Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад 2 (страница 51)

— Ангар запрашивает, — вклинился связист. — Срочно.

— А там-то что? — удивился кэп.

Связист что-то буркнул в сторону, а потом выпалил радостно:

— Рэмка цел!

— Как цел? — не понял капитан.

Голограммка из ангара тут же показала чёрный блестящий шар, лежащий на железном полу.

Шар переливался ещё секунду, потом лопнул и разлетелся на крошечные частички, высвобождая человеческое тело в компрессионной форме.

Частички роились над ним, пока человек не зашевелился и не поднялся на четвереньки, кашляя в пол.

— Это твои хатты, — первым сообразил Млич. — Они его вытащили. Раскрутили реактор, взорвали шлюпку, а пилота эвакуировали. Быстро они обучаются. Это нам сильно повезло, что мы не с ними воюем.

Рэм прокашлялся. Встал. Он был вполне цел, хоть и выглядел немного дезориентированным.

— А Итон? — спросил кэп.

— Тоже цел, господин капитан, — доложил связист. — Ругается, гад. Я не стал его голографировать.

Капитан кивнул и отключился. Помолчал пару секунд. Вызвал Роса.

— С Бо можешь меня связать? Что он планирует делать? Почему не выдвигает заготовленные брандеры?

— Пока не могу, — качнул головой пилот. — Маячок Бо мерцает: то есть, то нету его. Видимо он сейчас в этом своём «разбросанном» состоянии.

— Ничего, — сказал Млич, хлопнув кэпа по спине. — Задачу твой хатт понял. Так что непонятно ещё, кого. Даже если их осталось шесть — к одному.

Глава 59

«Персефона». Карусель и фейерверк

Млич задумчиво смотрел на смоделированное навигационной машиной пространство боя: шесть тяжёлых имперских крейсеров, четыре эгидрофа и момент, когда шутки и подставы иссякли. Осталась только стрельба.

Конечно, можно было считать, что крейсеров не шесть, а пять. Один из северян в схватку не вступит точно. Корабль Долгина спрятался внутри пирамиды эгидрофов, справедливо опасаясь за свою шкуру.

Зато пять его приятелей сумели, наконец, построиться и шли в атаку, прикрывая друг друга и маневрируя внутри сложной боевой фигуры. Знакомой, к счастью, и капитану, и навигатору «Персефоны» — школа-то у сражающихся была одна, имперская.

На Севере Империи фигурам построения шлюпок и крейсеров традиционно уделялось большое значение. Так суда защищали друг друга в бою.

Выстроившись, североимперцы полагали, что стали лучше контролировать возможное нападение брандеров.

Им казалось, что шлюпке трудно теперь проникнуть в слепую зону любого из пяти судов. Они воевали на относительно спокойном Севере и не факт, что верили в южные «прыжки» из-под магнитного момента сравнительно лёгких тел.

Легенды, конечно, ходили. Но Юг, дикий Юг вообще сводил с ума рассказами про свои ненормальности. Тут тебе и эрцоги, убивающие глазами и умело сказанными фразами, и психозвери с Тайэ, и гнёзда «живых торпед» — парабов.

А потому не факт, что североимперцы сумели правильно оценить прыжок брандера Бо. Скорее, сочли его помехой навигационной машины.

Район Меркурия был опасным в плане пространственных аномалий. А потому на неожиданные прыжки всё ещё можно было рассчитывать. Как и на незнакомые северянам боевые приёмы и построения.

И всё-таки… девяти ударных единиц врага было многовато на одну «Персефону». Даже учитывая огневую поддержку хаттского «Кольца Соломона», монотонно беспокоившего северян дальними всплесками лучевой энергии.

— А где у нас брандеры? — озабоченно спросил Млич. — Чего затихли?

— Рос? — окликнул капитан рапорт. — Что с брандерами?

— Мы работаем, господин капитан, — отозвался пилот. — Идеи есть. Пробуем.

— Какие?

— Планируем выковырять Долгина из его скорлупы.

— Хорошо, работайте.

Кэп покивал сам себе. Решение Роса было стратегическим, возможно даже слишком длинным для такого короткого боя.

Из хаттов «Персефоны» — только Бо имел достаточную квалификацию, чтобы прыгнуть на брандере и вынырнуть прямо в центре пирамиды из эгидрофов. Значит, остальные три удара «в торец» пирамиды' нужно было рассчитать очень точно, чтобы утопить в антивеществе всё это воронье гнездо.

Получится ли? Хотя… Даже если один только крейсер Долгина отправится к Хэду, его люди, скорее всего, сдадутся даже малым силам противника.

