Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 68)

— Нет, не ходи!

Он же ничего не помнил о мощи чёрных колдунов! Его могли узнать! Многие воины видели княжича Камая во время битвы!

Но муж только засмеялся. И посмотрел так, словно не замечает ни нового платья, ни чисто умытого лица без единого синяка, ни расчёсанных с маслом, блестящих волос, ни браслетов на руках.

Хозяйка быстро закрыла дверь аила, а Шасти опять едва не расплакалась.

Ей хотелось вызвать молнию и запустить её в упрямый мальчишеский лоб! Она нарушила всю свою жизнь, чтобы остаться с ним, а он!

— Ничего, заметит ещё, — утешила её шаманка. — С мужчинами всегда так. Они носятся со своими важными делами, а перед носом у себя ничего не видят. Сейчас он занят, а вот вечером намоется в бане, размякнет душой и придёт. Почует, как хорошо от тебя пахнет, тогда всё и будет. Пойдём коз доить, дочка. Наорались уже эти ранние козодои, ушли. А то — как бы молоко у скотины не пропало.

— Но я не умею, — растерялась Шасти.

— А ты возьми миску с чистой водой и пойдём, я всё тебе покажу.

Глава 37

Есть такое слово «надо»

— Ну-у… Я бы тоже сказал — не ходи! — ухмыльнулся Майман, когда Шасти кто-то дёрнул сзади и утащил внутрь аила, а после и дверь притворил. — Однако боюсь теперь такие советы давать! Подумает Ичин, что я с бабами заодно! Пошлёт козлов доить!

Он захохотал, и смех подхватили другие воины. Только Ичин стоял задумчивый, даже не улыбнулся.

То ли притерпелся к топорным шуткам предводителя волков, то ли с духами советовался.

Майман — этот огромный и суровый на вид волчара — был, похоже, тот ещё приколист. Знал я одного мехвода вот с такими же дурацкими шуточками и такими же огромными лапищами.

— Разведчик нам нужен, это верно, — мрачно сказал шаман, когда смешки смолкли. — И горное молоко нужно достать. Многие потеряли волков. Да и молодым воинам свои волки нужны. А сейчас к Белой горе и близко не подойдёшь. Как теперь быть?

— А раньше как было? — спросил я. — Кто-то охранял подступы к Белой горе?

— Нужды в этом не было, охранять её, — покачал головой шаман. — В Белую гору просто так не войдёшь. Вход сторожит сновидящая, Дьайачы.

Он замолчал. И разговор вдруг повис, как мост над пропастью.

— А кто это, шаманка? — спросил я. — Она там живёт?

Ичин не ответил. Я оглядел озабоченные хмурые лица и упёрся глазами в растерянную физиономию Сурлана.

— Так ведь, нельзя сказать, что живёт, однако, — развёл он руками.

— В смысле?

— Ну… — Сурлан оглянулся на Маймана, глыбой возвышающегося среди волков и барсов, но тот и не собирался ему помогать. — Её как бы… Вроде и нету, однако. — Старый барс изобразил руками очертания женского тела. — Но появляется вдруг. Одежда на ней белая, лица не видно. Одно слово — Дьайачы.

— Призрак, что ли? — предположил я.

— Помолчи, видишь, шаман думает? — ухмыльнулся глава волков. — И сам подумай.

— О чём?

— О том, что возле входа в гору толкутся воины терия Вердена и его чёрные колдуны. А ведь никто не может войти в главную пещеру, если этого не хочет сновидящая. Выходит, что Дьайачы сама впускает врагов?

— Ну или воины терия Вердена не в гору ходят, а вокруг неё кой-чем груши околачивают, — кивнул я.

Майман фыркнул. Груши тут были, наверное. Мелкая дичка.

— Сновидящая — это сон Белой горы, — неуверенно сказал Аймар. Он был моложе других и не боялся показаться глупым. — Белая гора просыпается — и Дьайачы засыпает. Может, гора проснулась?

— Так или иначе — разведчик нам нужен, — подытожил Майман. — Чтобы разобрался, чьи там груши растут. Без молока Белой горы воевать будет трудно. — Он вдруг поднял ладонь и провозгласил, ухмыляясь: — Тихо! Великий шаман очнулся от дум!

— Сновидящая — не призрак, — заговорил Ичин, не обращая внимания на подколки Маймана. — Иногда она является воинам в снах, иногда — наяву. Но дотронуться до неё можно, значит — она часть нашего мира.

