Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 63)

— Запомню, — кивнул я.

Спорить было сейчас не к месту и не ко времени. Хотя тайные имена меня разве что забавляли.

— Теперь возьми в руки меч, — приказал Ичин.

Я потянулся за мечом и некстати бросил взгляд на котёл с мясом. Кормить-то будут уже или нет? Будь мне и в самом деле тринадцать, я бы уже слюной захлебнулся.

К счастью, выдержки мне было не занимать.

Меч Ичин велел взять один, и я выбрал длинный меч Камая.

— Повторяй за мной, — сказал шаман. — Тенгри видит меня и моё оружие и знает все мои имена. Перед ним я клянусь как Кай из рода барсов. И перед Эрликом клянусь, что ждёт меня живым или мёртвым. Пусть душа моя не знает страха. Пусть руки мои не знают усталости. Клянусь, что не оскверню своего оружия и не покину своих товарищей. И буду защищать мир мой, законы моего мира и небесную веру его людей.

Я повторил за Ичином, не очень вдумываясь. Я уже приносил в одном мире присягу. И Камай тоже, наверное, делал это. А Кай… Может, мальчишка всё-таки жив и сам когда-нибудь станет воином?

Перед глазами моими вдруг всё помутилось. И на один долгий миг я снова увидел себя в зале с колоннами.

Вот он, мой личный ад. Какая-то часть моей души до сих пор там. И уйду я не к Эрлику, и не к Тенгри.

Ичин как-то сообразил, что меня одолевают видения. Он смотрел мне в лицо так, словно надеялся: ну вот сейчас! Сейчас я вспомню себя!

Но я только помотал головой.

Присягу положено было запить. Майман встал, подхватил огромный бурдюк и налил араку в большую чашу, украшенную фигурками зверей. Протянул мне.

Чаша была из жёлтого металла, может, даже из золота.

— Нужно сначала напоить духов, плеснув немного в огонь, — подсказал мне Ичин.

Я сделал, как он велел. Потом глотнул, и шаман указал, кому нужно передать чашу по старшинству.

Удивительно, но воинов совершенно не раздражала моя беспамятность и незнание обрядов. Скорее, наоборот: они доброжелательно улыбались в ответ на мою растерянность. Смотрели с интересом, словно знали обо мне то, чего не знал я сам.

Когда чаша обошла круг, Майман сгрёб здоровенный котёл с мясом и тоже протянул его мне.

Я растерялся. Понял, что если возьму котёл — с ним и свалюсь, уж больно он был большой и тяжёлый.

Воины засмеялись, а Ичин показал мне знаками: кусок возьми!

Пахло одуряюще, и выбирать я не стал: выхватил первый попавшийся и вцепился зубами.

— Олень! — провозгласил Майман под дружный смех воинов. — Не баран, не-ет!

Оказывается, с мясом была подстава. Повезло.

Майман поставил котёл, и воины тоже взялись за мясо. И тут же пошли уже менее возвышенные разговоры.

— Раз у нас с тобой, благодаря старухам, появился резерв, пусть Кай наберёт под себя дюжину самых молодых и горячих, — сказал Майман. Ел он степенно: отрезал мясо у самых губ, не спеша пережёвывал. — Если захочет взять из волков — я возражать не стану.

— А что за резерв? — удивился я.

— Раненых в лагере много было, однако, — пояснил Сурлан. — Совсем плохие были. Мы решили — помрут. Кто ж знал, что старухи твои всех выходят?

— Ну, это ж элементарно, Ватсон, — отозвался я на автомате и мысленно обругал себя. — У пожилых людей — опыта больше болезни лечить. К тому же кама с ними пришла, она меня, считай, с того света вытащила.

— Шаманка — это да, — согласился Сурлан. — С нами она не пошла, за тобой осталась ходить, однако.

Сравнение с Ватсоном его не насторожило.

— У Кая нет волка, — Аймар лучше всех знал мои проблемы. Мы с ним немного общались. — И летать он пока не умеет.

— Он приручил дикого зверя, — не согласился один из воинов рода волка. — Это — дар духов. Нужно достать для него молока Белой горы, и он сможет носить на себе Кая.