Они испуганы, деморализованы. Иначе уже размазали бы «Персефону» по пространству. Достаточно трёх тяжёлых крейсеров, чтобы подавить огнём практически любого противника, тут и эгидроф не устоит.

И тактика — самая простая. Построиться треугольником и кидать энергию на щиты одиночки, пока его защита не перегрузится, а щиты не просядут. Дальше — хоть расстреливай, хоть посылай абордажную команду.

Но имперцы медлили. Мало того, они за каким-то хэдом выпустили шлюпки.

И пока сообразили, что этого делать было не надо, одну из них зажали парни из группы Эмора, а вторую расстреляли «старички» Туссекс и Ремьен, пользуясь сами скверными приёмчиками времён войны на Аннхелле.

Пришлось северянам шлюпки свои подбирать, а секунды тем временем утекали.

Дерен тем временем окончательно разделался с «иглами» и попробовал шлюпками выбить из построения один из вражеских крейсеров.

В нормальной ситуации это была совершенно убойная для шлюпок идея. Но имперцы слишком боялись брандеров. И вместо того, чтобы стрелять, они стали маневрировать, уклоняясь от наглых шлюпок!

Антивещество слишком впечатлило законопослушных северян. И «пилоты-самоубийцы» — тоже.

На Севере привыкли воевать, согласно хартиям и законам, принятым после хаттской войны. Антивещество не являлось для них разрешёнными средством, но и запретить его власти тоже не удосужились. А всё потому, что во времена хаттской ещё не было технологий, позволяющих не самоубиться при разгерметизации реактора.

Теперь же вышло, что северяне недооценили риски, не учли сумасшествия южных капитанов, вся служба которых последние десятилетие была войной.

— Вот же трусы, — покачал головой капитан.

— Не будь тут Долгина, они бы сдались, — согласился Млич. — Они не верят, что у нас больше нет брандеров. Не знают, как отличить: где шлюпка, а где — летающая бомба. Но замминистра на попятную не пойдёт, и деваться им некуда. Видишь, они готовятся к атаке? А секунды просто ползут, как приклеенные… Что будем делать, а?

— Маневрировать, что же ещё? Главное, не дать им зажать нас между щитами.

Млич погонял над экраном голосхемы возможного отражения атаки: пять против одного.

— Мда, — сказал он. — Слушай, а если бы Бо проник сейчас на крейсер Долгина и взорвал его? Такое возможно?

— Что значит — проник?

— Ну он же как-то проник на шлюпку Рэмки? Это же он её загнал в бок крейсеру, а не наш малой?

Капитан почесал скулу.

— Я помню, что Бо способен перемещаться между «Персефоной» и кораблём Хагена, — сказал он. — Но не понимаю, что парни устроили в шлюпке. Это какая-то щенячья самодеятельность.

— Но ведь не Рэм же направлял брандер? Он оказался в ангаре едва не сразу после взрыва. Значит, его эвакуировали. А рулил шлюпкой кто-то из хаттов. Если не Бо, то один из близнецов-Азертов, так?

Возразить капитану было нечего, и он набрал Дарама.

— Слушай, как Бо провернул всё это с брандерами? — быстро спросил он. Имперское «пятиугольное» и очень опасное построение приближалось, и было не до разговоров. — Выходит, он может оказаться где угодно?

— Нет, — так же быстро ответил Дарам. — Бо должен пересобрать себя. Нужна информация о том, что он такое, и схема сборки. Это довольно тяжёлые файлы, даже в архиве. Это на «Персефоне» и рядом с товарищами он существует в сплошной информационной среде, где может перемещаться. Слишком далеко от привычных источников связи — нет.

— То есть он перекачал информацию о себе в навигатор шлюпки? А потом?

— Распался на теуритовые кластеры, догнал шлюпку, просочился сквозь обшивку и пересобрался внутри.

— То есть просочиться и взорвать имперский крейсер он может?

— В теории — да. Если по готовой схеме пересоберётся в ближнем космосе не человеком, а торпедой. И атакует. Без информации — он не человек, а теуритовый рой, который можно, в теории, запрограммировать на взрыв, например. А Бо можно собрать потом заново, по схемам, хранящимся на Персефоне или у Хагена. Но часть памяти и опыта сознания окажется утрачена. Будет ли это наш Бо? Ты готов рисковать?

Дарам сжал губы и побледнел. Наверное, он умирал не раз, и не раз потом ломал голову — тот, кого пересобрали — кто он и что утратил?

— А Рэмку и Итона они как вытаскивали? — спросил капитан.