Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 27)

Если слышатся такие явные голоса — это уже шизофрения!

Я заморгал, тряхнул головой, пытаясь избавиться от морока. Но голос не ушёл, а даже усилился: «Не хочешь власти? Возьми сто прекрасных женщин! Лучшее оружие!.. Воинскую славу!..»

И тут над ухом у меня кто-то горячо задышал, разрушив иллюзию.

Обернувшись, я чуть не уткнулся лицом в плечо Истэчи.

— Это опасный, злой камень! — зашептал он мне на ухо. — Мерген сделал плохое! Он где-то нашёл злой камень — и камень его убил!

— Да ну? — не поверил я. — Такие булыжники на лесной тропе не валяются. Где это он его нашёл? Может, кто-то ему помог, а?

— Говорят, это камень чёрных колдунов терия Вердена, — подал голос один из старших барсов. — Их привозят вайгальские торговцы колдовскими эликсирами и дурманящими травами. Говорят, что чёрные камни исполняют желания, но отнимают разум.

— Разум отнимают? — переспросил я. — Всего лишь? Да тут, похоже, всё тело отняли!

Я нехорошо выругался сквозь сжатые зубы. Ну что за херня? Неужели Мерген не понимал, что с ним будет? Не идиот же он, верить в иллюзии?

И тело его — какое-то искусственное, а не просто сухое! Что сделал с ним этот камень?

Я наклонился и стал разглядывать: мумия из Мергена вышла или что-то похуже?

Ичин молча стоял рядом, и я поднял на него глаза:

— Кто-нибудь знает точно, что это за камень? Откуда он?

— Никто, — покачал головой шаман. — Это чужое колдовство. Не из нашей земли. Есть только легенды о том, что эти камни даруют власть над людьми.

— А ещё чёрные камни называют «глазами колдунов»! — выпалил Истэчи. — В деревне Кара Беле один парень нашёл такой камень на мёртвом охотнике! А потом он ночью убил жену и детей. И всё кричал, что он должен ехать к правителю Юри и стать главным над его воинами!

— Брось болтать! — перебил я приятеля.

Но барсы загалдели, подтверждая, что тоже слышали эту историю.

— Это было не в Беле, а в Архыте, — подтвердил Ыйген. — Я там слышал!

Он шагнул к телу Мергена, нагнулся и протянул руку к камню, но Ичин пнул труп, и кости рассыпались, погребая под собой амулет.

— Сожгите кости! — велел он.

— А камень? — жадно спросил Ыйген, облизывая губы.

— И камень! Не сгорит — так сбросьте его в пропасть вместе с углями и пеплом! Это чёрный камень колдунов терия Вердена убил Мергена!

Я посмотрел вверх, в безоблачное синее небо и обернулся к приятелю:

— Истэчи, как ты сказал: «Глаза колдунов»?

Горы вокруг были практически непроходимы для тех, кто не знал тайных троп. Разглядеть, где мы прячемся, враг мог только с дрона. Или… через такой вот камень.

А что если амулеты специально внедряли именно с этой целью? Раздавали воинам и охотникам, чтобы следить потом за глупым врагом?

Ведь есть же у терия Вердена и шпионы, и группа влияния в здешних землях. Не дуром же он попёр на местного правителя?

Готовился, наверное, гад, ни один год. Стратегию пилил.

— Сколько отсюда лёту до ставки терия Вердена? — быстро спросил я Ичина. — Где сейчас его воины? В крепости правителя Юри? Это далеко?

— Два дня, неменьше, — задумчиво отозвался шаман. — Волки не смогут лететь по прямой, им придётся обогнуть вершину Теке.

— А драконы?

Ичин нахмурился и тоже посмотрел в небо. Горы здесь были старые, почти сплошь поросшие кедрами. Только далёкая вершина горы Теке выделялась скалистой лысой макушкой.

Для вертолёта, думаю, крюк был бы небольшой. Ичину виднее в плане волчьих всадников, однако Истэчи говорил мне, что драконы летают гораздо выше.

Вот и шаман, судя по напряжённому лицу, сильно сомневался, что вершина Теке станет помехой драконам.

— Уходим! — решил я и обвёл глазами озадаченные физиономии барсов. — Берите оружие и припасы! Быстрее. То, что нельзя унести с собой — нужно спрятать в лесу!