— А это не демон? — спросил я.

— Демоны питаются душами людей, — не согласился Ичин. — Они должны быть рядом с теми, кого едят. А сновидящая и до нас жила в своей горе. Люди ей не нужны.

Майман задрал взгляд к небу. Мол, ну и гонит шаман. Ну, понятно же — живёт в горе призрачная баба. Чего тут ещё расскажешь?

— Ладно, — сдался я. — У горы есть хозяйка. И потому захватить гору воины терия Вердена не смогут, если она сама их не впустит. А вот оцепить подступы к горе и особенно вход в неё — запросто. Так?

Шаман кивнул:

— Так. Хорошо сказал.

— Отлично. Значит, задача моя упрощается. Мне нужно разведать только, как выкурить воинов. Завербуюсь, осмотрюсь и сбегу. А с Дьайачы вы сами потом разберётесь.

Майман расхохотался с явным облегчением. Да и другие подхватили. Когда задача ясна — и воевать легче. А то — ломай голову: призрачные бабы, белое горное молоко.

Просто чужие всадники обложили гору, а гора нам нужна. А остальные проблемы будем решать по мере их поступления.

Ичин решил, что выступить можно завтра, а сегодня нужно разработать легенду: откуда я, чей. Собрать в дорогу одежду, припасы.

А пока буду в разведке — волки и барсы начнут собирать воинов и охотников из горных селений. Пошлют гонцов — может, и из медведей кто уцелел?

Вернусь — разработаем план и дадим прикурить терию Вердену.

Никого из воинов обоих родов не удивило моё желание лично отправиться в разведку. В этом суровом мире вожди не прятались в бункерах, а сражались во главе своих отрядов. Первыми шли в бой.

Пожалуй, стремление самому во всём разобраться как раз и подтверждало для них моё «княжеское» происхождение лучше всяких слов.

Лагерь наш был замаскирован на склоне невысокой, поросшей лесом горы. И, позавтракав чаем с остатками жареного мяса, мы с Ичином отправились на её вершину.

Он предложил мне взять в дорогу одного из волков, что остались без хозяев. Лететь-то всяко быстрей, чем идти пешком.

Отпущенным на отдых крылатым волкам на вершине горы было вольготно. Утром они охотились, днём спали или валялись на солнышке.

Всадник мог позвать своего волка свистом, а Ичин мог, как выяснилось, переполошить всех наших зверей звуком дальнего родственника варгана. Но цель у нас с ним была другая, и мы отправились на плоскую верхушку, где устроили лёжку звери, без лишнего шума.

Бурка почуял нас первым. Он слетел с толстой нижней ветки разлапистого кедра, где лежал, затаившись.

Я бы его и не увидел. Вот же акробат.

Волк принюхался и требовательно ткнулся носом мне в ладонь: запах драконьей крови его очень заинтересовал. Но я только потрепал Бурку по загривку.

Остальная крылатая братва развалилась на склоне горы, и встретила нас со сдержанным интересом. Только Гиреш, волк Ичина, подскочил, неуклюже замахал хвостом и сунулся за лаской сначала к хозяину, а потом ко мне.

Бурка лениво рыкнул на него: мол, не заплывай за буйки.

— Вон они! — Ичин указал рукой на двух старых волков, державшихся особняком. — Всадников они потеряли, но не улетели к своим. Иногда волк принимает другого всадника. Попробуй? Это пока ты ещё волчонка возьмёшь, пока он вырастет?

— А Бурка?

Ичин поглядел на дикого волка с сомнением.

— Не слышал, чтобы дикий волк пошёл под седло.

Я достал из мешка на поясе кусок кровяной колбасы.

Большую часть крови дракона женщины взялись как-то сушить, но немного добавили к крови добытого вчера оленя и приготовили нам колбаски.

Она ещё не прокоптилась как следует, но волку это и не надо. Я помнил, с какой охотой крылатые звери лопали драконятину.

Подошёл к бесхозным волкам, соблазняя их колбасой. Заговорил, понимая, что звери кое-какие человеческие слова уже явно усвоили.

— Мне нужен волк, который сможет носить меня, пока я не достану молока Белой горы, — сказал я. — Это недолго и не для битвы. Мне бы только добраться до вайгальского лагеря возле крепости.

Оба зверя заинтересовались. Особенно колбасой.

Да и все остальные крылатые волки — тоже очень заинтересовались. Стали подбираться поближе.