Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад 2 (страница 62)

— Ну да, он у нас вечно то через решётку реактора просачивался, то вон в медблок… — кивнул капитан. — А это тоже опасно для его личности?

— Нет, — мотнул головой Дарам. — Теурит — это куски атомов, если по-простому, отдельные устойчивые кластеры. Уничтожить их сложно. Смертельно для Бо только антивещество, всё остальное — как для тебя душ. Распался — собрался… Была бы схема для сборки и информация о личном опыте.

— Он сильно рисковал с брандерами?

— С его скоростью реакций — умеренно. Однако азерты не смогли имитировать то, что он делал. Во второй фазе операции — Бо пришлось рулить всеми шлюпками. Что было неожиданно и для Бо, и для трёх подобных ему генераций. Задача казалась простой — информационный файл перегоняется в навигатор шлюпки, хатт собирается там и замещает пилота-человека, но…

Дарам замолчал и стал пить йилан, прикрыв от удовольствия глаза.

— Но? — поторопил капитан.

У него ещё целый генерал ждал акта о капитуляции.

— Бо дал Азертам подробные инструкции. Часть — файлом, а часть — показал лично. И вот это важное обучение — личное — оказалось потерянным. Основной файл сборки перегонялся архивом, а последние по времени отрезки — отдельными файлами. Связь же шла с помехами. И самые ценные фрагменты мы потеряли, а повторять обучение времени не было.

— И поэтому Бо пришлось делать всё одному? А у него почему ничего не терялось?

— Мы сначала решили, что это случайность. Связь «плясала», ты сам видел. Но полчаса назад Бо вернулся на базу. Рос решил дать парням отдохнуть и выпустил для устрашения полетать бегунков. Бо отдых не нужен, и мы с Азертом взялись за него и путём перекрёстного допроса выяснили, что сам Бо во время перебоев связи информацию не терял, какая бы какофония не царила в эфире.

— А почему?

— Да потому что он, зараза, считывает её и с пилотов-людей тоже!

— Зараза у нас Дерен, — рассеянно напомнил капитан, не очень понимая смысл фразы. А потом до него дошло: — Как это — считывает с пилотов? С мозга — как с механического носителя?

— Ну да, — кивнул Дарам. — Снимает информационную картину о себе и последних событиях непосредственно с человека. Как? Спроси, что полегче. Азерт сейчас как раз пытается стрясти с твоей «незаразы» подробности. Это мириады тонких настроек информационного взаимодействия машины и человека, ты понимаешь? Технически — Бо подробно прописан в мозгах у каждого, кто служит на «Персефоне». И потому при перезагрузке воспроизводит себя с минимальными потерями, даже если сбоит связь. Пилоты-то помнили и его, и миссию, и о чём-то переговаривались, пока Бо был в разобранном состоянии. И он не терял ни кластера личности. И мог сразу после сборки встроиться в работу. У Азертов же были выпадения оперативной памяти. Это преодолимо, я думаю, но счёт-то шёл на секунды.

Капитан хмыкнул и послал Леона за конфетами. Это надо было не только запить, но и заесть, иначе уставший мозг отказывался осваивать все эти новые «кластеры информации».

— Так Бо скрывал эту свою способность от Хагена? — спросил он, развернув конфетку.

— Не думаю. — Дарам тоже заинтересовался коробкой. — О, шоколад! — обрадовался он и пояснил: — Скорее, он просто не осмысливал этот момент. Приспособился к жизни среди людей, как сумел. Но это объясняет его нежелание возвращаться на корабль-матку. Бо физически завязан на экипаж «Персефоны» и с возвращением к Хагену утратил бы часть себя. Вот эту способность постоянно дообновляться через мозги окружающих его людей. Он ощущал это как внутренний рост, его новые навыки стимулировали искусственные гормоны. Грубо — это такая машинная радость, иметь много источников интересного и неожиданного обновления.

Капитан проглотил ещё одну конфетку.

— Ну а брандерами-то кто управлял в итоге?

— Первые четыре сработали так, как и было оговорено: Бо и три Азерта отработали и вернулись, — пояснил Дарам. — Потом Бо пришла в башку идея использовать как брандеры шлюпки своих товарищей. И вот-тут-то выяснилось, что Бо способен передать себя файлом полностью и при нестабильной связи, а утраченные остатки оперативки добрать с Рэма и Итона, а вот азерты — нет. Рос пытался это разрулить, но в конце концов Бо в одиночку взорвал сначала шлюпку Рэма, потом Итона. И остальные четыре водил потом он. В формате роя.

— А со спасением пилотов, что было не так? — вспомнил капитан.

— Это уже отладили. — Дарам забрал шоколадные шарики в горсть и высыпал в рот. — Несколько лет его не пробовал! — пояснил он. — Во время эвакуации пилот, отстрелившись, сигналит крейсеру маячками. Но теурит глушил сигнал, и возникла заминка с ангаром. Навигаторская группа просто не слышала пилота и не могла его вовремя подобрать. Это решаемо.

— Угу, — согласился капитан, посмотрев на пустую коробку.

