Кристиан Хандель – Ночь королев (страница 11)

– Вообще-то это я хотела, – заявляет она.

На мгновение все задерживают дыхание. Бьоркадил отворачивается от платья и смотрит дочери графа Вильденау прямо в глаза. Затем пожимает плечами и отходит в сторону. Удовлетворенно фыркнув, леди Вильденау вешает цепочку на шею манекена с костюмом бабочки. Бьоркадил пересекает комнату и останавливается перед платьем лебедя.

– Это уже тоже кто-нибудь присмотрел?

Никто не отвечает, и она присваивает наряд себе.

– Какой ты выберешь? – шепчет мне Ребекка.

Я нерешительно озираюсь по сторонам. Понятия не имею. Может, стоит выбрать костюм осла? Мне подойдет: дома я много времени провожу в стойлах. А король Гидеон с его пристрастием к изысканной одежде, конечно, не захочет танцевать с девушкой в маске осла. Правда, на балу будут и другие мужчины… В памяти всплывают слова тети Камиллы, что никогда не помешает познакомиться поближе с кем-нибудь из них. Я вспоминаю о Тирасе и начинаю краснеть, но тут же злюсь: как выяснилось вчера вечером, он оказался двуличным мерзавцем, да и его сестрица тоже.

– А ты какое выберешь? – спрашиваю я, хотя на самом деле мне все равно.

– Мне подойдет лиса, как ты думаешь? – Экка проводит кончиком пальца по меховой отделке платья.

За нами снова начинается суматоха.

– Снежинка, нет! – сердито кричит кто-то. – Хватит!

– Угомоните это животное! – визжит другая.

Пять девушек столпились в конце комнаты вокруг костюма кошки. Среди них – Виола Розвалль. Это она кричала последней. Повернувшись к ней спиной, рыжеволосая девушка наклоняется и поднимает с пола белого миниатюрного пуделя – или, по крайней мере, пытается это сделать, потому что собачка вцепилась зубами в подол платья и явно не собирается его отпускать.

– Ну же! – настаивает Виола Розвалль. – Ваше животное испортит платье.

– Отпусти, Снежинка! – командует рыжеволосая и оттаскивает собаку. Пудель начинает рычать.

– Разве собаки разрешены при дворе? – негодует другая.

– ка просто милашка, – утверждает рыжеволосая, но звучит не очень убедительно. Собака тем временем удваивает усилия и начинает скрести кошачий костюм лапой.

– Иди-ка сюда. – Ирке Кальтенфельсская предпринимает попытку усмирить зверька и опускается на колени рядом с хозяйкой и пуделем.

Ее имя я, конечно же, сразу запомнила. Думаю, мы все запомнили. Это та самая красивая брюнетка, которая улыбалась нам в тронном зале.

– Ей это не нравится, – рыжеволосая раздраженно одергивает Ирке, но та не реагирует.

– Нет, – строго говорит она собаке и берет ее за шкирку.

Снежинка замирает и отпускает платье. Затем она привстает на задние лапы и приобретает такой невинный вид, будто и мухи не обидит.

– Умни… – начинает Ирке, но рыжеволосая тут же тянет пуделя к себе.

Снежинка издает недовольный писк, но все же устраивается на руках у хозяйки.

– А я и не видела, что вы взяли с собой собаку, – недовольно замечает Виола Розвалль.

– Король разрешил, – огрызается рыжеволосая. – Отец написал ему письмо. Я никуда не поеду без своей Снежинки. И если я стану королевой, Его Величеству все равно придется с этим смириться.

– Если, – язвительно уточняет Элеонора Рабенкламмская.

– Неслыханно! – шепчет одна из сестер Вильденау, которая явно заискивает перед Элеонорой.

В воздухе витает враждебность, и мне хочется скорее отвернуться. Именно поэтому я не хотела участвовать в этих смотринах. И еще потому, что я не хочу замуж, конечно же. За отсутствием иного выбора возвращаюсь к платьям. Мне приглянулся костюм водной феи – за исключением странной сетчатой вуали. Но темно-зеленая атласная ткань слишком уж напоминает мне цвет герба Змеиного короля; вряд ли я буду носить такой наряд с удовольствием.

Дальше я обнаруживаю платье, цветовая гамма которого напоминает перья зимородка. Декольте довольно глубокое, но его можно прикрыть шелковым шарфом. Однако перед платьем уже стоит другая девушка и нерешительно теребит рукав.