Молодёжь послушалась меня, побежала к аилам. Те, что постарше, замялись, поглядывая на Ичина.

Я выругался про себя. Понял, что нарушил субординацию, и надо как-то выкручиваться. А я даже не знал ещё, как тут положено обращаться к командиру отряда.

Ичин, однако, кивнул в ответ на мой растерянный взгляд и скомандовал:

— Быстрый сбор. Уходим на волчью тропу. Лишние припасы — снести в овраг!

И старшие тоже бросились собирать вещи и оружие.

Когда все разбежались, Ичин посмотрел на меня с прищуром:

— Кто ты, воин? — спросил он. — Духи гор явились мне этой ночью и велели отдать тебе меч. Почему они просили меня об этом?

Я пожал плечами: ну что я ему скажу? Доказать свою принадлежность к роду правителей я не смог бы ничем. Разве что меч княжича пришёлся мне аккурат по руке.

Мне казалось, что я помнил пальцами всё — где гладкая синеватая сталь, где вытравлена почти незаметная надпись на незнакомом языке. А уж навершие с головой дракона ложилось в ладонь так, словно я лет десять не расставался с этим мечом.

Нужно ещё узнать, откуда он у Ичина? Вот прямо-таки духи ночью принесли и велели отдать? А какие духи? Родовые? Барс приходил?

Лицо Ичина оставалось непроницаемым, и я понял: ничего он мне не расскажет. Не потому, что не доверяет, а словно ему уже всё равно, что случится дальше.

Вот напоить бы его и расспросить как следует, что тут вообще происходит? Камень этот странный, его собственная апатия. Может, его тоже заколдовали?

Ну что за мир? Натуральная шизофрения!

Происходящее никак не укладывалось в моей голове. Как-то мультяшно всё это выглядело. Если бы не раны, не боль и кровь, не чудовищная сила демона…

— Лучше бы нам изобразить всё так, словно воины остались здесь, в лагере. Отдыхают, — сказал я вместо того, чтобы озвучивать сомнения. Не время сейчас было для этого. — Разжечь костёр, чтобы он теплился потихоньку. Можно сделать пару чучел из одежды и палок, чтобы вроде как воины сидят у костра.

Ичин кивнул.

— Делай, Гэсар, — сказал он каким-то усталым и надорванным голосом. — Делай, как учат тебя твои духи. Я не знаю, кто ты, но ты не Кай. Но и не враг нам. Может, Тенгри послал тебя нам на помощь, а может, сам Эрлик? Говорят, что когда-то повелитель нижнего мира был дружен с Тенгри и помогал ему делать первых людей. Веди нас своей дорогой, Гэсар. Без тебя демон, выращенный Мергеном, убил бы всех.

— А почему ты не остановил его? — спросил я, стараясь не форсировать интонаций, чтобы не звучало как обвинение. — Ты же шаман? Ведь было видно, что Мерген задумал какую-то смуту? И меч у тебя имелся очень даже подходящий. Зачем было отдавать его мне?

«Духи велели отдать тебе меч» — не было для меня аргументом. Жадность, желание сидеть «на вершине горы» — слишком часто бывают сильнее и веры, и совести. А тут всё-таки — родовой строй. Дикие, почти первобытные нравы.

Мерген — зрелый и опытный воин — кидался на меня словно животное. Чем лучше него местный шаман? Где его жадность и самонадеянность?

Убей он демона сам — его авторитет сразу бы вырос. И прекратился бы разброд в военном лагере барсов.

Ичин невесело усмехнулся и вместо ответа развязал кожаный наруч на левом запястье, уронив его к своим ногам.

Я увидел, что рука его перемотана заскорузлой от крови тряпкой.

Шаман стал разматывать её, кривя губы от боли, пока не показалась рассечённая кожа запястья.

Рана была небольшая, вроде пореза. Но она почернела, и чернота расползалась от неё вверх почти до самого локтя.

Глава 18

Видит только Тенгри

Ичин быстро прикрыл рану тряпкой, чтобы не заметили глазастые молодые барсы.

— Стрела была отравлена магией, — сказал он негромко. — Рана разрастается. Ползёт, как найманы терия Вердена по долине Эрлу. Руки мои слабеют — я уже едва могу держать меч.

— Вот же бля… во какое, — выругался я на автомате.

Ичин посмотрел с недоумением. Похоже, матерные слова я произносил не на местном языке. А на каком? На родном, что ли?