, подальше от трона и от короля.
Теперь перед королем предстает Виола Розвалль с матерью. Мы присоединяемся к остальным гостям, и симпатичная темноволосая девушка окидывает нас взглядом, когда мы занимаем место рядом с ней. Ее губы вытягиваются в улыбку, но лишь на короткий миг, словно она не совсем уверена, уместно ли сейчас улыбаться. Леди Олимпия и Экка отвечают ей кивком, и я повторяю за ними. Тем временем король Гидеон с неменьшим равнодушием приветствует леди Розвалль. Из-за трона появляется человек и шепчет ему что-то на ухо. Он весь в черном, на голове шутовской колпак, расшитый серебром. Король слушает все с тем же безучастным лицом.
Наконец он вскидывает голову и вытягивает руку в сторону. Шут, словно выдрессированный зверек, мгновенно забирает у него кубок с вином. Король энергично поднимается с трона и безмолвно проходит мимо дворецкого и всех нас, не обращая ни на кого ни малейшего внимания, хотя мы – его гости. Вокруг нарастает шепот. Я бросаю вопросительный взгляд на леди Олимпию, но она сжимает губы и упрямо смотрит вперед. Никаких вопросов, не сейчас.
Король Гидеон сходит с ковровой дорожки и направляется к боковой двери. Его сапоги громко стучат о мраморные плиты. Двое слуг быстро открывают дверные створки, и он, не оглядываясь, поднимает руку и щелкает пальцами.
– Следуйте за мной, – густым, низким, холодным голосом произносит он. Его тон ясно дает понять, что мы не только его гости, но и подданные.
– Это… – начинает одна из девушек; мать мгновенно прерывает ее.
Дворецкий подгоняет нас вперед, но, когда наши спутники пытаются последовать за нами, строго останавливает их:
– Только юные дамы.
– Но… – возмущается Тирас.
– Ни слова, – шипит леди Олимпия сквозь зубы, и он замолкает.
Очевидно, никто не понимает, как воспринимать странное поведение короля. И вместе с тем, никто не решается бросить ему вызов, поэтому мы, точно овцы, следуем за ним, а наши спутники остаются позади.
Когда мы оказываемся у двери, за которой скрылся король, я оглядываюсь в последний раз. Леди Олимпия, Тирас и другие присутствующие шепчутся между собой. Черная фигура в шутовском колпаке снова скрылась за троном. Я вижу, как шут смотрит из тени прямо на меня и поднимает королевский кубок – будто бы в мою честь.
7
Лисий мех и лебединые перья
Гидеон Даркенфаль приводит нас в длинную узкую комнату, значительно меньше огромного тронного зала, но все равно достаточно большую по меркам нашего фамильного замка. Вдоль стен стоят портновские манекены с экстравагантными платьями. Прямо у входа висит наряд морской феи из переливающегося синего и зеленого атласа, расшитого ракушками и жемчугом. Вуаль выглядит как сеточка с узелками из серебряных нитей и напоминает тонкую рыболовную сеть. На манекене напротив – белоснежное платье, отделанное настоящими лебедиными перьями, рядом с ним – коричнево-красное платье, отороченное мехом; к нему прилагается остроносая золотая лисья маска. Есть костюм павлина, платья с огромными крыльями бабочки – красивые, но едва ли удобные. Один из нарядов и вовсе напоминает ослиную шкуру.
Вокруг меня то и дело раздаются восторженные возгласы, и я вынуждена признать, что тоже заворожена искусной работой портных.
– Наслаждайтесь, дамы, – раздается низкий голос короля.
Мы оборачиваемся, но, не удостоив нас взглядом, он исчезает между двумя манекенами, а вслед за этим слышится грохот открывающейся и закрывающейся двери. Это не та дверь, через которую вошли мы. Неужели Змеиный король просто оставит нас здесь?
– Миледи, – громко произносит дворецкий, и вокруг меня поднимается ропот. – Его Величество рад сообщить вам, что в последний день месяца Звездных кистей вас ждет костюмированный бал. Все эти платья были созданы специально для него. Его Величество желает, чтобы каждая леди выбрала себе наряд и надела его в этот вечер. Леди Гольдау?
Высокая брюнетка в бледно-розовом платье выходит вперед. Ее волосы собраны в замысловатую прическу и украшены розовыми бутонами. Дворецкий протягивает ей серебряную цепочку с подвеской, и она аккуратно берет ее, словно хрупкое сокровище.
– Каждая из вас получит по такому украшению, – объясняет дворецкий. – На нем выгравировано ваше фамильное имя. Вам необходимо повесить цепочку на приглянувшийся манекен, и выбранное платье будет доставлено сегодня же.
– А что, если двое захотят одно платье? – спрашивает Виола Розвалль.
– Уверен, вы сможете договориться, – с язвительной ухмылкой отвечает дворецкий.
Он вызывает нас по очереди и раздает цепочки. Я пытаюсь запомнить имена остальных, но у меня начинает рябить в глазах. Я третья в очереди. Чувствую, как меня буравят взглядом остальные, когда приходит мой черед. Цепочка самая обычная. На маленькой металлической пластинке вычурными буквами выгравировано «Гримхольд».
Пока половина девушек еще ждет, остальные уже начинают присматривать себе костюмы. Последней цепочку получает необычайно высокая женщина с очень светлыми волосами в скромном серебристом платье: Бьоркадил Фьелльхеймская. Я с любопытством разглядываю ее. Семья Фьелльхейм живет в Янтарной бухте, на небольшом клочке земли к востоку от Торренфелла. Это даже не графство, а владения графа Вильденау, две дочери которого также участвуют в смотринах. Отец Бьоркадил – не граф, а всего лишь барон. Однако и мужчины, и женщины из Янтарной бухты слывут отличными мореплавателями, поэтому пользуются большим уважением во всей стране.
Вручив ей цепочку, дворецкий кланяется и исчезает между манекенами вслед за королем. Дверь снова захлопывается. Бьоркадил, недолго думая, бросается за ним.
– То есть они просто бросили нас одних? – раздраженно спрашивает она, и я отмечаю про себя, какой у нее звучный голос.
Она снова появляется из-за манекенов с сердитым выражением лица.
– Ну и что, – отвечает одна из девушек с не меньшим раздражением. Это Элеонора Рабенкламмская, у которой такой же внушительный крючковатый нос, как и у ее матери-герцогини. – У нас есть чем заняться, не так ли?
Бьоркадил воздерживается от ответа и молча оглядывает комнату. Затем она выбирает, в каком направлении идти, и сначала мне кажется, что она остановила свой выбор на юбке из рваного льна и заплатанной рубахе. Неужели из всех роскошных нарядов она хочет выбрать костюм нищенки? Однако Бьоркадил проходит мимо него и поднимает руку, чтобы повесить цепочку на манекен в светло-голубом платье с огромными крыльями бабочки, но тут ее прерывает одна из сестер Вильденау.