Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 64)

Я подобрал у очага обгоревшую ветку, поломал её на части. Положил одну палочку на войлок.

— Один десяток! — положил ещё палочку. — Два десятка! Видали, как просто?

— Может, его духи так научили? — пожал плечами Аймар. — Или от раны в голове всё ещё звенит.

Майман поскрёб пятернёй затылок.

Мне было смешно видеть растерянную улыбку на лице здоровяка. Я засмеялся и понял, что всё-таки перебрал лишнего.

— Всё, мужики! — надо было линять, и я встал. — Мне хватит!

И тут уже засмеялись все.

Майман ухватил меня за пояс, потянул, усадил рядом.

— С военного совета — все вместе пойдём, — пояснил Аймар и икнул. — Спать.

Ичин посмотрел на него внимательно, достал бубен и стал греть его над огнём, поворачивая и поглаживая обечайку.

На рукояти бубна была вырезана из берёзы человеческая голова, и Ичин то и дело шептал ей что-то, словно советуясь.

— Нет, ты мне расскажи, почему пять⁈ — дозрел до расспросов Майман.

— Потому что по пять считать проще, — пояснил я. — Это более круглое число.

— О… — сказал Сурлан. — Круглое! Точно духи научили, однако!

— Не хорошо это! — Аймар замахал руками и попытался встать. И его усадили.

— Ладно, — отмахнулся Майман. — Пусть считает по пять. — Он сгрёб меня за плечи и развернул лицом к себе. — Ты расскажи мне лучше, как жить под небом, если совсем ничего не помнишь?

— А может, это Эрлик отнял у него память? — предположил воин из рода волка, узкоглазый Малта. — Может, боится: вдруг Кай вспомнит того, кто его убил?

— А кто его убил? — нахмурился Ырыс.

Он тоже захмелел и всё пытался завалиться на кошму.

— Понятно кто, терий Верден, — сказал Малта, разглядывая меня бесцеремонно, как диковину в лавке. — А он — слуга Эрлика!

— Да я-то — живой. Узнать бы, кто убил правителя Юри? — забросил я удочку.

Барсам я уже задавал этот вопрос. Но в ответ молодёжь только пожимала плечами, а старшие отмалчивались.

Даже Ичин не смог мне ничего ответить.

До маленькой крепости, где была ставка правителя — полдня пути до родовых земель рода барса. Дозорные увидели на восходе сигнальный огонь, означающий общий сбор. И тут же запылал второй огонь, потом третий! Враг напал на долину Эрлу!

Все барсы, кто мог сражаться, бросились на помощь. Издалека увидели полчища драконов терия Вердена над маленькой крепостью и сходу вступили в неравный бой.

Так запомнил этот бой Темир и, пожалуй, его рассказ был самым подробным.

Воины молчали. Я думал, вообще не дождусь ответа. Но Майман вдруг сказал задумчиво:

— Я не видел во время сражения красного дракона правителя Юри. Вот дракона Эргена — видел. Не его самого, так высоко в небе ни лиц, ни вымпелов было не различить. Но красную драконью дюжину Эргена и его дракона я узнал по знакомому строю. Может, правитель Юри к началу схватки был уже мёртв? Может, в крепость проникли предатели?

— Значит, ни волки, ни барсы не сражались рядом с самим правителем? — удивился я.

— А зачем? — удивился в ответ Майман. — У терия Вердена достаточно пеших лучников и волчьих всадников. С драконами сражались драконы. Вернее, сражались между собой колдуны, только они могут подчинять этих тварей. Только наших драконов было чуть больше дюжины, а чёрных — не меньше четырёх.

— Но ведь крылатые волки могут сражаться с драконами? — нахмурился я.

— Могут, — кивнул Майман. — У драконов особенно уязвимы мембраны крыльев. И драконы тяжелее на разворот. Два или три волка могут долго уклоняться от молний, а когда колдун выдохнется — тут ему и конец.

— Но и у колдунов есть оружие против нас, — подсказал Ичин и тихонечко стукнул в бубен, проверяя, чисто или он звучит. — Дракон может подняться выше, чем волки.

