Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 70)

Раздались смешки.

Я оглянулся: к женщинам втихаря подтянулись уже и воины, и ребятня. Скучно днём, а тут, наконец, что-то интересное намечается.

Шасти вся сморщилась, головой замотала, не зная, что ещё возразить шаману. Я видел: она что-то себе надумала, но боится сказать.

Пока моя юная жена подыскивала слова, рыжая девушка ловко оттёрла её и предложила покрасить меня прямо сейчас. Под кустиком.

А если мне вдруг ещё чего-нибудь хочется на дорожку, то за нею и это не заржавеет. А то воины скромные пошли: мнутся, а попросить не могут.

Глазки у девушки были хитрые-хитрые, и груди так задорно торчали, что захотелось вместо ответа шлёпнуть её по причинному месту. Откровенно же нарывалась!

Однако я вовремя вспомнил, сколько мне сейчас лет, и пришлось отшучиваться.

Промолчать было нельзя — другие девицы тоже оживились. Как бы не набросились всей толпой с предложениями… покрасить.

Я прицельно оглядел рыжую. Девушка была постарше Шасти, высокая, крепкая. И грудь у неё была такая же большая, как у женщины с рыжиной. Может, дочка?

— Как только мне что-то понадобится, — пояснил я рыжей, изучая её грудь с самым серьёзным видом. — Никуда от меня не спрячешься! Всё, считай — на карандаш взял!

Карандашей в этом мире не было, и вышло у меня что-то вроде «взять на палочку для письма».

Пока девушка хлопала глазами, пытаясь понять фразу и ответить с должным ехидством, Ичин кивнул мне и вбурился в толпу.

Я стал озираться в поисках Шасти. Но жена моя опять как сквозь землю провалилась! Какой-то женский заговор!

Зато «нашлись» Истэчи с Темиром.

Приятель уговорил брата подойти ко мне — один он теперь робел. Одно дело, когда я был таким же «безлошадным» малолеткой, и совсем другое — когда превратился вдруг в одного из членов военного совета.

Истэчи со вчерашнего дня сторонился меня и взирал, как лиса на виноград. Мол, ну и ладно, у меня своих дел хватает. Но тут не выдержал.

— О, отлично, что ты нашёлся! — я хлопнул его по плечу. — Мне надо Бурку на кого-то оставить. Оружие возьмёт Темир, а ты — пригляди за этим хвостатым недоразумением?

— А не боишься, что он за тобой увяжется? — спросил Истэчи, расцветая от радости, что я не зазнался и готов дальше дружить с ним.

— Не боюсь. Бурка — зверь умный, уговорю, чтобы остался. А ты — присмотри, чтобы он не скучал?

— Обязательно присмотрю!

Приятель заулыбался на все зубы, повеселел и тут же унёсся куда-то, придумав себе дела.

Он видел, что я занят, и что Ичин остановился и поглядывает нетерпеливо то на меня, то на женщин: чего мол, бездельничаете?

Толпа тут же рассыпалась: девушки помоложе чинно уселись шить, старухи пошли вытаскивать из аилов одежду на просушку.

Воины с интересом приглядывались к чужим рубахам — не выпросить ли чего?

Здесь никто особенно не держался за вещи. Попросишь — последнее с себя снимут. Разве что личное оружие у каждого было своё, а куртки, бурдюки, чашки — могли кочевать из аила в аил. Брали их не без спросу, но отдавали без сожаления.

Лагерь жил привычной и уже понятной мне жизнью. Если бы не исчезающая всё время Шасти…

Успокоив Истэчи, я пошёл вслед за шаманом в его аил. Нам много что нужно было обговорить. По местности, по моей легенде.

Ичин «нашёл» мне хороший род в отдалённой деревне. Не из богатых, но из амбициозных. В таком роду отец вполне мог послать мальчишку служить новому повелителю.

Сейчас у многих мелких родов возникли шансы продвинуться при новой власти на «государевой» службе. Занять местечко повыше.

Ведь Эрген, сын правителя Юри, который должен наследовать долину Эрлу, может, больше и не вернётся. А значит — новому правителю нужны надёжные слуги взамен тех, что служили роду красных драконов.

Так было во все времена: кто раньше успеет перейти на чужую сторону — тот не предал, а предвидел. Но и заметить будущих хитрецов при родоплеменной жизни труда не составляло — такие всегда ищут, с какого конца ребра слой жира толще.

Такой вот «недооценённый» род из реально существующих Ичин мне и предложил объявить «своим».

Мальчишек в том роду было много — всех не упомнишь, и имя мне решили не менять.

Кай — имя обережное, его в этих землях давали часто. И даже если встретится кто из «моего» нового рода — мало ли в нём ни на что негодных сыновей спесивых отцов?