Ему хотелось продолжать пить йилан и обсуждать Бо и брандеры. Но обсуждать надо было акт о капитуляции, и он со вздохом протянул его Дараму.

— Как думаешь, что нужно сюда вписать, кроме стандартных условий?

Тот взялся изучать документ. Тоже без особого удовольствия: конфеты-то кончились.

— А Азерт там не попортит нашего Бо? — забеспокоился капитан.

Тревога кольнула вдруг и ушла. И он склонил голову, прислушиваясь к себе: что там, с Дереном? Или это всё-таки беспокойство за Бо и других молодых и отбитых?

— Не бойся, он осторожен, как никогда! — Дарам вылил в свою чашку остатки йилана и допил одним глотком. — Ему Хаген голову оторвёт. Хатты нулевой генерации, вроде меня, живут среди людей без особого риска, а вот случай с Бо — уникален. Он родился в сплошной инфосреде корабля-матки. Там мозг каждого хатта постоянно обменивается информацией с сородичами. И выглядит это так: «Я — такой-то, я есть вот что». Среди людей Бо был лишён привычного ему обмена. Но он сумел встроиться в человеческую инфосреду. И теперь мы должны понять, как он это сделал.

— Выходит, он уже не совсем машина? — пошутил капитан.

Дарам фыркнул и ткнул пальцем в акт:

— Давай вот тут ещё раз добавим: «безоговорочная».

— А если генерал не подпишет?

— А куда он денется? Я ему все мозги выверну, если попробует спорить!

— Будь осторожней, не поломай. Не пришлось бы его потом на Дерена менять.

— Думаешь, на Меркурии какая-то аномалия скрывает хаттскую базу?

— А что я ещё должен думать?

— А ты вот так посмотри. — Дарам откинулся в ложементе и создал голокартинку между собой и капитаном. — Как минимум восемь крейсеров Империи Севера, прячась в эгидрофах, пересекли систему Кога и собрались у Меркурия. А зачем?

— Зачем?

— А что, если у них была возможность переместиться отсюда нам в тыл?

— Ты хочешь сказать, что Меркурий — это такая дыра Метью?.. — капитан подобрался и уставился на голограммку с кораблями.

Он употребил жаргонное слово «дыра», по прямому его назначению. Если Меркурий был дырой и куда-то вёл…

— Есть такие опасения… — покивал Дарам и отчеркнул в акте одну из строчек. — Вот тут я ещё уточнил бы: «Независимо от решения высшего командования».

— Только опасения? — переспросил капитан.

— Если бы. — Дарам отложил акт. — У «Росстани» есть кое-какие данные с подбитых «игл». Да и в процессе боя информации для анализа хватало. Считай, что это не версия, а гипотеза. Если хочешь, Азерт может тебе математически всё пояснить.

Капитан почесал небритую щеку. Если Меркурий — дыра, то Дерена надо срочно оттуда вытаскивать. Он там один среди врагов. В дыру рухнула «игла», потом крейсер Долгина… А тут эта хэдова капитуляция…

— Стэфен, — кэп коснулся браслета, вызывая замполича. — Ты где ходишь? Поторопись!

— Бегу, капитан, — отозвался тот. — Я говорил с Томасом Леером. Он знает генерала. Это не Санчос.

— Я в теме, — кивнул капитан. — Это Ир-Санчос, брат командующего Северной Армией. Его ценность в этой обложке гораздо больше, вот он и прибедняется. Ну или хочет, чтобы его подпись признали не действительной.

— А вы как догадались, господин капитан? — удивлённо спросил Гарман.

— Колин когда-то рассказывал.

— Да, — командующий его знает, — подтвердил замполич. — Томас мне набросал психопортрет этого хитрого. Мы его расколем. Уже несусь!

— Давай! — кивнул капитан и закрыл подключение.

А потом велел Леону заварить ещё йилана и достать из сейфа вторую коробку конфет.

«Дерена надо спасать, — думал он. — Но прыжок в раскалённый ад — такого мы ещё не пробовали. Надо, чтобы Млич глянул на расчёты 'Росстани».

Глава 64

«Персефона». Зараза

Капитан злился. Он очень устал и хотел спать, но история с Дереном не давала ему расслабиться. Жив ли пилот? А что если?..

Дальше этой фразы кэп тему не развивал: нечего было паниковать раньше времени. Да и корабли капитулянтов назойливо болтались на основном экране над пультом, напоминая, что сами они никуда не исчезнут. Нет бы им провалиться к хэдовой матери и пополам!

Наконец недооткрывшуюся дверную мембрану продавил запыхавшийся замполич лейтенант Гарман и застыл на пороге, хватая ртом воздух: в капитанской по поводу лёгкого озверения начальства дышать стало тяжелее, чем на пике боя.

Кэп давил. Понимал, что зря, но остановиться уже не мог. Его самого плющило от усталости и беспокойства за Дерена.

— Господин капитан, тут такое дело… — начал Гарман растерянно.

Замполича растерянность посещала примерно раз в пятилетку. Не было у него с ней ни общей родни, ни знакомых для таких вот визитов.