— Колдуны обычно так и сражаются, — кивнул Майман. — Поднимаются над нами и шарашат оттуда молниями.

— Но в этот раз колдуны бились между собой? — уточнил я.

— Да, — кивнул Майман. — Я видел схватку красных и чёрных драконов в небе. Видел, как гибли красные драконы. Как Эрген остался один и потерял своего зверя. Видел его среди волчьих всадников из охраны крепости. Может, я просто не разглядел дракона правителя Юри? Может, он пал раньше, чем мы поспели?

Ичин перестал шептать и начал тихонько постукивать по бубну в каком-то, только ему ведомом ритме.

— А почему, если правитель Юри погиб на поле боя, враги не нашли его после? — спросил я.

— Скажи лучше, почему его голову не прибили на воротах крепости? — усмехнулся Майман.

— Хорошо, — кивнул я. — Почему не прибили?

Майман развёл ручищами.

— Я знаю одно: если бы правитель Юри скрылся за перевалом вместе со старшим сыном, об этом уже кричали бы вестники терия Вердена, назначая награду за его голову. Но они кричат о голове Эргена.

— А про… Камая они что-то кричат? — осторожно спросил я.

— Младший сын правителя — мальчишка тринадцати зим, — пожал широченными плечами Майман и взгляд его остановился на моей груди, где, под тонкой кожаной рубашкой притаились жуткие шрамы от когтей дракона. — Хвастать его убийством — позор для воина.

«Так значит, колдун врал, что Камая обвиняют в смерти отца, — осенило меня. — Деморализовать меня хотел, тварь!..»

Я кивнул сам себе и быстро перевёл разговор:

— Так значит, о гибели правителя и о том, что Эрген ушёл от погони, вы узнали от врагов?

— И от врагов, и от раненых, — пояснил Майман. — Были среди наших и те, кто видел, как уцелевшие волчьи всадники из крепости во главе с Эргеном понеслись в сторону Огненного перевала. Пешие же воины правителя погибли или бежали в горы малыми группами.

— А вы, волки, тоже пытались пройти через перевал? — спросил я Маймана.

Он покачал головой:

— Я не шаман, как Ичин. Я — простой воин, а даже ветер там заговорён духами. Мы пытались конечно, но надежды не было сразу.

Он замолчал, а Ичин громче застучал в бубен.

В руках он держал колотушку из берёзы, и звук выходил ровный, мерный и словно бы потусторонний.

Истэчи мне все уши прожужжал о том, как важно, чтобы обустройство бубна было именно из берёзы — только её стук любят слушать духи здешних гор.

Здесь у каждого рода — свои духи, свои священные деревья и реки. Может, шаман рода медведя или зайца сделал бы бубен иначе? Но у барсов было положено именно так.

Странно, но ритм действовал на меня и других воинов отрезвляюще. Мы словно бы срастались невидимыми частями тел, становились ближе друг другу, роднее.

Взгляд Аймара прояснился, он сел ровно.

— Нам и раньше не было ходу за Огненный перевал, — пояснил вдруг квадратный волк, Ырыс. Пару минут назад он дремал сидя. — А теперь там постоянно бушует пламя, и ходу нет никому.

— А что стало с родом медведя? — спросил я.

— Двоих медведей мы подобрали, женщины выходили их. — Майман махнул рукой в сторону двери. — Ты можешь их сам потом расспросить. Но даже если кто-то и уцелел из медведей — то им заботой будет прокормить зимой детей и женщин. Волчих дюжин у медведей больше нет.

— А у нас что с дюжинами?

— От волков осталась одна и вторая неполная. Барсы могут набрать четыре. Но есть ещё по паре дюжин мальчишек, что готовы взять своего первого волка. И по дюжине тех, кто волка потерял.

— Почему барсов уцелело больше, чем волков? — спросил я.

— Потому что Ичин — камлать умеет, — развёл руками Майман. — Он сумел собрать вокруг себя своих и отступил к лесу и горам.

— А как сумел?