Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 66)

— Неужели ты совсем ничего не помнишь, Кай?

Я вздохнул и развёл руками:

— Разве стал бы я спрашивать, если б помнил?

— Тогда вспомни демона, с которым бился, — сдался Ичин, возвращаясь к объяснениям. — Демон пришёл из царства Эрлика. Так же и души, что приводят шаманы, тоже приходят из царства Эрлика. С неба к нам не спускается никто.

— А откуда вы знаете, что в небо можно подняться, раз оттуда никто не спускался? — добил я его давно заготовленным вопросом.

Ичин задумался.

— Рассказывают, — отозвался он после паузы. — Я это слышал от отца, тоже шамана, а он — от своего отца, что Эрлик и есть тот, кто спустился к нам с неба.

— А зачем он это сделал? — удивился Аймар. — Ведь на земле хуже, чем в небе!

Ичин покачал головой, рассмеялся.

— Рассказывают, что Эрлик — и сам жил когда-то на небе, — продолжил он. — Но поссорился с верхним богом и стал вредить ему. Зло сделало его душу тяжёлой, и Эрлик упал вниз.

— Говорят, они были братьями с верхним богом, — добавил Майман. — Эрлик упал сам, но хочет отомстить брату. Думает, что это брат столкнул его вниз.

— А может — это рассказал колдунам сам Эрлик? — спросил я.

— Может быть, — согласился Ичин. — Иначе и вправду непонятно, как бы мы знали о небе, если никто и никогда не спускался с него?

Я промолчал, но с трудом. Мне очень хотелось сказать, что в этом мире, похоже, Каин не убивал Авеля, но лучше их отношения от этого не стали.

Может, поэтому верхний «брат-бог» и не интересуется землёй, раз по ней так вольготно бродит Эрлик? Может то, что испортил Эрлик — это души людей?

Но болтовню про богов надо было сворачивать. Я и так уже забил мужикам мозг. Чуть не договорился до того, что нет наверху никакого бога.

А как нам сейчас без бога? У нас воинов и сотни пока не наберётся в этих диких горах. Или за нами присмотрит сам Тенгри, или…

— Ладно, — сказал я. — Давайте спать? Говорят, утро вечера мудреннее.

— А кто так говорит? — удивился Майман.

Я задумался. Это было в какой-то сказке, а сказку я прочитал, в книжке. Может, у книжки был автор, а может — не было.

Пришлось заявить:

— Это я так сказал! Мудрость придёт к нам утром. Отдохнём, мысли уложатся, тогда и поймём, как подобраться к Белой горе и добыть молоко для волчат. Это — наше первое дело — начать обучение молодёжи. Второе — послать людей, чтобы уводили всех наших из деревень в горы.

Майман кивнул.

— Белая гора нам нужна, это верно. А людей по деревням я уже послал. Утро скоро, может, утром кто-то уже вернётся.

Утром и в самом деле вернулись лазутчики, посланные в соседние деревни.

Я ещё дремал, ранний сон — самый сладкий, да и проговорили мы ночью долго. Но Майман растолкал меня.

— Пошли, Кай, — сказал он. — Ты должен это услышать!

Я поднялся и понял, что остался в аиле один, остальные воины уже встали.

Пригладил волосы, озираясь, где бы умыться.

— Идём, я тебе воды полью, — кивнул Майман и взял одну из пустых мисок, стоящих у пустого холодного котла. Огня никто зажигать не стал.

Мы выбрались из аила, и только тут я увидел, что наш лагерь совсем не маленький. Просто аилы прятались в тени кедров или в кустарнике. Но было их, пожалуй, даже побольше, чем в деревне, откуда я увёл старух.

Несмотря на ранний час — солнце было ещё холодным, и на траве блестела роса — в центре поселения толпился народ. В основном мужчины с оружием, но я заметил и ребятишек. Правда, только мужского пола.

Стояли мужики подозрительно тихо. Может, прибыли разведчики и принесли дурные известия?

Лагерь был расположен на горе, ровных террасок здесь было немного, а потому «улицы» — тропинки между аилами — шли с перепадами по высоте.

Где-то рядом шумел ручей, значит, водой мы были обеспечены. «Хорошо!» — как сказал бы сейчас Истэчи.

Майман спустился со мной к ручью, полил воды мне на руки. Я умылся и встряхнулся за неимением полотенца.

И уткнулся глазами в труп Каргила, аккуратно повешенный за ноги над обрывом. Он был привязан к нижней ветке разлапистого старого кедра.