— Запомни, ты теперь Кай из рода Койон (заяц), — наставлял Ичин. — И не вороти нос: заяц — храбрый и хитрый зверь. Вот и ты — будь хитрым и храбрым, как заяц. На рожон не лезь, петляй. А если придётся бить, помни, что заяц может дать отпор и орлу!

Ичин замолчал — в аил заглянула рыжая девушка с грудками. Принесла охапку одежды и заявила нахально:

— Раздевайся, воин! Мерить будем! Мы тебе штаны нашли, какие зайцы носят!

Штаны и вправду оказались приметные — на уровне колена в кожу были вшиты полосы с родовой вышивкой — аллегорическим изображением косого. И скроены штаны тоже были иначе.

Я и не присматривался раньше. Только сейчас увидел, что у барсов штаны другие. А обережные знаки в нашем роду вышивали только на поясе и на рубахе.

— Отличные штаны! — похвалил я.

И подумал: вот на таких мелочах шпионы и прокалываются. Молодец, рыжая!

— А ты надень! — заулыбалась девушка.

— Да ну, на фига? — удивился я, улыбаясь в ответ: — Длинноваты, но мне и нужно, чтобы плохо сидели.

— А как же я тогда посмотрю, что у тебя в штанах? — девушка состроила мне глазки.

— А то ты у других не видела! А ну, брысь отсюда! — развеселился я. — Ща вот хворостину возьму!

— Да ты не догонишь! — засмеялась рыжая. — Вот в баню к тебе приду и посмотрю! — крикнула она и выскочила из аила.

— Вот ещё что! — сказал Ичин. Девушку он словно не видел. — В драки сильно не лезь. Видно по тебе, что ты — не худого рода. Что оружие держать привык. Уже по одной спине твоей прямой видно. По тому, что в глаза приучен смотреть. Не надо это тебе! И к бабам не приставай! Держись тише. Спину сгибай, в землю гляди! Наблюдай и запоминай: сколько постов, где стоят, когда меняются. Разговоры запоминай. Примечай, сколько караванов ждёт пропуска к перевалу? Не шумят ли уже: когда, мол, пропустят? А если найманы начнут пропускать караванщиков по тропе, то смотри, какая теперь охрана? Раньше-то делали вот как…

Шаман стал рассказывать мне об охране караванов, рисовал ножом на земляном полу, сколько воинов выделялось для сопровождения.

Я кивал. Тут нужно было запоминать всё подряд, может, что и пригодится.

Потом Ичин отправил меня в аил к шаманке — собираться и ворошить одежду на предмет, чего с собой брать, а чего нет. Девушки натащили туда целую кучу подходящих рубах и курток.

Приказ был, оказывается, нести всё к ней. Это только рыжая к нам сунулась со своими штанами!

Кама встретила меня с объятьями и улыбкой. Но Шасти в её аиле я не увидел, зато увидел Майю и ужасно обрадовался.

Спросил для порядка:

— А жена моя где?

— К скотине ушла, — спокойно, как само собой разумеющееся, ответила Майа.

— Ты присмотри за ней, пока меня не будет? — попросил я.

— Конечно, сынок.

Майа улыбнулась, и от сердца у меня отлегло. Крепкая она была, надёжная.

Моя мать умерла рано: молодой, красивой, сильной. Я и не рассчитывал никогда, что будет рядом со мной такая же любящая, сильная, надёжная. Почти как мать.

Я обнял Майю и подумал: «Она присмотрит. А прятки эти… Ну ладно, ну шутят, наверно, девчонки. Они ж подростки совсем, надо же им чем-то заниматься?»

В общем, выбросил я из головы исчезновение Шасти и весь ушёл в сборы. Выбирать нужно было тщательно — я же не верблюд, чтобы лишнее на себе тащить.

Нож решил взять тот, с которым пришёл в воинский лагерь. Был он из неплохой стали, но выглядел непрезентабельно — простая деревянная ручка, обмотанная для верности кожей. Самое то для нищего зайца!

Заячьих оберегов мне взялся наделать неугомонный Истэчи. Приятель так и вился вокруг меня: то притащит сушёных заячьих лапок, то ветки осины — священные, мол, и вообще очень редкие в этих горах.

Ну, я и нашёл ему занятие: чтобы нарезал из этих веток оберегов, закоптил в дыму, песком натёр, чтобы состарить. Как будто я их носил с 2–3 лет, когда дали первое имя.

Сам я тщательно отобрал провизию: драконью колбасу, вяленое мясо, поджаренную ячменную муку. Железный котёл с собой не потащишь, пришлось обойтись глиняным горшком, а он оказался хрупким. Проблема…