– Хочешь взять его? – спрашиваю я.

Девушка оборачивается и неуверенно улыбается:

– Оно красивое, не правда ли? Вот только не знаю, влезу ли я в него.

– А ты примерь, – предлагает Ребекка, но шатенка качает головой и указывает на стену поверх наших голов.

Только сейчас я замечаю картину в золотой раме над дверью, через которую мы вошли: портрет короля. Он выглядит точно так же, как в тронном зале, – в тех же темно-зеленых брюках и белых сапогах будто художник только сегодня закончил работу. С высокомерным выражением лица он словно наблюдает за нами сверху.

– Это всего лишь портрет, – говорит Экка.

– А вдруг через него за нами кто-то наблюдает? – спрашивает девушка. – Вдруг это сам король?

Я с тревогой вглядываюсь в портрет. Возможно ли это?

– Я слыхала о подобном, – вступает в разговор девушка, чье имя я позабыла. Помню лишь, что дворецкий представил ее как дочь герцога Аукенхама.

– В стенах и картинах проделываются малюсенькие отверстия, – объясняет она. – Издалека они совсем незаметны. Но если кто-то смотрит с другой стороны…

– С другой стороны находится тронный зал, – перебивает ее Бьоркадил Фьелльхеймская. – Ты правда думаешь, что Змеиный король стоит там на приставной лесенке и наблюдает за нами, пока наши родители в зале?

Услышав слова «Змеиный король» все мы одновременно задерживаем дыхание. Бьоркадил закатывает глаза:

– Если мы все знаем, что его называют Змеиным королем, он, наверное, тоже в курсе.

– Тем не менее это не значит, что стоит называть его так, если он может нас услышать, – замечаю я.

– Не будьте дурами, – вмешивается Элеонора Рабенкламмская. – Даже если он наблюдает за нами, какая разница?

К моему ужасу, она начинает расстегивать лиф платья.

– Суайя, не поможешь мне?

Старшая из сестер Вильденау – не та, что требовала платье с бабочками, – бросается к ней и выполняет указание.

Я наблюдаю за тем, как Элеонора снимает платье. Герцогиня бы это точно не одобрила!

– Ну же, – поддразнивает нас она, глядя на наши изумленные лица. – Каждая из нас надеется, что он сделает королевой именно ее. Может, стоит сразу показать, что мы можем предложить?

– Какое бесстыдство! – шипит девушка с пуделем и крепче прижимает к себе Снежинку.

Элеонору это совершенно не смущает. Сестры Вильденау помогают ей выбраться из платья и облачиться в эффектный костюм павлина. Я снова поворачиваюсь к девушке, которая, как и я, заинтересовалась костюмом зимородка.

– Если хочешь его, бери, – предлагаю я.

В конце концов, мне практически все равно, что я надену на бал. Ее глаза расширяются от удивления, но затем она понуро опускает голову:

– Оно все равно мне не подойдет. Как, впрочем, и все остальные платья.

Она указывает на свои бедра, которые заметно шире моих. На самом деле она действительно полнее остальных, а все костюмы рассчитаны на более худые фигуры. Тут к ней подходит дочь герцога Аукенхама.

– Если хотите, я могу вам помочь, – предлагает она. – Я умею обращаться с иголкой и ниткой. Вы ведь Хестер, не так ли?

Хестер кивает, но явно не знает, что ответить на это любезное предложение.

– Правда, – продолжает Аукенхам. – Вот это платье я сшила сама.

Все мы с восхищением рассматриваем ее наряд. Платье с длинными рукавами и с высоким воротником сшито из черной ткани. Подол и лиф расшиты серебряной нитью. Я бы никогда не смогла сделать такую искусную вышивку.

– Я Ливарис, – говорит она и приветливо улыбается.

Хестер улыбается в ответ:

– Благодарю.

Я отвлекаюсь от них: пусть Хестер забирает костюм зимородка. После того как я так просчиталась с Эккой, стоит держаться подальше от всех остальных или по крайней мере соблюдать осторожность. Может, мне все-таки взять платье водной феи? С цепочкой в руке я прохожу вдоль манекенов, пока снова не оказываюсь перед ним. Зеленый атлас таинственно мерцает в приглушенном свете. Я дотрагиваюсь до одной из крошечных ракушек, украшающих платье.

«Нет, думаю, я только испорчу этот костюм».

– Нет, – раздается низкий мужской голос прямо у меня над ухом.