Висел труп так просто и обыденно, словно и разговора не стоил.

Я-то думал — предателя будут судить, а его удавили ночью. И отметились как на «доске объявлений»: труп свежий, одна штука, Каргил — дурак, не будь как Каргил.

Хорошая наглядная агитация, ничего не скажешь.

— А что за толпа? — спросил я, поднимаясь за Майманом по тропинке к центру лагеря.

Камая Тенгри зрением не обидел. Я быстро нашёл глазами знакомые физиономии барсов, с которыми пришёл из военного лагеря, но Майман не пустил меня к ним, а потащил дальше, к группе из старших воинов.

Я заметил, как Темир опустил глаза, как нахмурился Ойгон. Истэчи же взирал так, словно за ночь я вырос и возвышаюсь теперь над кедрами.

Майман растолкал мужиков, и я увидел, что окружали они двух незнакомых воинов. Из волков, не из барсов.

— Рассказывай! — приказал Майман тому, что был постарше. — Ещё раз, чтобы он слышал.

Воины уставились на меня с подозрением, и глава волков пояснил:

— Это Кай из рода барса. Ночью он вошёл в военный совет, и будет набирать себе дюжину воинов из самых молодых. Не смотрите на его лицо. Он ночью такие вопросы шаману нашему про богов задавал, что тот весь употел и ушёл к реке мыться!

Майман шутил, но никто даже не улыбнулся. А вот Ичин и в самом деле куда-то пропал.

— Они забирают мальчишек до пятнадцати зим, — сказал незнакомый мне волк. Наверно, он был из лазутчиков, про которых говорил на совете Майман. — Увозят к сожжённой крепости, в ставку терия Вердена. Деревню барсов, откуда родом Ичин, сожгли. И соседнюю — тоже сожгли. Люди говорят — там видели найманов в одежде нашего, волчьего рода. Там, где Кадын впадает в Эрлу, пока тихо, но я велел всем уходить в горы. Велел твоим именем, Майман, и именем Ичина.

— Похоже, волчьи всадники терия Вердена понесли слишком большие потери, раз они набирают мальчишек, — ухмыльнулся Майман.

— Они берут слишком много, — не согласился Ичин. Он подошёл тихо и встал рядом со мной. — Найманы уже набрали на закатной стороне долины три дюжины тех, кто не достиг ещё возраста воина. И не меньше двух дюжин — забрали здесь. Берут и красную кость, и жёлтую, и даже чёрную.

— Терий Верден что-то задумал, — нахмурился Майман, и лицо его стало вдруг злым. — Неужели он хочет принести человеческие жертвы Огненному перевалу?

— Кровью залить? — понимающе кивнул Ичин.

Барсы и волки помрачнели.

— А если он набирает воинов здешней крови, думая, что перевал их пропустит? — раздалось сбоку, и я узнал голос Ойгона. Брат не утерпел и подошёл поближе. — Пройдёт одна-две зимы, из мальчишек вырастут воины. И он пошлёт их биться за перевал.

— Что думаешь? — спросил Майман Ичина.

— Что нужно спросить духов, — откликнулся шаман мрачно. — Ойгон и сам из шаманского рода. Может, духи ему правильно говорят? Надо камлать.

Я прикусил губу — набор мальчишек — это был шанс хоть что-то узнать о противнике. Пока мы были здесь, в горах — как слепые котята.

Неужели нельзя послать кого-нибудь в логово врага?

Но Ичин велел позвать шаманку. Он всерьёз вознамерился устроить большой обряд с жертвоприношениями, чтобы узнать намерения терия Вердена.

— Проще в разведку сходить, чем отвлекать духов по пустякам! — не выдержал я. — Нужно понять уже, что они планируют делать дальше!

— Воина нельзя послать на разведку в ставку врага, Кай, — осклабился Майман и закатил глаза. — Колдуны сразу меня узнают! Даже великий Ичин не сумеет превратить меня в старика, чтобы я подбирал там кости, или в мальчишку, чтобы завербовался в войско терия Вердена!

Он поклонился шаману, завершая шутку.

— Это да, — кивнул я. И тоже пошутил: — Дубина из тебя знатная выросла, на трёх пацанов хватит. А вот меня — и превращать никому не надо. Раз терий Верден набирает мальчишек, значит, найдутся в наших землях и дураки, что сами пошлют к нему сыновей. Так что легенду не надо даже придумывать. Оденусь попроще и…

— Нет! Не ходи! — голос был женский.