— Волк вырастет не сразу, — возразил Аймар. — Время нужно.

— Да Кая и дикий поднимет, чего там!

— Дикий — ещё неизвестно, пойдёт под седло или нет, а вот молоко для него добыть надо, — кивнул Ичин. — А ещё нам нужно оружие. И взять мы его можем только у врага.

— А ячмень? — спросил Ырыс. — Мясо-то мы добудем. И оружие. Но ячмень убрать не сумеем. Людей в деревнях не оставишь, придётся уводить в горы.

— А зачем убирать свой, когда есть чужой? — Майман хищно осклабился и захохотал.

— Точно, — кивнул Ичин. — Мы много лет охраняли караванщиков от грабителей и разбойников. Но пусть теперь терий Верден отважится пустить караваны через перевал. Там мы и возьмём всё, что нужно для зимовки и для войны. И ячмень, и оружие, и тёплые ковры.

— Кай нам потом отпустит грехи! — рассмеялся Майман и подмигнул Ичину.

И тут я понял, что это за намёки и переглядывания!

Ичин рассказал барсам и волкам, что я не простой воин, а княжич Камай, младший сын правителя Юри.

Ещё вчера они не знали, за что им теперь сражаться, ведь правитель этих земель, которому главы родов присягали на верность, был мёртв.

Оставался, конечно, его старший сын, Эрген. Но за перевал ни барсам, ни волкам ходу не было. Они даже не знали, жив ли ещё сын погибшего правителя.

Зато я — вот он. Живёхонек. А раз есть наследник — есть будущее у вольных племён. Его осталось взять с боем.

Я вздохнул и не сказал Ичину, что он — мудак, хоть и хотелось. По-своему он был прав. Имя княжича — это было именно то, что могло скрепить сейчас диких воинов, дать им опору и надежду на победу.

Но тайна вышла из-под моей власти. Сказанное кому-то — имеет тенденцию просачиваться вовне. И непонятно было, как повлияет на задуманную мной операцию то, что и терий Верден может узнать — Камай жив.

— Ленин жив, Ленин жил… — пробормотал я.

Аймар услышал и вскинул глаза.

— Он часто говорит непонятное, — спокойно пояснил Ичин. — Душа его не в груди. Она ушла по Небесной дороге* и осталась гостить у Семи ханов.**

— Он не уйдёт к Эрлику, если его убить? — удивился Майман.

— Только если нарушит данные небу клятвы. — Ичин посмотрел на меня пристально: — Помни свои клятвы, воин. Я видел сон и во сне — душу твою в её звёздном доме. Не дай ей упасть на землю!

*Млечный путь.

**Созвездие Большая медведица.

Глава 35

Военный совет

Араки было много. Зная коварный нрав местного алкоголя, я только делал вид, что пью, а сам налегал на мясо.

Это было несложно. Такого вкусного мяса, как здесь, я вообще нигде никогда не ел. И непонятно, виноваты ли были горный воздух и кристально-чистая экология или мои резко помолодевшие вкусовые рецепторы?

Воины же с молочной водкой не церемонились, и скоро Майман, впечатлённый моей историей «поскользнулся, упал на поле боя, очнулся — барс», озвученной захмелевшим Аймаром, подсел ко мне поближе и начал расспрашивать. Ему не верилось, что память я потерял напрочь.

— А до какой поры медвежонок с матерью в одну в берлогу ложится? — домогался он. — А сóболя в каком месяце бьют?

Но я только в ответ смеялся:

— Даже названий месяцев не помню! Даже не помню, сколько их!

— А считать умеет, однако! — покачал головой Сурлан. Вот он пил очень умеренно. Да и Ичин тоже едва подносил к губам чашу. — Только не по-человечески как-то считает!

— Почему, не по-человечески? — возмутился я.

— Он по пять пальцев! — наябедничал Аймар. — А надо — по четыре!

— Как это — по пять? — ещё больше удивился Майман.

— А вот так! — Я вытянул руки, растопырив пальцы. — Пять пальцев — одна рука, пять пальцев — вторая рука. Десять!